В детстве я очень любила читать о природе Канады. Леса, реки, озёра, страшные медведи гризли – удивительные картины мне представлялись из прочитанных страниц. Наверно, я мечтала попасть туда и посмотреть, всё ли так прекрасно, но мечта оставалась абстрактной, путешествовать за границу в те годы было не принято, не дальше стран соцлагеря.

Став взрослой, на одном из этапов своей жизни я преподавала на кафедре публичной политики в одном российском вузе и читала лекции на английском языке. И вот в год воссоединения Крыма с Россией и международного скандала вокруг сочинской Олимпиады вся наша немногочисленная кафедра собралась в Канаду на научный конгресс. Мероприятие было в июле, заявки мы подавали в январе, в общем, к июлю я оказалась на седьмом месяце беременности.

Какие оставались варианты? Естественно, получать визу, собираться, писать доклад и лететь. В Канаду, страну озёр, лесов и медведей гризли. Конгресс, правда, проходил в Монреале, а это город небоскрёбов.

В Монреаль пришлось лететь через Стамбул. Приподнятое настроение куда-то улетучилось при погрузке в самолёт, вылетающий из Стамбула уже в Монреаль. Представители турецкой авиакомпании отвели меня в сторонку и завели беседу, показывая, что всё знают о моих планах, которые я злонамеренно скрываю.
– Зачем вы едете в Канаду? – гражданин в форме внимательно смотрел туда, где раньше у меня была талия.

– Я участвую в конгрессе МАПН. Вот приглашение, – я помахала распечатанным в последнюю секунду листочком с подтверждением моей заявки.

Что за вопросы? Мало ли что вздумалось беременной женщине – выступить с докладом, например.

– А когда вы летите обратно? – гражданин в форме недоверчиво щурился.
– Вот билеты. Через неделю лечу в Москву. Вот бронирование гостиницы на даты конгресса, – я помахала ещё парой листочков.
– Вы взяли с собой только один чемодан? – допрос продолжался.
– Да, летняя одежда на неделю не занимает много места, – я демонстративно приподняла чемодан двумя пальцами.

После серии вздохов и колебаний гражданин в форме пропустил меня в самолёт. А мог и не пропустить. Я раньше не предполагала, что турки так пристально следят за соблюдением визового режима. Но, конечно, везти обратно человека, которого только что не пустили в Канаду, никому не хочется. Вот и перестраховываются.

После 11-часового перелёта, во время которого постоянно кормили и поили свежевыжатым апельсиновым соком, хотелось добраться до гостиницы и упасть. Автобус из аэропорта нёсся по прямой.

Монреаль немного похож на Васильевский остров в Петербурге: тоже расчерчен по линеечке на квадраты. Я смотрела в окно и отсчитывала остановки, борясь со сном. К счастью, вышла там, где нужно. Нашла гостиницу, заблудиться было негде – и вот я в номере. Срочно принять душ и спать!

Не тут-то было. Душ, естественно, присутствовал. Но температура и напор воды не настраивались. Сначала я решила, что чего-то не понимаю, как деревенский житель, впервые увидевший метро. Потом, выспавшись и поговорив с коллегами, устроившимися в других отелях, поняла, что экономия воды и слабый нагрев – это такой принцип. Как красные тапочки в Японии, где можно ходить в туалет только в специальной обуви. Только так и никак иначе.

Ту же самую зарегулированность мы с коллегами прочувствовали на себе, пока шли пешком до здания, где проходил конгресс. На пути было множество перекрёстков, оборудованных светофорами. Попасть в зелёную волну можно, только двигаясь с определённой скоростью. Для автомобилиста привычно, для пешехода – чуть менее. В общем, мы обращали на это внимание только в первый день, а дальше углубились в конгресс и исследование местных устричных баров.

Устрицы – это отдельная гастрономическая гордость Канады. Ими я и ужинала всю неделю. Раздражали только местные официантки, которые в массе своей были украинками и требовали – именно требовали – неслыханные 15 процентов чаевых. С одной такой настойчивой девушкой мы с коллегами даже поругались.

По дороге к набережной я обнаружила китайский магазин, в котором продавали чудесные спелые манго и черешню величиной с редиску. Китайцы ничего не требовали, только радовались, что кто-то купил у них фрукты. Так что я прекрасно проводила время до тех пор, пока не пришёл момент выступления, ради которого я и летела.

Публика состояла из канадских, европейских, американских исследователей политической науки. Ничто не предвещало межкультурного конфликта.

И вот, цитируя в докладе примеры из русскоязычной прессы, я произнесла нечто вроде «Россия выиграла Олимпиаду в Сочи». Закончить фразу я не успела, она утонула в громоподобном ржании, которым разразились высокоучёные западные коллеги. Они топали ногами и только что не катались по полу.

Я смотрела на них, дожидаясь, когда людей отпустит. Отпустило минуты через три. Я поинтересовалась по-русски: «Чё ржёте?»– и продолжила с того места, где меня прервали. Преподавательская практика хорошо тренирует нервную систему. Они прекрасно слышали, что я не закончила фразу, и всё равно начали гоготать, полагая, что именно так поступают во время обсуждения научных докладов. Помнится, в наших университетах не принято смеяться в лицо даже над студентами, сморозившими очевидную глупость.

Я вдруг поняла, что мне не хочется дальше разговаривать с этими людьми.

Вот они покровительственно приветствуют приехавших на конгресс африканских или латиноамериканских женщин. Как же, это же равноправие, гендерный баланс! К тому же представлены страны третьего мира. Их, как убогих, поддерживают, когда те цитируют общеизвестные истины из американских учебников, но те же самые люди отвергают что-либо, выбивающееся из их шаблона. При этом позволяют себе унизить коллегу, который, как им кажется, придерживается не тех политических взглядов.

Я всё-таки закончила доклад, ответила на несколько в меру глупых вопросов, прослушала какие-то дежурные комментарии и больше не ходила на заседания, проводя время в магазинах и с черешней на набережной. Отправиться на экскурсию в леса я не рискнула, дикая природа далековата от Монреаля. Так что романтика канадских лесов, озёр и медведей гризли осталась абстракцией. В этой стране хватает хищников и без гризли.

А романтику небоскрёбов я не оценила.