С киностудии прислали предварительный договор для ознакомления: Заказчик «Продюсер» – исполнитель «Актёр» и десять листов текста, написанного заковыристым юридическим языком. Понять можно, но сложно, особенно ту часть, которая касается условий вознаграждения. Решила обратиться к подруге Лиде с высшим юридическим и экономическим образованием. Набрала номер, Лидочка ответила моментально, причём по видеосвязи.

– Привет! Сколько лет, сколько зим. О, вижу, ты при параде! – весело хохотнула Лидок.

Конечно, при параде. Как выглядит актриса дома? На голове бигуди, на лице маска из водорослей, на руках силиконовые перчатки, в которых сигаретку только в мундштуке удержать можно. Впрочем, и Лида выглядела не менее живописно. На голове пёстрая косынка, в зубах папироска, сидит на брёвнышке, привалившись спиной к стене деревянного дома. На коленях свернулась клубочком чёрная такса, бедолага уже три года не ходит, проблемы с позвоночником. Лида на руках носит с дивана на диван, с улицы – в дом. А рядом на бревне ещё и пёстрая курочка пристроилась, головёнкой крутит, глазом любопытно косит.

– Слушай, кое-что спросить нужно, – начала я, но сама себя перебила. – А курица у тебя откуда? Птицу решила разводить?

– Да нет, – отмахнулась Лида. – Это соседская, подружка моя.

В соседнем доме держали птицу. Красавиц петух, ухоженные и справные курочки. И только одна – какая-то замухрышка. Маленькая, ободранная – видно, перепало от товарок. Лиде стало жаль эту Золушку, и она решила укрепить её реноме.

Начала подкармливать из-за забора зёрнышками, а когда прибегали остальные – кормёжка прекращалась. Через пару дней к ней во двор пожаловала процессия. Во главе гордо шагала замухрышка, остальные куры послушно семенили за ней. А последним шествовал петух. Социальная справедливость была восстановлена.

Вот и говори после этого «мозги куриные». Быстро сообразили, кто новый лидер, с кем можно получить доппаёк. Курочка к Лиде привязалась, бегает за ней повсюду. Лида в лес за грибами, а курица у опушки караулит. Когда любимая женщина возвращается – кудахчет, крыльями хлопает.

– В огороде грядки обрабатываю, она рядом ходит. Я ей говорю – пошли передохнём, покурим. Она сразу прыг на бревно и со мной сидит, – поделилась Лида. – Считай, у меня теперь четыре собаки.

– Откуда?

– Две своих таксы. Ещё сын подкинул терьера Ричи. Этот вообще бандит! Погрыз перцы и огурцы, выкопал гортензии. И рыжую таксючку мою подучил! – Лида глянула в сторону огорода и зычно крикнула: – Ричи, сволочь! Уйди от грядок!.. Хорошо, Сашка детей в город увёз. Хоть передохну.

Сын Саша от первого брака имел девятилетнюю дочку Соню, от второго – двух приёмных детей, мальчика и девочку. Самая бедовая оказалась Соня. Недавно съехала на попе с крутого обрыва к реке, а выбраться не смогла. Остальные дети прискакали с криком: «Баба Лида, Сонька в реку упала!» Лида едва сама дуба не дала. Схватила длинную садовую лестницу, кинулась к обрыву, спустила её и вытащила внучку.

Передохнуть Лиде, конечно, требовалось. Дети носились по деревне как кони, а нагуляв аппетит, ели как оголодавшие волки.

– Бабушка, есть давай! – то и дело звенело во дворе.

А ещё, перезнакомившись и подружившись с соседской детворой, вели всю эту ораву столоваться.

– Домой есть идите! – ворчала Лида.

– Ой, баба Лида, у вас вкуснее, – отвечали ей маленькие гости.

– Ясен пень, вкуснее, это ж не покупное из магазина, чем их дома родители кормят. Своё, из огорода! Молоко, сметану, творог беру у соседей. Они держат корову и коз. Только замаялась с утра до вечера стоять у плиты. Огородом заниматься некогда, – жаловалась Лидочка. – Говорю, идите ягоду с кустов обирать, хоть какой-то толк от вас будет. Собирают, но больше в рот.

Короче, утомившись быть доброй бабушкой, Лида начала понемногу звереть. И применять к внукам драконовские методы: заставляла читать книжки и решать задачки по математике. А за любую провинность ввела правило: тридцать приседаний или десять отжиманий. Вот почему, когда папа сказал, что все едут в город, дети особо не протестовали.

– И хорошо! Отдохну. Тем более мне полугодовой отчёт делать надо. Я ведь сюда спутниковое телевидение провела и интернет. Теперь могу дистанционно работать, – поделилась Лида. – Так что ты спросить-то хотела?

А я уже и забыла, что хотела… Вспомнилось совсем другое, далёкое.

Это случилось в 1978 году. Я пришла в новую школу и сразу же угодила на контрольную по алгебре. Затаилась на самой задней парте и загрустила. В точных науках ни тогда, ни сейчас я ровным счётом ничего не соображаю. Прямо передо мной сидела крупная девчонка, две толстенькие белокурые косицы дерзко торчали в разные стороны. Но особенно заинтересовало меня то, что под форменном платьице у неё оказались не колготки или гетры, а спортивные штаны с лампасами. Своя, спортсменка, решила я. Не подведёт. И вежливо ткнула её в плечо шариковой ручкой:

– Дай списать!

Девчонка, даже не оборачиваясь, кинула мне тетрадку через плечо. Сидящий рядом с ней мелкий пацан пропищал: «А мне?» На что обладательница косичек сунула ему под нос кукиш.

Только потом я узнала, что Лидочка Соколова – любимица учителей и гордость класса. Круглая отличница. Ещё учится в музыкальной школе по классу скрипки. Родители – преподаватели университета. А сама она – председатель совета отряда и непререкаемый авторитет. Куда уж мне до неё!

Подружились мы уже в старших классах, дурили и чудили за компанию. С возрастом Лида превратилась в красавицу блондинку с роскошными формами. Все мальчишки были влюблены явно или тайно. А девчонки стремились дружить, ведь конкуренция в данном случае бессмысленна.

Есть одна из десяти заповедей, которой неплохо бы следовать: «Не сотвори себе кумира». За почти 60 лет кумиров у меня не было. Скорее, появлялись какие-то вымышленные литературные персонажи, на которых хотелось походить. Но первый реальный человек, который вызывал у меня восхищение, – именно подруга Лида.

Она умела всё! А чем не владела, тому быстро училась. В 15 лет впервые села за руль машины и просто поехала. А потом сказала: «Да это так же, как катер водить». Вот, кстати, о чём я и хочу рассказать!

У Лидиных родителей были моторная лодка и длинный преподавательский отпуск. Каждое лето, когда граждане ехали на Юг, в пансионаты или санатории, они с большой компанией друзей выезжали на берег реки у нас в Пермском крае. Ставили палатки на поляне, готовили еду на костре, а по вечерам сидели у него с гитарой, веселились и пели. Традиция продолжалась годами. Рождались дети, подрастали, родители брали их с собой. И учили простым, но важным вещам: плавать, отличать полезные грибы от поганок, ставить палатки, разводить огонь, чинить руками всё, что ломалось. А ещё крепко дружить, быть честными и смелыми!

Но наступил год, когда большая компания немного поредела. Кто-то оказался занят неотложными бытовыми проблемами, кто-то решил всё же выехать за пределы Пермского края. И мама Лиды предложила нашей девчачьей компашке не валять дурака в городе, а выехать на поляну. Всех отпустили. Правда, Жанне вручили в довесок младшего брата Вадика, а Тане – сестрёнку Леночку. Но, в конце концов, у Лиды тоже был брательник Олег, их ровесник, так что малышня будет вместе резвиться.

И только меня мама категорически отказалась отпускать на природу. Позвонила и объяснилась:

– Людмила Петровна, вы с ней хлопот не оберётесь. Ольга – это стихийное бедствие! Она у вас там либо утонет, либо лес подожжёт.

– Ирина Сергеевна, так и вы вместе с ней приезжайте. Будете с девчонками английским заниматься, чтоб жизнь им мёдом не казалась.

– Да… – задумалась мама. – Тут ещё Дима к вам просится…

– Это ваш племянник, который красавчик баскетболист? – рассмеялась Людмила Петровна. – Девчонки из-за единственного мальчишки передерутся. Пусть тогда ещё и друзей берёт. Места всем хватит.

– Ох, им всем уже по пятнадцать лет, рискованно, – заохала мама. – Опасно!

– Ничего, справимся! – заверила Людмила Петровна.

И вот собралась большая компания: шесть девочек, три мальчика, малышню не считаем.

Отправились на заповедную поляну. Все знают – город Пермь стоит на берегу Камы. Но вокруг неё, как кружева, переплетаются реки поменьше: Сылва, Чусовая, Вишера, Усьва – самые крупные. А вообще их более 29 тысяч, общая протяжённость свыше 90 тысяч километров. Берега, которые окружают реки, где-то пологие и лесистые, а где-то высокие и скалистые, из розового и жемчужного известняка. Больше нигде на Урале, ни в Екатеринбурге, ни в Челябинске, нет такой величественной красоты.

Из города до реки Сылвы мы добирались в кузове грузовика, лежали на мешках с провиантом и туристическими приспособлениями. Прокатились с ветерком. Косынки повязать никто не додумался, волосы у всех встали дыбом монолитным колтуном.

Потом небольшими группами по два-три человека нас на моторных лодках перевозили на поляну. Сылва – река полноводная и глубокая. Маленький катерок летел, словно по воздуху, даже не касаясь воды. Нос лодки торчал высоко вверх, я скатилась к мотору и, если бы умела тогда молиться, обязательно прочитала бы «Отче наш». Плавала я как топор. Рядом, чуть ли не схватившись зубами за бортик, сидела перепуганная мама. Плавать она умела только на мелководье, по-собачьи. Но даже в этой ситуации не упускала случая повоспитывать меня.

– Не вздумай там капризы свои показывать! «Я это есть не буду, не хочу, не вкусно…» Опозоришь меня!

Напрасно мамочка переживала. Прожив более полувека, я никогда не ела ничего вкуснее, чем перловка с тушёнкой, приготовленная на костре. А как прекрасно спать в палатке! За брезентовым тентом шелестит таинственный ночной лес. Где-то далеко бродят со своими детёнышами волки и медведи. Но это не страшно, гораздо страшнее, когда в палатку забирается мышь. Вот тогда будет крику на весь лагерь!

Взрослые на поляне занимались своими делами, не особенно тревожа нас, подростков. Но строгая Людмила Петровна составила график. Кто сегодня собирает валежник для костра, кто идёт по грибы, кто после еды моет в реке посуду.

Была у нас ещё одна повинность, которую скорее можно назвать развлечением. Мужчины договорились с артелью местных рыбаков на зорьке помогать им тянуть тяжёлый невод. И потом приносили в лагерь огромных лещей и щук. А нам вменялось в обязанность чистить улов.

Вооружившись ножами, мы уходили подальше от лагеря, потрошили рыбу, а внутренности закапывали глубоко в песок, дабы не разводить антисанитарию. Правда, придя на следующий день, видели, что все ямки разрыты, а потроха съедены. Мы гадали, что за зверь тут обитает? Сошлись на том, что не иначе росомаха.

Днём были футбол, волейбол, бадминтон. Катание на моторке и водных лыжах. Два часа ненавистного английского языка. А вечером дискотека прямо на берегу, у костра. Нам было 14–15 лет, и это самое прекрасное последнее лето детства.

Когда родителей не стало, Лида продолжила традицию летнего выезда на заветную поляну. Только теперь это были уже её друзья, друзья сына, их дети, которые растут быстрее, чем грибы после дождя. Но недавно Лидочка стала замечать, что после ночёвки в палатке болит спина и ломит суставы. Вот и задумала прикупить небольшой домик, но чтобы обязательно на берегу реки.

На Авито нашёлся домишка по сходной цене, правда, река другая, Чусовая, и добираться далече. Но если в хозяйстве имеются джип, катер и даже каракат, это не проблема.

Домик оказался исторический, сто лет стоит на земле. Понятно, работы много. Можно было отказаться, но Лида вышла на крутой берег, который примыкал к участку, глянула на водную гладь, представила, как будет вставать и садиться солнце… И сказала мужу – берём!

Дом подремонтировали, поставили баню, развели огород на 22 сотках. А года через три сосед, пожилой дедушка, помер. Родственники приехали хоронить и предложили Лиде: «Домик задёшево не купите? Нам он ни к чему». Лида подумала и купила. Сыну Сашке пригодится, будет в нём жить отдельно с семьёй.

Но где там! Молодым разве охота заниматься хозяйством? Пришлось объединить два дома под одну крышу и засадить ещё 22 сотки.

Лида ходила по участку с телефоном и демонстрировала свои угодья:

– Вот тут у меня розы. Смотри, какие красивые. Дальше теплицы. Но туда не пойдём, связь не берёт. Здесь кусты: малина, смородина. Яблонька старая, но плодоносит хорошо. Вишня и черешня, деревца молоденькие, недавно посадили. Первые ягоды в этом году были. Правда, я не попробовала. Дрозды всё склевали. А ещё есть маньчжурский орех.

Лида по-прежнему держала под мышкой неходячую чёрную таксу, а по пятам за ней семенила курочка.

– Слушай, а деревня большая? – поинтересовалась я.

– Когда в 2011-м приехали, было двадцать дворов, но почти все пустовали. Только в двух домах жили старики. А во время эпидемии ковида вся молодёжь сюда ломанулись! Сначала только на лето, а теперь и постоянно живут. Правда, добираться тяжело и работы много. Соседки говорят – в город отдыхать ездят. А я как приеду в мае, так и уезжаю в октябре. Да и вообще бы не уезжала, мне тут лучше… Ты сама-то когда приехать соберёшься?

– Соберусь когда-нибудь, – вздохнула я. – Напишешь, как добираться.

Собираться мне в ближайшее время придётся на съёмки. Но очень, очень хочется поехать туда, где переплетение рек, густые леса и разноцветные скалы известняка. Туда, где прошло последнее лето детства!