– Сати Сетгалиевна, вы были самой яркой звездой группы «Фабрика». Почему в 2010-м вдруг ушли?
– Во-первых, пришла пора. У всего есть начало, развитие и конец. Дальше мне предстояло идти своей дорогой. Во-вторых, я хотела принципиально поменять качество своего творчества. И лишь впоследствии осознала, что дело не в конкретных песнях. Мне вообще следовало уйти из жанра поп-музыки. И я направилась в сторону вечных духовных ценностей. Сейчас мой проект называется «Сати Этника» (Sati Ethnica), а в репертуаре присутствуют старинные песни, имеющие очень глубокое значение, песни о почитании рода, семье, природе. И даже если я пою о любви, то прежде всего рассказываю о силе духа, которая рождается благодаря страданиям. Уходя из «Фабрики», я чувствовала – всё, пора, я уже выросла. Глупо оставаться на одном месте, если твой путь уже завершён.

– Было страшно покидать очень популярный проект?
– Конечно, тогда мне было страшно.

– Читала, что после расставания с «Фабрикой» у вас возникла депрессия.
– Да, как раз страх является одной из причин моей депрессии.

– Как справились?
– Мне удалось решить вопрос без обращения к специалисту. Такова моя индивидуальная особенность – я верила в то, что сама справлюсь. Знала, что все проблемы кроются во мне. И вопросы, которые возникли в депрессивном состоянии, были экзистенциального порядка. Их не способен решить психотерапевт или иной специалист. Поэтому я в их сторону и не смотрела. А когда встретила моего наставника, индуистского духовного лидера и учителя Свами Вишвананду, то знания, полученные от него, стали для меня исцелением и освобождением. И всё стало на свои места. У человека нет конца и края, лишь какой-то слой его личности бывает закрыт. А жизнь – это бесконечное путешествие. И именно депрессия привела меня к тому, что я стала заниматься йогой, медитацией и обрела такое счастье! Видите, у всего есть свои скрытые блага.

– Расскажите, пожалуйста, о своём проекте «Сати Этника».
– Меня к этому музыкальному направлению привела прежде всего встреча с моим мастером, моим гуру. Поскольку мои взгляды на жизнь кардинально менялись, стало всё сложнее петь невразумительные песни о какой-то маленькой дешёвой любви. Мне это оказалось неинтересно, и продолжать движение в том направлении было невозможно. И именно термин «этника» объединяет музыкальные мотивы различных народностей. Этот мой проект сообщает миру о том, что вообще нет границ между нами, что существует схожесть исконной этнической музыки разных народов. На мой взгляд, это здорово! В индийских рагах (особая индийская традиционная музыкальная форма. – Ред.) можно найти арабские и кавказские мотивы, присутствуют и напевы, схожие со славянскими. Всё переплетается и перекликается друг с другом. Это с музыкальной точки зрения. А по смысловому содержанию буддийские мантры составляют всю суть и остов нашего проекта. Я часто шучу, что всё остальное в нём – это прикрытие. Однако и остальное очень важно. Потому что это красиво, и не просто красиво, а затрагивает сердца! А какие эмоции они вызывают! Мне важно дойти до самой глубины, проникнуть в душу слушателя. Хочется, чтобы моя музыка пробуждала в сердце память о том, по кому это сердце в действительности тоскует.

– Правда ли, что ваши песни слушает премьер-министр Индии Нарендра Моди и на встрече с Владимиром Путиным он показывал ему видео с вашими этническими композициями?
– Да, это всё правда! Я уж не знаю, слушает ли Моди в свободное время мою музыку. Полагаю, ему есть что слушать, так как, к вашему сведению, современная индийская музыка настолько продвинутая, что вся западная музыкальная культура на её фоне кажется бедной и примитивной. На фоне индийских раг, на фоне этих сложных ломаных ритмических рисунков, этих тонов, полутонов и четверть тонов. В западной музыке нет четверть тонов! (В классической хроматической гамме ноты различаются на полтона: до – до диез – ре – ре диез и так далее. Четверть тона – это высота звука, находящаяся «на полпути» между обычными нотами. – Ред.) А индусы в четверть тонах и поют, и играют чистейше, виртуозно! На такой скорости, с такими мелизмами, что нам это вообще не снилось! Мы – примитивные обезьяны на фоне их музыки. Поэтому я не могу утверждать, что Нарендра Моди регулярно слушает мои произведения. Скорее всего нет. Но, приехав в Россию, он был приятно удивлён, что россиянка, рождённая в мусульманской семье, бывшая поп-певица, исполняет мантры с недурственным произношением и явным пониманием того, о чём в них идёт речь. Вот это его удивило! А потом, когда Владимир Владимирович Путин приезжал в Дели, Моди ему показывал моё видео: «Вот, у вас в России есть такая девушка, она хорошо поёт». Меня это, конечно, порадовало, ведь мало кого обсуждают великие лидеры двух великих держав. Прикольно!

– Правда ли, что вы не только музыкант, певица, но ещё и йог?
– Сейчас я практикую атма-крийя-йогу. Это древняя мистическая йога, в ней пятнадцать различных техник. Не все они медитативные, но в целом это относится к разряду тайных знаний. Они не раскрываются так просто. Атма-крийя-йога предполагает не обычную передачу знаний, а посвящение. Существует обряд инициации, и только таким путём всё передаётся от учителя к ученику. Эти знания невозможно просто найти и присвоить. Более того, на своих курсах я прошу участников подписать договор о том, что сведения, которые они от меня получат, не будут обнародованы. Важно показать уважение к древним тайным практикам и желание их сохранить. Чтобы они попадали только в правильные руки.

– В интернете вас называют «учитель», «ведущая древних практик и медитаций» и даже «гуру».
– Это абсолютный бред! Кто это придумал, не знаю и знать не хочу. Чушь и недоразумение. Я не гуру и не мастер, я являюсь одним из преподавателей. Честно говоря, меня подзадолбало это искажение. К сожалению, так уж вышло – либо я сама с этим заигралась, – что меня считают какой-то просветлённой идеальной «гуриней», как угодно это называйте. На самом деле я не такая! Я – ученица своего мастера и передаю дальше по цепочке то, что от него получила. Но я ещё не стала просветлённой, поскольку не в полной мере живу по его принципам. И пока не начну воплощать эти принципы в жизнь, не имею права называть себя ни наставником, ни гуру. Я – почтальон, за что купил, за то продал. Я ничего не познала, и чем дальше, тем больше понимаю, что характер у меня тяжёлый, ум – загаженный, сердце – не всегда чистое. Чем больше узнаю о духовности, о святости, о благостной чистоте выдающихся личностей, настоящих мастеров, – тем яснее вижу контраст с собой. И ощущаю себя уставшей от ложного мнения обо мне. Как я это допустила, не могу понять. Но надо с этим покончить!

– Вы по гороскопу Весы, родились в октябре. Астрологи говорят, что этот знак склонен искать гармонию, равновесие.
– Это западное, очень поверхностное и незрелое прочтение такой сложной науки, как астрология. Я не особо верю в западную астрологию, она мне неинтересна. А вот джьотиша – древняя астрология индуизма, которую ещё называют ведической астрологией, – это именно наука. Она является одним из ответвлений ведических наук, и в ней много интересного. В ней ты не просто Весы. Очень важно понять, в каких знаках находились звёзды в момент твоего рождения. Для этого нужно знать время появления на свет вплоть до минуты, а также место рождения. И учитывать не только Солнце, но и Луну. Вот это даёт точное понимание.

– А верно ли, что вы адепт здорового образа жизни?
– Глобально – да, я стремлюсь к здоровому образу жизни и здоровому мышлению, но не всегда это удаётся. Однако я стараюсь. Надо начинать с тела – с питания, режима, образа жизни. Прежде чем исследовать тонкие материи, хорошо бы разобраться с базовыми установками. Например, с питанием. Не могу не сказать о вегетарианстве. Покуда человек ест мясо, особенно красное, он не может рассчитывать на полное познание себя, на линию пробуждения. Пока человек сознательно совершает преступление против братьев наших меньших, ему пробуждение не светит. Это закон.

– Чем же вы питаетесь?
– Любимая кухня у меня – такая околоазиатская. Даже не знаю, к какой её отнести. Что-то из грузинской, что-то из индийской, что-то из тайской. Мне важно, чтобы еда была свежей и приготовленной просто. Гречку обожаю! Вкусные, несладкие каши особенно люблю и хорошо умею их готовить. Моя любимая пшённая каша очень подходит для холодной зимы. Засыпаю пшёнку в мультиварку, заливаю молоком, немного кокосовых сливок, туда же горсть изюма, большую горсть рубленой тыквы, по щепотке соли, куркумы и имбиря, желательно сушёного. Всё это томится минут двадцать. В конце можно добавить топлёного масла гхи, если едим зимой. Масло гхи – это сливочное, но топлённое особым способом. А летом вместо него сверху можно чуть-чуть добавить кокосовых сливок, чтобы кашка не была суховатой. И вперёд, очень вкусно! Супы и салаты я тоже люблю.

– Вы родились в селе в Кабардино-Балкарии, в многодетной семье. У вас три младшие сестры – Светлана, Марьяна и Мадина. Как вспоминаете своё детство?
– У меня было счастливое, но непростое детство. Я много трудилась, меня не баловали, и я не имела возможностей, которые есть у других детей. Родителям приходилось тяжело, поэтому нас воспитывали в строгости и в простоте. Но в то же время в любви, уважении и в традициях нашего кабардинского народа.

– Существовала ли ревность между сёстрами, соперничество?
– Я не помню ревности. Мне было всего полтора года, когда родилась Света. Наверное, у меня возникла травма, связанная с тем, что мама долгое время провела с ней в больнице. Света родилась недоношенной, болезненной, и оттуда пошли мои переживания. Я была маленьким ребёнком и не понимала, почему мама вдруг надолго пропала. Но соперничества и ревности у нас с сёстрами не было. Нас хорошо воспитали родители. Мы не страдали такой глупостью.

– Как старшая сестра вы являлись лидером?
– Конечно, я была лидером. Но иногда делила лидерство со Светой, которая всего на полтора года младше. С ней у меня не особо получалось лидерствовать. Мы дрались как пацаны, пух и перья летели. Но в итоге для Марьяши и Мадины я, конечно, оказалась наставником. Они меня слушались, и где-то я даже с этим перебарщивала.

– Светлана, Марьяна и Мадина тоже занимаются творчеством?
– Марьяна и Мадина – да. Светлана – нет, она считает себя максимально далёкой от этого. Работает в весьма хорошем агентстве подбора персонала, она очень успешная. Марьяна – творческая личность, сама пишет песни, исполняет их, что-то режиссирует, у неё всё время какие-то проекты. Она является руководителем крупного продюсерского центра в Нальчике. Помогает деткам раскрывать талант, занимается с ними пением, танцами, другим творчеством. Вот такая она у нас разносторонне одарённая. А Мадина – великолепный художник, прекрасно рисует. Училась на художника-модельера, но, к сожалению, по профессии не работает. Сейчас является управляющей в ресторане.

– У вас поющая семья?
– Папа всегда пел! И обязательно на кабардинском языке, никогда не слышала, чтобы пел на других. До женитьбы на маме он был многообещающим вокалистом, ему прочили музыкальную карьеру, но его отец, наш покойный дедушка, велел ему заняться чем-нибудь более серьёзным. И папа стал дальнобойщиком. У дедушки тоже был очень красивый, яркий голос, он тоже пел. Я думаю, от него нам дар и передался.

– А ваша мама Фатима Исмаиловна пела?
– Мама никогда не пела. Она врач, хотя из-за детей недолго работала по специальности.

– В 2017-м вы вышли замуж за итальянца Стефано Тиоццо. Кабардинцы и итальянцы легко находят общий язык?
– Да, наши народы горячие, и у нас много общего – эмоциональность, семейность, уважение к традициям, почитание старших. Мы со Стефано схожи, у обоих южная кровь. Хотя я – с Северного Кавказа, а он – из северной Италии, родился в Турине.

– Правда ли, что Стефано похож на вашего отца Сетгалия Талостановича?
– Что-то есть! Характеры у них разные, но в судьбах есть нечто схожее. Например, папа был дальнобойщиком, и, по воспоминаниям моего детства, он всегда путешествовал, постоянно уезжал надолго. Со Стефаном так же. Он фотограф, участник экспедиций и документалист. И тоже уезжает надолго. А папа сейчас пишет книги, они философского и этимологического характера, он исследует происхождение слов моего родного кабардинского языка. А Стефано пишет книги философского и автобиографического характера. В этом тоже есть схожесть.

– Семья Стефано вас сразу приняла?
– Наши семьи сразу же приняли друг друга, все были рады, словно тысячу лет знакомы. Вообще никаких вопросов и никаких трений, ни с одной стороны не возникло сопротивления. Всё как в сказке. Хотя могло быть иначе. Например, мои папа и мама могли бы воспротивиться: почему выбрала не кавказца, не кабардинца? И его родители могли спросить: почему не итальянка? Но у нас такого не было. Всё прошло великолепно.

– Вы многого добились в жизни…
– Ну я уж не знаю! Хорошо, конечно, что я создаю у вас впечатление человека, у которого всё складывается. (Смеётся.) Но мне кажется, со мной ещё ничего не случилось, всё только начинается. Особенно сейчас, после рождения дочери. Она появилась в октябре прошлого года, и кажется, что скоро во мне откроется десятое дыхание. Я ещё о-го-го! Мечтаю, чтобы моя музыка стала признанной, любимой во всём мире, потому что она того стоит. Она создана для этого. Такова её миссия!