В больнице я подрабатывала буфетчицей. Когда пришла туда, мне сказали, что сотрудники моего уровня в отделении не задерживаются. И вскоре мне стало ясно почему. А вот среди персонала более высокого порядка текучки не наблюдалось.

Скажем, я находилась в подчинении у Селены Николаевны, было ей уже хорошо за семьдесят, и она всегда говорила: «Ну, хоть бы кто-нибудь меня выгнал. Хожу и хожу на работу по привычке».

Обучили меня мастерству раздачи завтраков, обедов и ужинов. Готовили еду не на территории больницы – привозили из какого-то индивидуального предприятия. Всё приготовленное выглядело ужасающе. Но мамочки пациентов брали в надежде накормить больного сына или дочку. Очень много всего оставалось. Этим я должна была накормить и медицинский персонал.

Вскоре выяснилось, что этот самый персонал забирает остатки еды домой. Вначале я отдавала, а потом мне стало обидно: если всё время открыта вакансия буфетчицы и вы очень любите брать еду домой, то резонно мне просто перейти на эту работу. Почему я обязана доставлять продукцию, а забирает её кто-то другой? Поэтому решила: отдавать буду не всегда и не всем.

Как-то раз на полдник детям давали по печёному яблоку. Некоторые мамаши не стали их брать, и я принесла яблоки в сестринскую. Сотрудницы угостились и сказали, что моя сменщица Тася вообще не отдаёт детям то, что положено, а всё носит им, медсёстрам. Я ответила, что так поступать не собираюсь.

Тася к детям относилась, судя по всему, безразлично, а я их жалела. Они, бедные, сидели в боксах, не видели людей, кроме врача и медсестёр. Придёшь раздавать – а они, как галчата, так и ждут к себе внимания.

Конечно, этой своей строптивостью я медсёстрам не нравилась, и они пытались меня выживать. Помню, беру термос, а он неподъёмный, и я не понимаю, отчего он такой тяжёлый. А в него, оказывается, в промежуток между стенкой и колбой вода налита! Спрашиваю, кто это сделал, все отказываются.

И ещё у моей каморки не было ключа. В остальных отделениях больницы такие помещения закрывались, а в нашем почему-то нет. Наверное, для того, чтобы весь медперсонал мог в любое время ко мне зайти и, например, воды в термос залить или взять что-нибудь из продуктов.

Надеялись, что уйду. А я не уходила. Терпела, сколько могла. А они, видимо, терпели меня.

Иногда в отделение повально «заселялись» цыгане. И всё потому, что заведующая любила брать взятки. Когда у цыган случалась облава за распространение наркотиков, они целыми кланами ложились в инфекционное с диареей. Типа полицейские их там точно не найдут. Кто же додумается прийти в детскую инфекцию? И «лечились» у нас даже бароны с баронессами и их прислуга.

Но всем руководила не столько заведующая, сколько старшая медсестра, а Тася являлась её правой рукой. Они вместе заполняли табель, как им было сподручно, сообща решали, кому когда работать и как вместе прогулять, чтоб лишних глаз не было.

Несмотря на всё это, мне там нравилось работать, я даже не сильно огорчалась из-за всех провокаций и не устраивала скандала, если, например, Тася оставляла немытый пол. Мне нравились дети, их глазёнки, такие чистые и любопытные.

Чем всё закончилось? В один прекрасный момент меня попросили написать заявление об уходе. Сначала я отказалась. Ведь что получается: пьющих тётенек, которые поочерёдно до меня работали (точнее, практически не работали), медсёстры прикрывали, даже сами за них еду раздавали, лишь бы остатки себе забирать. А вот нормального человека – меня – они терпеть не могли. Не пришлась я им ко двору. В итоге всё-таки уволилась. Вот и вся история.

Из неё я сделала вывод, что медперсонал надо иногда менять, так как люди со временем становятся жёсткими и непробиваемыми.