Нашего кота зовут Котя. Имя незамысловатое, но подходящее. Он не аристократ, не породистый иждивенец, а кот шпротного образца, полосатый и плотный. Однако нравственными ориентирами превосходит иного члена академии. В его системе ценностей мы занимаем почётное, но строго очерченное место. Нечто вроде штата прислуги при особе королевских кровей.

Появился он у нас тоже с королевской помпой. Гуляли мы как-то с детьми на площадке. А с высокого дерева неслось отчаянное нескончаемое мяуканье. Словно там, в ветвях, застревал по очереди каждый кот вселенной. Мы покрутили головами, ничего не разглядели и с чувством исполненного долга удалились. На следующий день история повторилась. И тут откуда ни возьмись с того самого дерева спускается котёнок. Не абы как, а прямиком на руки к моему сыну Мише. Уселся, подобрав хвост, и взглядом дал понять, что инспекция пройдена и наша жилплощадь ему подходит. Так он и вступил в права владения.

Жизнь на дереве, видимо, наложила отпечаток. Котя не трус, но стратег. Выйти из комнаты в коридор для него не пустяк, а целая операция. Сначала он выставляет за дверь только голову. Замирает. Проводит рекогносцировку местности. Убедившись, что в коридоре не затаился враг, движется дальше.

Врагов он определил быстро – сразу после визита соседки Маши, ветеринара по специальности, которая сделала ему прививку. С тех пор чужие люди – это персонифицированные кошачьи неприятности. Их следует избегать. Если Котя вышел к гостям – это высшая оценка человеческих качеств, аналог Нобелевской премии по кошачьей части.

Далее в нашей жизни случился капитальный ремонт. Хаос и пыль. Мы эвакуировались к бабушке, взяв с собой кота. Вернулись через месяц в сияющие, пахнущие краской апартаменты. Котя был изумлён, но в целом одобрил перемены. Лишь одно его огорчило – старый линолеум, в котором он прогрыз дыру размером с футбольный мяч, заменили на холодную плитку. Грызть её себе дороже. Пришлось оставить дурную привычку.

Ремонт был идеален. Мастер Гена, человек с золотыми руками и твёрдыми убеждениями перфекциониста, сделал всё на совесть. Осталась ерунда – приклеить плинтусы в одной комнате. Мы созвонились, Гена сказал: «Приду завтра с утра, всё сделаем».

На следующее утро раздался звонок в дверь. Я открыл. На пороге стоял Гена с огромными чемоданами инструментов. За моей спиной из глубины коридора послышалось лёгкое шуршание. Это Котя, произведя молниеносную разведку, получил исчерпывающие данные: чужой человек плюс большие чемоданы равно прививка или того хуже. Сигнал «Спасайся кто может!» был получен и обработан.

Мы с Геннадием разложили инструменты в комнате. Циркулярная пила, молоток, уровень. Приступили к распилу плинтусов. Пила завыла, как реактивный двигатель. Мы орали друг другу что-то о размерах, заглушая вой аппарата. Пилили, приклеивали, забивали. Процесс занял часа два.

Наконец дошла очередь до стены за кроватью.

– Давай, – говорю, – подвинем её.

Мы с Геной упёрлись плечами в массивный шкаф-кровать и с трудом сдвинули на полметра.

И тут открылась картина, достойная кисти какого-нибудь голландского мастера, специализирующегося на кошачьих трагедиях.

В углу, в самой глубине, прижавшись к батарее, затаился Котя. Он сидел с таким видом, словно его застали за составлением завещания. В огромных глазах читался целый монолог. «Как они меня нашли? – вопрошал взгляд. – Как они поняли, что я здесь? Два часа сидел тут, не дыша, в грохоте и скрежете! Я пережил артобстрел! Я думал, это конец! И вот финал. Разоблачение».

Мы с Геннадием замерли с открытыми ртами. Мы тоже не ожидали. Два часа орали, пилили, стучали, а он, оказывается, находился тут, в центре ада, и молча, как партизан на явке, терпел.

Молчаливое столкновение взглядов длилось секунды три. Котя опомнился первым. В его взгляде исчезло отчаяние, мелькнула быстрая спасительная мысль: «Судьба даёт шанс. Прощайте, человеки!»

Он рванул с места с такой скоростью, с какой, вероятно, убегал от саблезубых тигров его предок. Мелькнул полосатым шпротом между нашими ногами и исчез в коридоре. Нёсся он, наверное, до самого балкона, в самый тёмный угол.

Мы доделали работу через час, Гена ушёл, собрав свой грохочущий арсенал. Ещё через час из-под дивана в гостиной показался кошачий нос. Котя вышел только к ужину, но аппетит его был испорчен.

С тех пор его правила безопасности ужесточились. Теперь, прежде чем высунуть голову в коридор, он не только смотрит, но и несколько минут прислушивается. А шаги на лестничной площадке заставляют его принимать озабоченный вид и бесшумно растворяться в интерьере.

Вот такой у нас осторожный Котя. Стратег и выживалец. И, надо сказать, его методы работают. Прививок с тех пор не было.