Вот решила рассказать вам о своих детских годах. Я родилась – кто говорит в 45-м, кто в 44-м году. Мама моя, которую я хорошо помню, хотя она умерла очень рано, была лучшим человеком на свете.

В войну её братья погибли. Жена одного из них после сильного голода наелась горячего хлеба, умерла от заворота кишок, остались дети. И моя мамка заменила им мать. А ещё на её руках была младшая сестра, которая осиротела в десять месяцев. Так что мамочка горя хватила сполна.

Всю войну она жила в Белоруссии, в их деревне стояли немцы. В 1942 году родился мой брат Сашка. Он часто болел. Мама сама недоедала, но всех детей спасла. На них тогда было страшно смотреть – не только от худобы, но и оттого, что ходили в лохмотьях, нормальной одежды не было.

Моей мамочки не стало в 1952 году. Сейчас бы её вылечили. Она копала картошку босиком в сентябре, простыла и заболела воспалением лёгких. После её смерти мы, дети, некоторое время пожили у другой тётки, старшей маминой сестры. А потом она детей брата оставила у себя, а нас с Сашкой отвезла в детский дом.

Как я там первое время плакала! Меня хотела забрать та тётя, которую вырастила наша мама. Но меня ей не отдали, поскольку она не имела своего жилья, жила в съёмной комнате, денег зарабатывала мало – трудилась нянькой по семьям.

К нам в детдом один раз приехала та тётя, что отдала нас туда. Я очень ей обрадовалась, подумала, что она меня заберёт. Когда поняла, что этого не будет, закатила истерику – «хочу домой!». Тётя уходила, а я кричала ей в спину. Так убивалась, что директор детдома запретила тёткам к нам приезжать – пусть, мол, дети привыкнут. Брат вёл себя спокойнее, наверное, потому что был постарше. Больше к нам никто никогда не приезжал. Но письма писали.

И я к детдому не только привыкла, но и считаю, что нам с братом там жилось лучше, чем где бы то ни было. Я росла озорной девочкой, лазила по деревьям, забиралась в чужие сады за яблоками. Сорвиголова в юбке. Всё мне казалось интересным, всё радовало.

Ах, какие у нас были воспитатели, а в школе – учителя! Кажется, таких больше нет. Лучшие воспоминания – детский дом и школа. Какой у нас был директор Иван Константинович Ковалёв, белорус, как и я! По-русски его фамилия звучала бы «Кузнецов». Коваль и кузнец – одно и то же.

Как-то раз я села писать свои мемуары, в которых главными были воспоминания о детстве. Уже заканчивала мемуары, хотела напечатать хоть по частям в нашей газете, но внучка нечаянно растоптала мой ноутбук. Восстановлению он не подлежал. И труд мой пропал. Потом мне уже некогда стало писать, а так хотелось оставить воспоминания для потомков! Но, как говорится, ещё не вечер – может, снова возьмусь за это дело.

Огромное спасибо за вашу газету!