Отец Андрей – очень строгий священник. Там, где другой батюшка улыбнётся ангельской улыбкой и скажет несколько ласковых слов, чтобы ободрить душу, покрыть её грех любовью, – отец Андрей нередко обличает грешника. За это многие прихожане боятся батюшку, избегают у него исповедоваться, предпочитая других, более мягких священников. Отец Андрей это прекрасно знает, но меняться не собирается.

– Как грешить, так мы все горазды, а как отвечать за грехи, это не для нас, – укоряет он паству. – Все мы ждём, что батюшка добренький, он не только грехи отпустит, но ещё и пожалеет. Но сами посудите, братья и сёстры, как же мы тогда исправимся? Кто исправляться-то будет, если в этом нет никакой надобности? Раз человека пожалеешь на исповеди, другой, а на третий он возомнит, что и греха-то особого нет. Что ни делай, всё простит добрый батюшка. И никаких духовных усилий не надо, чтобы трудиться над собой. Главное – пару раз в месяц исповедаться. Разве это исповедь? Это не исповедь, а отчёт о грехах. Не раскаяние, а простое перечисление: то сделал, сё сделал, а теперь покройте меня епитрахилью, и я пойду грешить дальше. Нет, такого не будет!

Так отец Андрей говорил перед исповедью, и многие качали головой. Как может священник говорить такие слова! Где же его любовь, где снисхождение к грешнику? Другие вздыхали: всё верно батюшка говорит, всё так. Если всё время лишь гладить по головке, ничего путного не выйдет – иной раз требуются более серьёзные меры вразумления. Но чужие грехи легко разглядеть, а вот свои – гораздо труднее.

Многие прихожане, слушая отца Андрея, радовались в душе: мол, это не о них, это о других. Взять хотя бы те же церковные записочки – вот как тут, спрашивается, можно нагрешить? Но отец Андрей знал, как.

– Все мы знаем, сколько имён в поминальной записке полагается писать, но всё норовим втиснуть в бумажку лишние. Неужели кто-то из вас, братья и сёстры, не умеет считать до десяти? Или это ерунда? А ведь кто в малом неверен, тот и во многом. И где она, наша верность? Где наша любовь к Богу, если даже в такой мелочи мы о Нём не думаем, а всё хотим поскорее, побыстрее, да подешевле. Втискиваем имена, боимся переплатить лишние сто рублей. И ладно бы так поступали древние старушки с копеечной пенсией, а то ведь вполне здоровые и молодые пишут!

Втиснули в два листочка имена живых и усопших, а я спрошу: у вас родственников, друзей, врагов только на две бумажки? Придём, перечислим себя любимого, детей, хорошо если родителей, бабушек, дедушек не забудем, – и всё на этом. А я спрошу: где люди, благодаря которым вы живёте на свете? Где ваши друзья, родственники, враги ваши, за которых Господь завещал молиться? Где патриарх, где священник, которому вы исповедуетесь, где ваш начальник и коллеги? Не пишем, никого не упоминаем, будто и нет их.

Многим казались жестокими его слова, но в них заключалась истина. И говорил отец Андрей не со зла, а напротив – от любви к Богу и людям, искренне считая при этом себя грешнее любого грешника. Наверное, поэтому никто и никогда не видел отца Андрея унывающим.

– Нет у нас причин для уныния, – твердил батюшка. – Это безбожники пусть горюют – им ничего другого не остаётся, кроме как унывать да в страхе пребывать. Радоваться надо! Вы Библию открывали? Там прямо сказано: «Всегда радуйтесь. Непрестанно молитесь. За всё благодарите: ибо такова о вас воля Божия во Христе Иисусе. Духа не угашайте». Радоваться надо и молиться, за всё благодарить Бога – сердце благодарное ни в чём не нуждается. А если и случится беда, если что-то идёт не так, как вы задумали, – тоже радуйтесь. Значит, не ваша воля исполняется, а Божья. Это для смирения даётся, для вразумления. Радуйтесь! А ещё можно заглянуть в церковный календарь. Какой день ни откроешь – праздник. То память мученика, то преподобного, то иконы Божией Матери. Где тут унывать? Одни сплошные поводы для радости!

Поэтому я прислушиваюсь к советам строгого батюшки.

Недавно отец Андрей коснулся на проповеди не совсем обычной темы.

– Сейчас стало очень популярно отправляться в паломнические туры по святым местам, – сказал батюшка. – Не скажу, что это плохо. Нет, это очень хорошо, но только в том случае, когда вы посетили все святые места в регионе, где живёте, и все их знаете. А это, к сожалению, далеко не так. Чаще всего бывает – соберётся человек и едет куда-нибудь на край земли, в самые отдалённые уголки страны. Посещает малоизвестные монастыри, скиты, а о том, какие святыни находятся в его собственном городе, подчас и не знает, он их и в глаза не видел. Вот это – худо.

Тронули тогда меня батюшкины слова, заставили взглянуть на себя со стороны. А ведь и правда, сколько в Петербурге живу, а какие у нас святыни, даже не знаю. В общем, стало мне стыдно. Тогда-то и наткнулась в сети на упоминание об Иоанновском ставропигиальном женском монастыре.

Сколько святынь в нём! Там находится рака с мощами святого праведного Иоанна Кронштадтского и множество других великих святынь, включая частицы ризы, покрова и пояса Пресвятой Богородицы и икону Спасителя с частицей ризы Господней. А я жила и не знала об этом богатстве. Вот и решила исправить это дело. Собралась и поехала.

Монастырь расположен очень удобно, недалеко от метро. Он сразу поразил своим внешним видом – строгим, даже немного громоздким. Поскольку посещение я спланировала так, чтобы не мешать насельницам и прихожанам, то приехала, когда все основные службы уже завершились. Поэтому монастырь встретил меня суровой тишиной и почти полным безлюдием. Справа у входа стоит нечто вроде резного комода, такого же сурового, как сам монастырь. Внутри аккуратно сложенные юбки и платки. Платок у меня имелся, а юбку я взяла из ящика, повязала и отправилась к святыням.

Больше всего народу находилось внизу, у раки с мощами святого праведного Иоанна. Вдоль стенки, по правой стороне, стояли немногочисленные молящиеся, мужчины и женщины. У некоторых в руках я заметила молитвословы и акафистники. «Вот какие хорошие христиане, – подумалось мне. – Не ленятся, не жалеют времени, читают святому праведнику молитвы, акафисты. Не то что я, грешная душа, – собралась в кои-то веки к святому Иоанну, но даже один акафист не осилила, не захотела прочесть».

Периодически верующие отходили от стены и прикладывались к мощам. Я сперва подумала, что справа у стены очередь, но никакой очереди не было – можно свободно подходить и прикладываться, когда хочешь. Главное, сначала дождаться, когда от усыпальницы отойдёт очередной молящийся. Улучив такое «окошко», я тоже приложилась к мощам. Вот и пришла я, батюшка Иоанн, к тебе!

Как умела, помолилась, прочла молитву, которая находится рядом с усыпальницей, затем отошла и осмотрела другие святыни. В какой-то момент поймала себя на мысли, что это место мне что-то напоминает. «Пещеры Богом зданные Свято-Успенского Псково-Печерского монастыря», – пришла в голову аналогия. И точно! В пещерах похожая атмосфера – тихо, прохладно и такая благодать, такое умиротворение! Я прикладывалась к святыням и радовалась, что, наконец, сподобилась доехать до монастыря. Когда ещё буду здесь? Не знаю. Даст Бог, ещё заеду.

Число верующих у святынь обители не уменьшалось, но и не увеличивалось. Время словно остановилось здесь, в этом тихом оазисе питерского православия. Мирские дела, проблемы – всё это осталось за стенами монастыря.

Верующие один за другим притекали к святыням, прикладывались к ним, возносили молитвы и затепливали свечи. Не хотелось отсюда уходить. Постояв ещё какое-то время среди верующих, я всё же покинула монастырь с радостным чувством.

Слава Богу за всё!