Командировка в Москву в этом году у Нины пятая. На этот раз с ней командировали юриста. Сергей – молодой парень, очкарик, жутко продвинутый. У неё с собой в потайном кармане деньги.

После решения производственных вопросов до отхода поезда осталось четыре часа. Нина и Сергей выпили по чашечке кофе и гуляли по Арбату. Народ здесь разный: приезжие и местные, самодеятельные артисты, художники… Там-сям в ожидании клиентов сидят гадалки, выставив штендеры: «Гадаю, снимаю порчу, сглаз». Нина усмехнулась: раскрутили бизнес. Вдруг взгляд зацепился за белокожую черноволосую гадалку.

Нина приблизилась, заглянула в синие глаза женщины и содрогнулась. Интуитивно уловила: перед ней настоящая ведьма. Такие вещи Нина стала чувствовать после клинической смерти.

Гадалке за пятьдесят, сидит со скучающим видом. Захотелось с ней поговорить. «А что я теряю? Время есть».

– Серёжа, я тебя ненадолго оставлю, пообщаюсь.
– Шутите? – Сергей замер от удивления.
– Нет, мне просто интересно.
– У вас же деньги! Она их выманит.
– Не выманит. Я не поддаюсь гипнозу.
– От вас я такого не ожидал. Вы же умная женщина, – юрист откровенно расстроился.
– Спокойно, Серёжа, – засмеялась Нина и пошла к гадалке.

В последние дни у неё обвал по всем направлениям. Началось всё после того, как ей предложили должность заместителя директора. А неделю назад новое назначение повисло на волоске и здоровье пошатнулось.

– Здравствуйте. Можно погадать? – обратилась она к синеглазой.
– Зачем тебе? Ты и сама можешь, – ответила та без интереса.
– Не умею, – ответила Нина.
– Захочешь – будешь уметь. Что интересует? Работа, здоровье, мужчина?
– Здоровье, – ответила Нина. – На всё остальное заработаю.

Глаза гадалки чуть оживились.

– Тебе нужно снять порчу. Вижу, ты уже раз снимала. Хорошо сняли, а так бы мы с тобой сейчас не разговаривали. Делали тебе три раза на смерть: поднесли в рюмке на свадьбе, через бревно передали и в подушку зашили.

Гадалка хмыкнула и повела её за дома, к машине. Из автомобиля вышел молодой мужчина, гадалка села за руль, а Нина – рядом.

– Меня зовут Ника, – представилась цыганка. – И твоё имя на «Н». Ты уже снимала порчу, – гадалка смотрела на её руку. – Но опять подарочек прилетел, позавидовал кто-то. Если хочешь, сниму, только надо ко мне ехать.

Куда-то ехать Нине не хотелось, да и до отправления поезда мало времени. Пока они с Никой общались, Сергей топтался поблизости, похоже, боялся, что она достанет деньги из потайного кармана. Нина улыбнулась такой заботе и вышла из машины.

– Ну как? – спросил Сергей.
– Интересно, – ответила Нина и вдруг предложила: – Может, и ты погадаешь?

Сергей возмущённо замахал руками:
– Ни за что!

Они отправились на вокзал.

Через две недели Нина снова поехала в Москву. Проблемы не ушли, и Нина после рабочего дня отправилась к гадалке. Увидела Нику на том же месте. Спросила, можно ли сегодня снять порчу. Договорились о цене.

– Ладно, поехали, – согласилась та.
– А успеем? У меня через два часа поезд.

Ника предложила сдать билет и сказала:
– Мой муж отвезёт тебя потом на вокзал. Есть несколько ночных поездов.
В авто сидел тот же мужчина, что и в прошлый раз. Лет тридцати пяти, статный, из-под спортивной куртки выглядывала тельняшка, глаза умные. Нина скорее приняла бы его за сына Ники, чем за мужа. Мягко, как кот, он выскочил из машины и галантно открыл женщинам дверцы. Движения его были гибкими и мягкими, казалось, вот-вот замурлычет.

Билет на поезд сдали, и машина повезла Нину на другой конец Москвы. Начало смеркаться, а с сумерками пришла тревога: «В чужом городе села в машину к незнакомцам и еду невесть куда. А вдруг это бандиты, торгующие органами? Зря поехала». Спросила, далеко ли ещё? Оказалось, полчаса.

Зажглись фонари. На всякий случай Нина начала вслух фантазировать, как партнёр по бизнесу отравил её итальянским ядом, теперь все внутренние органы поражены. «Отравленная – на органы не сгожусь», – рассуждала она про себя. Ника и Константин слушали, сочувствовали и обещали помочь.

Подъехали к дому, вошли в подъезд. Поднялись на третий этаж. Нина на всякий пожарный – вдруг придётся выпрыгивать из окна – прикинула: если правильно сгруппироваться, есть шанс выжить. Она уже каялась, что поехала.

Константин суетился на кухне, готовил всё к ритуалу. Ника показывала Нине квартиру, как давней подруге. Это странно, ведь она просто клиентка. Мужчина предложил кофе, но Нина отказалась – вдруг в чашку что-нибудь подсыпал. Ей было жутко, но она не показывала виду и поддерживала разговор.

Через десять минут на плите в алюминиевой миске топился воск, на столе стоял тазик с водой. Нину посадили на табуретку между кухней и прихожей. Вокруг поставили одиннадцать зажжённых свечей, на плечи накинули простыню и сказали закрыть глаза. Свет выключили.

Нина не собиралась быть беззащитным ягнёнком. Она только прикрыла глаза и сквозь ресницы наблюдала за происходящим. В стекле открытой кухонной двери отражалось всё, что происходило за её спиной.

Запах воска, мерцающие блики на стенах, золочёные иконы в углу и над дверью… Больше тёмных сущностей, которых предполагалось изгонять, беспокоил нож в руке Ники.

Подошла Ника, облачённая в белый балахон с капюшоном. Запах воска дополнил аромат каких-то трав, воздух сгустился.

Константин отступил к плите. Сейчас он с трепетом смотрел на жену. Ведунья обходила Нину, читая то ли молитву, то ли заклинание об одиннадцати апостолах. Нина про себя отметила: «Потом спрошу, почему одиннадцать». Ника начертила на ней кресты с четырёх сторон, едва касаясь остриём. И вдруг нож полетел во входную дверь!

Заколебались тени на стенах. Нервы на пределе. Сжавшись, следила Нина сквозь ресницы за действиями гадалки, ругая себя, что её сюда занесло. Константин подал Нике миску с расплавленным воском и поднял над головой Нины тазик с водой, в который гадалка вылила воск. Потом поставил тазик перед Ниной.
– Открой глаза, – сказала ведунья. – Что видишь?
– Клубок змей.
– Я вижу то же. Это делали на болезнь.

И опять Нина прикрыла глаза, процедура повторилась.

Несколько раз перед ней ставили тазик, и она видела разные страшные фигурки из воска. А потом различила женщину, стоявшую на коленях над младенцем.

– При чём здесь ребёнок? – встрепенулась Ника. – Что с ребёнком?
– У меня умер первый ребёнок в роддоме, – ответила Нина.

Глаза Ники потемнели.

– Гады! Безвинное дитя погубили.

В последний раз в тазике плавал круглый восковой блин.

– Наконец-то, – с облегчением выдохнула Ника, – сняли. Уже подумала – не сможем. Сделано сильно. Видно, ты до конца не сняла в прошлый раз, а порча дала рецидив. Вчера снимали порчу женщине, так и не получилось знака солнца. Не стали её расстраивать, всё равно не помочь. А тебе сняли.

Было видно, что Ника действительно рада. Нина чувствовала благодарность и симпатию к этой женщине. Сняли – не сняли, но когда человек искренне радуется за тебя, то это хороший человек.

Нина попрощалась с Никой, и Константин повёз её на вокзал. По дороге рассказал, что у Ники нет детей, а она очень трепетно к ним относится. Потому так расстроилась из-за ребёнка Нины.

– Она не простит тех, кто это сделал, они заплатят! – уверял мужчина.

Нина подумала, что он преувеличивает. Да и вообще, что-то в нём не нравилось. Спросила, верит ли он сам в эту мистику. Он подтвердил:
– В Нике есть сила, я знаю.

И вдруг начал рассказывать о себе:
– Служил на Северном флоте, а когда вернулся в Москву, родители уже умерли, сестра продала квартиру, идти некуда. Прибился к Нике, живём пять лет. Она старше, но куда деваться?

Он говорил горестным голосом, жалостливо поглядывая на Нину. «Вот чем он мне не понравился, – поняла она. – Женщина его любит, а он пристроился, живёт на всем готовом, да ещё ищет сочувствия на стороне».

По его тону и откровенным взглядам всё было ясно. Вот что в нём от шкодливого кота.

– Когда участвуете в ритуалах, есть какие-нибудь особые ощущения? – спросила она.
– Нет, – ответил Константин. – Просто делаю, что мне говорит Ника.

Общение с Константином сняло с этого вечера весь мистический налёт.

Нина не любила таких, знала их кредо: «Не люблю, но живу, потому что обстоятельства» Сказала прямо:
– Ника достойна любви. Не любишь – не живи. А если живёшь – не жалуйся.

Он замолчал и уставился на дорогу.

У Нины действительно всё наладилось после этой поездки, но она так и не поняла, почему с таким даром Ника не видит сущности Константина? Или любовь ослепляет даже ясновидящих?