Я знакома с этим монахом, но не сказать, что хорошо знаю. Виделись во время моих последних приездов в их монастырь, а потом обменялись контактами в соцсетях, когда группа монахов приезжала в наш город в семинарию сдавать сессию. Братия из разных городов, и молодой монах среди них. А сейчас у них очередная сессия.

После занятий иноки обычно устраивали себе небольшие экскурсии по нашим старинным храмам и местным достопримечательностям. Знакомые прихожане возили их на личном автотранспорте, и монахи старались до возвращения в свои обители посмотреть как можно больше.

Вместе с сообщением инок прислал кучу фотографий из разных мест. На фото передо мной предстал рыжеволосый паренёк в круглых очочках и чёрном облачении. Как метко выразилась моя сестра, вылитый чеховский персонаж. Я, конечно, разрешила ему зайти в гости, духу не хватило отказать такому ребёнку. Он издалека, из южной области России, из дома уехал сразу после окончания школы. Рассказывал, что решил стать монахом лет в двенадцать, хотя в их семье ни священников, ни монахов не было. По происхождению – казак-станичник.

Сбросила ему свой адрес, только спросила, на чём он думает прибыть, потому что живу я довольно далеко. «На такси», – получила лаконичный ответ. Ну что ж, надо гостя встречать.

Пошла в магазин, купила тортик. Вернулась домой, нажарила рыбы, нарезала салат. На всякий случай положила мясную нарезку – мало ли, человек с дороги, после семинарских штудий. Подмела по-быстрому пол, а вот для более серьёзной уборки уже не оставалось времени. Тут приходит новое сообщение: «Занятия окончились. Выезжаю!»

Спустя короткое время слышу звонок в дверь. Открываю – на пороге стоит высокий парень в чёрном подряснике.

– Здравствуйте, Кира Анатольевна. Это вам, – и протягивает пакет.

Я заглянула внутрь и слегка удивилась: внутри оказались бананы, нектарины, абрикосы, мармелад, пачка чая и пастила – всё, что я люблю. Но кто доложил иноку о моих предпочтениях? Загадка.

– Ой, ну зачем столько? – смущаюсь. – Вообще ничего не нужно было привозить, я же знаю, что вы тут один, а монахам, как известно, за труд денег не платят.

Пригласила гостя за стол.

Как я и предполагала, от мясного монах категорически отказался, а вот рыбу одобрил. Я предложила ему суп, только что сваренный для мужа, ведь время обеденное, а человек пришёл с занятий. Инок не стал отказываться.

– Очень вкусный суп, – похвалил мою стряпню.

Съел к моему огромному удовольствию полную тарелку, и второе с рыбой, а когда я вытащила тортик, как раз и муж с работы приехал. Инок стал рассказывать о монастырском житье-бытье. И вдруг рассказ о новостях обители совершенно неожиданно для меня перешёл в советы по практическому пчеловодству. Мужчины говорили и не могли наговориться – молодой монах, к моему удивлению, оказался не менее страстным пчеловодом, чем супруг. Старый пчеловод учил молодого, потому что недавно иноку как раз дали послушание возродить заброшенную пасеку.

Я успела после обеда и посуду помыть, и стол вытереть, и даже немного поболтать по телефону в соседней комнате. Двое мужчин горячо обсуждали, как ловить бродячий рой, свойства разных медоносных растений и хранение собранного урожая мёда. Потом, конечно, монах заторопился, потому что должен был петь на вечерней службе. Поёт он отлично, нежным тенором, много знает о классической музыке, о разных формах церковного пения. Хор – это второе его послушание.

Положила монаху с собой оставшийся тортик – к вечернему чаю. И наказала впредь, если приедет, не приносить мне таких изысканных угощений.

– Ой, да что вы, – говорит это взрослое дитя. – У меня денег много, я не знаю, куда их потратить.

А «много», на наш мирской взгляд, – это просто смешно. Это означает, что сегодня у монаха деньги есть. Они же как птицы небесные живут, Господь их одевает и питает. Кто-нибудь пожертвует, или мама пришлёт копеечку – вот и «денег много».

Вызвала такси, мы вышли на улицу. Вот уже и машина подъезжает. И тут монах поворачивается, надевает на голову свою скуфеечку и машет кому-то рукой вверху за моей спиной, громко говоря:

– Помощи вам Божией!

– Вы это кому сейчас махали? – спрашиваю удивлённо.

– Там какая-то женщина на балконе сильно перегнулась через перила, смотрит на нас. Я ей пожелал здравия.

Ну да, это соседка с третьего этажа. Она потом ещё удивлялась, кого это я провожаю. Уж очень колоритный вид у моего гостя.

Я получила много радости от неожиданного визита и пригласила молодого монаха заехать к нам ещё, на следующей сессии, если будем живы. Но, придя домой, вдруг вспомнила: боже мой, а супчик-то, который инок так нахваливал, был с курицей! А ведь монах отказывался от всего, что напоминает мясо. Стыдобушка – накормила всё-таки неподобающим монаха! Честно говоря, я совсем забыла об этом, вот и вышел конфуз. Поэтому, наверное, с непривычки и показался суп монаху таким вкусным.