– Что вам доставляет наслаждение? – спрашивает меня психолог.

Знаю я эти вопросики, меня ими не проведёшь.

– Удовольствие от самой жизни.

Но психологиня допытывается:

– От чего конкретно?

– Ну вот с вами, приятным человеком, общаюсь, – вру, делая счастливое лицо. Лгать и притворяться я умею. Тогда тётка заходит с другой стороны:

– А что вам не нравится в своей жизни? Что не устраивает?

– Всё меня не устраивает! Даже вы с вашими дурацкими вопросами!

Психолог дала листок бумаги.

– Пишите в столбик, что раздражает вас в первую очередь, что во вторую, что в третью.

Ага, сейчас роман накропаю, всё выложу! Плюнула на дорогущий сеанс, выбежала из кабинета. Теперь понимаю, почему многие недовольны психологами. Приходишь к ним за помощью, а они лезут в душу и ещё дерут за это бешеные деньги. Клиентка, которая мне её рекомендовала, говорила, что это дама – профессионал, помогает разобраться в себе. А она только усугубила моё раздражение!

Что меня заставило пойти к психологу? То, что я не живу, а только делаю вид. От остервенения скоро начну бросаться на людей, а ведь моя профессия заставляет излучать счастье и любовь. Все считают, что только счастливый человек может делать их красивыми.

Я работаю парикмахером, превращаю золушек в королев. Но при этом ненавижу их и иногда еле сдерживаюсь, чтобы не ткнуть ножницами, не обжечь машинкой для завивки, потому что мои клиентки приходят не только привести в порядок голову, но и поболтать. От их болтовни я зверею. Делаю вид, будто слушаю внимательно, поддакиваю, улыбаюсь, рассыпаюсь в комплиментах: «У вас отличные волосы! Какая кожа у вас хорошая! С внешностью вам повезло!» – а сама готова их придушить.

Работа меня устраивает, я с детства крутилась в парикмахерских, салонах красоты, где работала мама, о своём искусстве знаю всё. Но в моей сфере деятельности мало быть просто хорошим мастером. Главная задача – уметь слушать клиентов, ладить с ними, находить подход, соглашаться с их прихотями и, даже когда тебя тошнит от человека, делать ему приятно. Угождать, чтобы он пришёл к тебе снова и снова.

За долгие годы у меня набралось несколько десятков постоянных клиенток, которые во мне души не чают, ходят регулярно, многие зовут к себе домой, чтобы не в салоне, а частным порядком я делала им причёски. Сарафанное радио тоже работает: старые клиентки приводят новых. Вот и бегаю по чужим квартирам, смотрю на красивую жизнь подопечных, слушаю их хвастовство.

Знаю о них куда больше, чем их дети, родители, мужья, чем их самые лучшие подружки. А они считают меня бесплатной жилеткой, ушами, которые никогда не вянут. Выкладывают мне самое тайное, иногда даже противное и преступное! Считают, что парикмахерша обязана вникать в подробности их жизни. И ведь не будешь работать в берушах, не прервёшь на полуслове: «Замолчи, я по горло сыта твоими откровениями! Меня колбасит от одного твоего голоса!»

Вот, например, Ольга Петровна, известная в нашем городе бизнесвумен. Впервые пришла ко мне 25 лет назад, я делала ей причесон на свадьбу. Она четыре часа рассказывала, какая у неё любовь, какой жених лапочка. Спустя год развелась с лапочкой, отжав его бизнес. С тех пор каждый месяц у неё новый любовник, всегда богаче, моложе и лучше прежнего. Едва Ольга садится в кресло – заводит шарманку о своих кавалерах. Трещит, как отдыхает с ними на лучших курортах, какие сногсшибательные подарки они ей дарят, не жизнь у неё, а сказка.

Я всё это слушаю с комом в горле. Да, я завидую Ольге Петровне, хочу обкромсать её так, чтобы она стыдилась выйти на улицу. Но делаю ей лучшую стрижку.

Или Снежана, моя давняя клиентка. Иначе как «моей волшебницей» она меня не называет, потому что я из трёх волосинок делаю настоящую гриву. Снежана без остановки болтает о детях, какие они прекрасные, как её любят, берегут, во всём помогают. «Да, повезло вам с дочками, – делаю вид, что радуюсь счастью клиентки. – Такие красавицы». А саму разъедает обида. У меня-то ни мужа, ни детей.

У третьей клиентки фабрика. Денег куры не клюют, она такая замечательная руководительница, подчинённые трепещут и целуют ей ножки. Четвёртая – местная депутатша, у этой и деньги, и авторитет, и семья загляденье. Муж с неё пылинки сдувает. По три часа на покраске у меня без остановки трындит о своих успехах. Хвастается то новой машиной, то новым секретарём. Хочется наорать на неё, но сдерживаюсь. Чем больше ненависть к удачливым клиенткам, тем больше я лицемерю: «Вы только молодеете!», «У вас талант управлять людьми», «Вам всё к лицу!»

Есть и другая категория клиенток, назову их жалобщицами. Эти приходят поплакаться на мужей, сотрудников, начальство, детей, любовников, здоровье, безденежье. Слушаю их, и ненависть распаляется ещё больше. По сравнению с моими их проблемы ничто. С жиру бесятся. Но не противоречу, не спорю, а поддерживаю: «Ничего, в следующий раз будет счастье». «И как это ваш муж мог уйти от такого сокровища?» «Да с вашими данными вас в любую фирму с руками и ногами возьмут».

Уходят от меня плакальщицы повеселевшие: «С вами никакого психотерапевта не надо». Бросают пару сотен чаевых. Сколько раз хотела им крикнуть: «Сеанс у психотерапевта стоит минимум пять тысяч!» Но снова сдерживаюсь, благодарю, делая вид, что и этим сотням рада.

Мама учила не принимать близко к сердцу ни хвастовство, ни слёзы клиенток, а я и не принимаю. Научилась не вникать в их монологи. Но кто бы меня выслушал, кто бы меня похвалил? Впрочем, любопытных клиенток, которые интересуются моей жизнью, я ненавижу больше всего.

Эти, выложив всю свою подноготную, пытаются разнюхать, как я существую. Но я кремень, никогда о себе не рассказываю. Умею уходить от любых вопросов, переводить разговор на другую тему. «Как жизнь?» – «Лучше всех!» «Как вы вечер провели?» – спрашивает клиентка. «По-домашнему, – и тут же её отвлекаю: – А вы как? Наверное, что-нибудь вкусное приготовили?» «А где вы отдыхаете?» – интересуется другая. «На природе. А вы в этом году снова на Кипр ездили?» «Мы вчера с мужем напились. А ты как расслабляешься?» – «А я не напрягаюсь!» – моя любимая фраза.

Но я действительно не расслабляюсь. Не пью, не курю, не гуляю, потому что не с кем. Я работаю. И свои переживания, страдания, проблемы никому не открою, потому что у хорошей парикмахерши всегда должно быть всё хорошо. Сколько себя помню, не знала ни наслаждений, ни удовольствия, а только трудности, неурядицы, неудачи. «Жизнь не сахар, – слышала от мамы с детства. – Надо пострадать, чтобы заслужить хорошее». Видимо, ещё мало страдала, раз ничего хорошего не видела.

Когда я родилась, родители были на грани развода, потому что мама не могла жить под одной крышей со свёкром и свекровью. Отец, чтобы не находиться в центре их ссор, приходил домой только ночевать и часто навеселе. Спустя пару лет ему дали однокомнатную квартиру, поэтому мама от него и не ушла. Ради жилья терпела отцовское пьянство, а когда я пошла в школу, его закодировали. С тех пор папа к спиртному не прикасается, но и весёлым я больше его не видела.

Мама уговорила меня пойти по её стопам, стать парикмахером. Мол, пока у женщин растут волосы, цирюльник без копейки не останется. Устроила меня в салон, в котором сама работала, пока зрение позволяло. Мама передала мне все секреты профессии, главный из которых, скажу честно, – врать, лицемерить, пресмыкаться. «Ты можешь ошибиться, состричь лишнее, перестараться или недостараться, это ничего, создавай впечатление, что всё сделала идеально, – учила матушка. – Хвали клиенток без удержу! Даже уродкой восторгайся. Люди ждут похвалы. Так превозноси их, и не будет у тебя от клиентов отбоя».

Она была права, отбоя от клиентов у меня нет, и слова «красавица», «умница», «великолепная», «роскошная», «замечательная», «удивительная», «прекрасная» для меня давно стали самыми грязными ругательствами. Я ими осыпаю клиенток, желая им зла.

Мама для меня всегда хотела лучшего. Ну вот, получи, мама, и распишись, твоя дочка – лучший парикмахер города, но нет и не было у меня никогда ни настоящих подруг, ни своей семьи, ни даже намёка на отношения и любовь. В молодости, поскольку мама хотела мне только лучшего, всех ухажёров она же и ликвидировала. Один курит, другой мало зарабатывает, третий слишком старый, ему уже за тридцать. Четвёртый плохо одет, пятый из неполной семьи.

Троюродная сестра, помню, взялась устроить мою личную жизнь. Её муж работал в мужском коллективе, и чуть ли не каждые выходные они организовывали мне смотрины. Один из их кандидатов, Альберт, мне понравился. И я ему тоже. На первое свидание явился с огромным букетом. Но после того как я рассказала маме, что он на прощание хотел меня поцеловать, она была в шоке: «Да он насильник! Будешь с таким всю жизнь в синяках!»

Кирилл, который мне тоже нравился, пришёл знакомиться с моими родителями с бутылкой шампанского. «Он алкоголик!» – завопила мама. Последней попыткой лет 15 назад был Олег. Он пришёл знакомиться с родителями с пустыми руками. «Да он жмот! – заголосила мама. – Будет жить на твою зарплату!» И снова я с ней согласилась.

Троюродная сестра говорит: «Тебе не угодишь». Конечно, ей-то повезло с мужем, он у неё и щедрый, и не пьёт, и на сторону не смотрит. А мне подсовывала второй сорт.

После смерти бабушки и дедушки мне досталась их квартира, но я в ней ни дня не жила, потому что мама причитала: «Съедешь, никто нам с отцом стакан воды не подаст». Поэтому бабушкину квартиру сдаю. Скоро ещё одну куплю с той же целью. У меня ведь пенсии не будет, работаю только за наличные, чтобы налоги не платить. Придётся жить в старости на деньги от аренды. Но до старости ещё дожить надо. А как, если на работе плохо, а дома ещё хуже? У матери одна шарманка: «Ах, как же это так получилось, что все замужем, а ты одна? Ах, как я мечтаю о внуках».

Чтобы не доводить дело до скандала, убегаю из дома по клиенткам, от которых меня воротит. И вот сегодня утром впервые сорвалась. Слушая очередную трескотню, «постригла» кусочек уха клиентки. Крошечная царапина, но скандал разразился огромный! Клиентка в слёзы, грозится рассказать всем о моей криворукости. Я прошу прощения, обещаю год стричь бесплатно.

Вышла на улицу, руки трясутся, отдышаться не могу. Ну, думаю, это первый звоночек, дальше будет только хуже. Может, это профессиональное выгорание? Но, кроме стрижки, я больше ничего не умею. Вот и пошла к дорогущему психологу.

Как я от неё убежала, вы уже знаете. Села на скамейку прямо под её кабинетом и позвонила вам, чтобы всё рассказать. Больше никому не расскажу. И ведь высохли у меня слёзы. И правда полегчало немножко.

Завтра в 8.00 поскачу к очередной клиентке. Она будет два часа рассказывать о своей маме-тиране. А я буду её, как обычно, успокаивать. Главное, ухо перекисью не сжечь.