Сергей Потапов стоял в очереди в кассу, время было вечернее, народа в магазине скопилось много. От нечего делать он смотрел по сторонам, спешить ему было некуда, и он чувствовал себя человеком непричастным, сторонним в отношении происходящего.

Впрочем, временами его внимание привлекал старик, стоявший впереди с корзиной, полной продуктов. Он начинал вдруг озабоченно перекладывать свой товар, словно мысленно пересчитывал его стоимость.

Не оставил Сергей своим вниманием и женщину, работавшую за соседней кассой. Она неуловимо кого-то ему напоминала, и он вдруг вспомнил девушку Таню, учившуюся в параллельном классе, в которую он был страстно, до болезненной застенчивости, влюблён.

Ах, какая красивая она была! Он даже боялся посмотреть ей прямо в лицо, встретиться взглядом, а смотрел издали, сбоку, как она идёт на переменке по коридору, даже не идёт, а осторожно несёт себя, боясь понапрасну расплескать красоту. И было такое ощущение, что в школу она, снисходя до них, возвращается с какого-то сказочного бала, а отсидев положенные уроки, с последним звонком вновь удаляется на свой праздник, где её ждут, где её настоящее место.

Но как она изменилась за последние двадцать лет после школы! Ничего удивительного, что сразу её не узнал. Как поблекла, ссутулилась, похудела, каким усталым и безнадёжным стало выражение лица. Почему она состарилась раньше времени, когда многие женщины в её возрасте начинают зацветать уже новой, зрелой красотой?

Что-то с ней произошло, что-то нарушилось. У женщин подобное бывает после неудачного замужества. Некоторых это выбивает из жизненной колеи. Вдруг выясняется, что они не знают, как теперь жить, ругают бывших мужей, жалеют себя и, жалея, начинают даже попивать.

Он вглядывался в её лицо, на обильно наложенную косметику в попытке скрыть старение. Работая, она иногда закрывала глаза, словно собиралась с силами или чтобы хоть на мгновение не видеть перед собой нескончаемую ленту покупателей. И у него мелькнула мысль, что так ведут себя часы, у которых заканчивается завод, и они вот-вот остановятся.

И ещё одна мысль мелькнула у Сергея Потапова, непозволительная сейчас мысль: хорошо, что он не женился, как мечталось в школе, на этой Татьяне. И какая у него самого хорошая жена – чуткая, заботливая, всепонимающая. Может, и не такая красавица, но чуткость дороже красоты. У них двое детей, и он очень, очень счастлив.

Тут к нему обратился старик. Он показал Сергею огромную шоколадку и словоохотливо сообщил:
– Вот, купил правнучке, да, боюсь, денег не хватит. Зять попросил для себя бутылку коньяка, самого дорогого, пришлось взять, а на шоколадку может и не остаться.
– Ничего, если не хватит, я доплачу, – успокоил его Сергей. И ему стало хорошо от того, что не только жена, но и он – человек чуткий, всепонимающий и заботливый.

А дальше произошло недоразумение, которое его самого чуть не выбило из жизненной колеи. А случилось вот что.

Они дошли-таки до своей кассирши, которая стала пробивать стоимость продуктов старичка, а Сергей, наблюдая, как быстро она работает, предупредил:
– Если у дедушки на шоколадку не хватит, я доплачу.

Может, кассирша не расслышала или дедушка по старости забыл, что с него не взяли денег, но только он сложил в свой пакет товар и ушёл, а Сергей Потапов остался. И на него, Сергея, кассирша и насчитала стоимость унесённых продуктов.

– Подождите, – изумился Сергей. – Какая-то тут ошибка вышла. У меня и денег таких нет.
– Вы же сами заявили, что заплатите за старика.
– За шоколадку, я сказал, только за шоколадку. И не заплачу, а доплачу, если у него денег не хватит.
– Ничего не знаю, платите, и всё! Я не ту зарплату получаю, чтобы за всех вас с магазином расплачиваться.

Они заспорили. Все покупатели в очередях замерли, прислушиваясь к спору, и было неясно, на чьей они стороне. Но, скорее всего, на стороне кассирши, потому что она говорила уверенно, а он заискивающе оправдывался.

Потапов огляделся в поисках старичка, но тот ушёл. Он хотел было бежать на улицу, но его остановил подошедший охранник.

– А ну стоять! – грубо и повелительно крикнул он, упираясь руками в грудь Сергея. – Заплатишь, тогда и беги куда хочешь.

Потапова от такой грубости передёрнуло, он одарил охранника яростным, взбешённым взглядом, как бы говоря: отойди, а то врежу промеж глаз, но тот в ответ глянул твёрдо и уверенно, в свою очередь как бы отвечая: попробуй врежь, и я тебя посажу. И не на пятнадцать суток, а на реальный срок.

И Потапов сдался. И снова обратился к кассирше, переходя на извинительный тон, уже понимая, что всё бесполезно.

– Я этого деда вообще не знаю, в первый раз увидел. Сказал он мне – мол, не хватает денег на шоколадку для правнучки, а я решил ему помочь. Вот и всё, что тут плохого?

Подошёл оказавшийся в магазине полицейский в форме и с капитанскими погонами.

– В чём дело, граждане? – спросил он у кассирши и охранника, а на Сергея зыркнул лишь мельком.
– Вот, товарищ капитан, жулик он, – обрадовалась кассирша, расценив появление полицейского как поддержку себе. – Они тут со стариком, тоже жуликом, на пару работают. Я всё знаю. Один набрал товара целую корзину, одного дорогого коньяка две бутылки, – зачем-то соврала она про коньяк, – а этот говорит – я за него, мол, заплачу. Старик ушёл, а этот платить не хочет. Не знаю, говорит, старика, и всё. А у меня не та зарплата.
– Всё так и было, сам видел, – соврал зачем-то охранник.
– Ладно, разберёмся, где тут у вас подсобка?

И они втроём вместе с охранником пошли в подсобное помещение магазина. А когда Сергей проходил мимо Татьяны, взмолился в надежде, чтобы она его не узнала.

События начали развиваться и ничего хорошего Потапову не сулили. Словно он оказался в громыхающей, неизвестно куда мчащейся машине, и где она остановится, неизвестно. И как у мчащейся машины всё мелькает за окном, так и у Сергея замелькали картины перед глазами – сначала магазин, теперь подсобка, дальше, наверное, кабинет в отделе полиции и камера предварительного заключения.

В подсобке они с полицейским сели за стол, а возвышавшийся глыбой охранник остался стоять рядом, чтобы пресечь любую попытку побега. Паспорта с собой у Потапова не было. Он назвался, сообщил, где живёт, где работает, возраст. Капитан по рации связался с кем-то – с паспортным столом или с какой-нибудь полицейской базой данных. Всё подтвердилось.
– Шёл с работы, заскочил в магазин, жена просила кое-что прикупить, – объяснял Сергей. – Карточку из дома не брал, не думал, что пригодится. А тут старичок незнакомый говорит – может не хватить на шоколадку. Да вы отпустите меня, принесу карточку или деньги, расплачусь за всё.
– Не верьте ему, товарищ капитан, – убеждённо подал голос охранник. – Жулик он, обманет, я тут на них вдоволь нагляделся, за сто метров каждого отличу.

Но товарищ капитан поверил. Может, у него самого был старенький забывчивый дедушка, похожий на магазинного старичка, или кассирша напоминала жену, которую он не очень-то любил, а может, просто хорошим человеком оказался капитан – но поверил.

– Сколько вам надо времени, чтобы сходить домой?
– Минут пятнадцать, туда и обратно. Я мигом.
…Ночью Сергей не мог уснуть, нервничал, переживал, и, если бы не полицейский, совсем разочаровался бы в людях. А когда временами закрывал глаза, виделись ему, как в кошмаре, охранник и кассирша, которые, ухватив его за руки, тянули в разные стороны, словно пытались разорвать, но кричали при этом одинаково: «Жулик, жулик».

Месяц Сергей обходил магазин стороной, но потом успокоился, словно всё произошло давным-давно и вообще не с ним. И тут он вспомнил о Татьяне, своей, наверное, первой любви. И было странно, что встреча не сильно его взволновала. Должен был ураган в душе пронестись, но не пронёсся, только тихим ветром подуло и слабо отозвалось чем-то щемящим, но уже далёким.

А ведь он ещё и обидел её, хотя и мысленно, когда стоял в очереди и рассматривал – усталую, поникшую. Радовался, что у них ничего не сложилось, гордился, сравнивая её с женой. Нехорошо вышло, надо бы снова увидеться.

И однажды, уже перед закрытием, заявился в почти пустой магазин, взял с полки такую же, как у старичка, большую шоколадку, подошёл к кассе.

– Ты меня помнишь, Таня?
– Помню.
– Я в том смысле, что мы вместе учились в одной школе, в параллельных классах.

В следующий момент, наверное, должна была последовать радость узнавания, восклицания «А ты ничего, хорошо выглядишь» – всё лёгкое, необязательное, но Таня ответила просто:
– Конечно, Серёжа, помню. Я ведь была в тебя влюблена, дело прошлое. Но ты в мою сторону даже не смотрел.

Потапов опешил. Собираясь поговорить, он на самом деле рассчитывал на разговор лёгкий: вспомнить школу, одноклассников, учителей, сказать что-нибудь про ушедшую юность, ушла и не вернуть, но надо жить дальше, впереди не много времени, пообещать не терять друг друга из вида… Но получилось совсем другое, серьёзное.

– Если дошло до откровенности, я тебя тоже любил, даже очень. А не смотрел, потому что стеснялся, ты же выглядела как неприступная крепость.

– Может, тоже стеснялась, – впервые улыбнулась женщина. – Я на выпускном вечере решила сделать первый шаг – пригласить тебя на девичий «белый» танец, а ты куда-то убежал.

Сергей вспомнил – точно убежал, не смог глядеть, как парни в очередь выстраивались, чтобы с ней потанцевать. Убежал он на школьный двор, сел на скамейку и долго смотрел, как всходит на небе луна, чувствуя с ней, тоже одинокой, почти родственную связь.

– Мы вот что сейчас сделаем, – сказала Таня решительно, и эта деловая решительность неожиданно преобразила её – словно она стряхнула с себя дневную усталость. – У тебя время есть? Я сейчас закончу работу, а ты подожди у магазина.

И вот теперь Сергей Потапов одиноко стоял у освещённого входа, видимый со всех сторон, похожий на унылый фонарь. Стоял и нервничал, поглядывая на часы: жене он сказал, что идёт прогуляться, подышать свежим воздухом, и вернётся быстро. Когда появилась Таня с пакетом в руках, облегчённо вздохнул.

– Проводишь меня, я тут близко живу? – спросила она.

Сергей с трудом удержался, чтобы снова не взглянуть на часы, и они пошли.

Дорогой молчали, потому что главное уже сказано, запоздалое признание состоялось, и надо было это пережить, осмыслить, прежде чем говорить дальше. О чём думала женщина, неизвестно, а он сейчас пытался представить, как сложилась бы его судьба, женись он на Татьяне. Красивой жене надо служить, а что мог он, вчерашний школьник без образования и денег? И где бы они жили? И стал бы он, скорее всего, подкаблучником, её услужливой тенью. И даже соседи знали бы его не как Сергея Потапова, инженера-конструктора и отца двоих детей, а как безымянного, безликого мужа красивой жены Танечки. «Нет, всё правильно сложилось, – подумал он. – Ну их всех, с их первой любовью».

Дошли до дома Татьяны, остановились у подъезда.

– Здесь я и живу совсем одна, – сказала она. – Мужа нет, дочь в прошлом году окончила школу, сейчас учится в Москве.

И предложила:
– Может, зайдём ко мне, посидим, выпьем немного. Я и бутылку вина из магазина прихватила, – но он с отчаянием, словно через силу отталкивая её, чуть ли не выкрикнул:
– Не могу, меня дома ждут.

Развернулся и быстро пошёл обратно, а когда через минуту обернулся, она ещё стояла у подъезда и смотрела ему вслед.