Я уже писал о человеке по фамилии Перельман, отличавшемся в молодости, так сказать, радикальными поведенческими практиками. Из раза в раз он сознательно и бесстрашно провоцировал мордобой со своим участием. Но есть в копилке Перельмана и мирные сюжеты.

Однажды он, вечно сидящий без денег студент, обнаружил в кармане смятый листочек с предложением работы, который сунула ему в руки симпатичная девушка у метро. Позвонил по указанному номеру. Его пригласили на собрание, сказали, что суть обязанностей объяснят на месте.

Тёмным декабрьским вечером Перельман приехал в огромное здание деградировавшего советского НИИ, сдававшего площади под всяческий бизнес. В просторном актовом зале сидели сотни людей. Поёрзав на сиденье и так и не найдя никаких примет, указывающих на характер предлагаемой работы, Перельман уставился на сцену.

Собрание началось. Те, кто постарше, помнят, что такое гербалайф. Какая-то травяная хрень, которую в 90-е продавали и рекламировали как средство от всех болезней. Продажи гербалайфа стали огромным бизнесом. Торговцы объединялись в разветвлённую сеть, покрывшую всю оторопевшую страну. Огромные концертные залы арендовались для проведения мотивирующих съездов. По концентрации белозубого оптимизма это было похоже на секту какого-нибудь американского проповедника. Но с ярко выраженным финансовым уклоном.

И вот один за другим потянулись к микрофону экзальтированные люди, рассказывавшие поочерёдно то о волшебном исцелении, случившемся с ними благодаря приёму гербалайфа, то о невероятных бизнес-чудесах, постигших тех, кто занимается его продажами. Такой сеанс Кашпировского пополам с рекламой, как сейчас говорят, успешного успеха.

Как бы Перельман ни нуждался в деньгах, гербалайф – это чересчур. Но уйти просто так он не мог.

Очередной выступавший радостно поведал граду и миру, как он, принимая гербалайф, избавился от энуреза, после чего спустился в зал. И вдруг, оттеснив матрону в цветастой кофте, с юнкерскими усиками и в золотых украшениях, собиравшуюся, видимо, рассказать, как благодаря сетевым продажам они с мужем приобрели подержанный «Фольксваген», на сцену выскочил Перельман. Растерянный ведущий попытался его остановить, но Перельман успел добежать до микрофона и бережно, как замёрзшую птичку, обнял его ладонями.

В свете софитов были ясно видны выразительные крупные черты его лица и бритый шишковатый череп.

– Я расскажу вам о чуде! О чуде, изменившем мою жизнь! – громко воскликнул он, захватывая внимание зала.

Ведущий, поняв, что выступление идёт вроде бы в привычном русле, расслабился и сделал шаг назад.

– Я принимал гербалайф… – внятно произнёс Перельман, и вдруг голос его обрёл мощь иерихонской трубы: – И у меня!.. Вырос!.. Нос!!!

Со сцены ликующего оратора выносили четыре охранника – каждый за свою конечность. Он почти не сопротивлялся – ведь победа уже была одержана.