– Сергей Николаевич, всем хочется знать, как зависит психика от физики, здоровье от настроения и наоборот.
– Правильно говорят – всё со всем связано. Есть горячо нелюбимая мною тема психосоматики, которая, к сожалению, иногда скатывается к какому-то мракобесию. Хотя ни один психиатр не станет отрицать, что психическое, эмоциональное состояние человека влияет на его самочувствие. Но существует и недооценённый фактор соматопсихики, когда, наоборот, физическое состояние человека начинает менять его психику. Например, тот случай, когда к органическим заболеваниям у некоторых людей со временем добавляются тревожность и тому подобные вещи. То есть ситуация двойственная. Психическое состояние влияет на здоровье организма – и здоровье влияет на психическое состояние.

– А можно ли усилием воли или мысли победить какую-нибудь болезнь? Например, говорят, что молитва лечит.
– Не думаю, что в мире что-то изменится от моего мнения по данному вопросу. Но попытки изучить это явление научным методом действительно предпринимались. Американский кардиолог, профессор Гарвардской медицинской школы Герберт Бенсон проводил исследования о влиянии католической молитвы (Study of the Therapeutic Effects of Intercessory Prayer, STEP) на исход хирургической операции. И такового влияния не обнаружил, несмотря на самый детальный научный подход. Результат операции от молитвы также не меняется. Но вот то, что человек дождётся результата в более спокойном состоянии, – вполне логично, разумно и вполне осуществимо. Та же история происходит с обычной простудой. В большинстве случаев препараты, которые от неё выписывают, абсолютно не влияют на исход, то есть непосредственно на вирусные патологии. И даже «самые-самые» препараты ускоряют процесс выздоровления всего лишь, ну, скажем, на один день. Так что в большинстве случаев приём лекарств в процессе болезни нужен лишь для того, чтобы человеку было не так тяжело ожидать самовыздоровления организма.

– Хотелось бы узнать о вашем детстве. Рязань, восьмидесятые годы. Вы, юный пионер, вдруг решили заниматься йогой!
– У меня был сколиоз. И заняться йогой мне посоветовал врач-ортопед.

– Но как сочетаются пионерское детство и все эти «тайные» знания, восточные практики? В Советском Союзе люди были далеки от этого.
– С чего вы взяли, что люди были далеки? У нас даже в довоенный период существовала лаборатория тибетской медицины во Всесоюзном институте экспериментальной медицины в Ленинграде. Она прекрасно функционировала. У доктора Петра Александровича Бадмаева, основоположника врачебной науки Тибета, который работал ещё до революции, лечил русского императора и членов его семьи, – было много учеников, в том числе его племянник Бадмаев Николай Николаевич. Они продолжили его дело. И после Великой Отечественной войны существовал прекрасный отдел тибетской медицины в новосибирском отделении Академии наук. Огромное количество книг переводилось с тибетского, их изучали и публиковали. У нас была прекрасная востоковедческая школа. Во времена моего детства в книжном магазине в Рязани на Театральной площади совершенно спокойно продавались «Йога-сутры» в переводе Елены Островской и Валерия Рудого. Всё это было доступно, никто их не запрещал. В советское время издавались книги Венцеслава Евтимова о хатха-йоге. В большом издании Академии наук «Бхагавадгиты» была помещена статья о йоге Бориса Леонидовича Смирнова, знаменитого санскритолога, учёного, переводчика философских текстов «Махабхараты». В журналах «Наука  и жизнь», «Наука и религия», «Физкультура и спорт» выходили статьи о хатха-йоге. На самом деле было столько всего! Понятно, что массового интереса не наблюдалось, но пути оставались открыты.

– Правда ли, что в детстве до йоги вы занимались боевыми искусствами?
– Правда. Пришлось прекратить, потому что времени не хватало.

– А правда, что вы научились читать в четыре года?
– Ну да, есть такая версия. Я просто не помню точно, но начал читать приблизительно в этом возрасте. Сейчас проверить уже невозможно.

– А какими были ваши первые книжки?
– Моей первой книгой всё-таки был букварь. А вот первая книга, за чтением которой меня «запалили» в детском саду, – это «Три мушкетёра» Александра Дюма. Детское изложение «Махабхараты» я прочёл лет в девять. Средний объём книгопотребления в отрочестве у меня доходил до десяти книг в неделю, больше просто не давали в библиотеке. Тогда я читал всё подряд, до чего мог дотянуться. И сейчас так же.

– Вас почти ежедневно смотрят и слушают миллионы, и для многих вы авторитет, учитель жизни, гуру. А кого вы считаете собственным учителем?
– Никого. Мой опыт общения с преподавателями привёл к тому, что я очень многих уважаю, ценю, люблю, но, к несчастью, никто не занял почётное место.

– Но в восточной философии важное значение отводится наставнику, гуру, который сопровождает ученика.
– Это так говорят, но жизнь несколько сложнее, чем учебники. Однако есть масса людей, которые в разные периоды жизни делились со мной информацией, и она оказывалась полезной.

– А есть человек, к которому вы пошли бы за советом?
– Нет. Чего не было, того не было.

– Но ведь без авторитетов жизнь сильно усложняется!
– А кому сейчас легко? Особенно в последние лет эдак десять тысяч.

– В одном интервью на вопрос о том, что является для вас самым страшным, вы ответили: «Самое страшное – это предать. Убить значительно гуманнее».
– Да, это так.

– Пожалуйста, поясните эту фразу и в свете тысячелетий, и в контексте последнего времени.
– Мне кажется, что обмануть чужое доверие – худшее, что можно сделать. Вот и всё. Это скучно расшифровывать. Вся трагедия заключается в том, что, если человека убили, он один раз пострадал, и всё. А если его предали, он всю жизнь будет страдать и никогда не отделается от этой боли. На мой взгляд, второй вариант хуже. При этом вовсе не очевидно, что за предательством обязательно следует наказание предателя.

– Вы сталкивались с предательством?
– А вы нет? Я – конечно, да. Любой человек с этим сталкивался в жизни. Но далеко не все рассказывают об этом журналистам.

– Но ведь люди верят тому, что говорят с телеэкрана, и доверяются телезвёздам.
– Обобщать я бы не стал. Не стоит делать какие-то однозначные выводы сразу за всех зрителей. Вспомните, что огромное количество людей телевидение в принципе не смотрят!

– А вы смотрите? 
– Нет. Я как раз принадлежу к той части, которая не смотрит телевизор вообще. У меня дома он есть, но нет антенны. Не провели. В интернете смотрю то, что меня интересует, прежде всего – научную литературу и кучу других полезных вещей.

– А что смотрят ваши дети, что вообще в доме звучит фоном?
– Фоном у нас лает собака. Чаще соседская, но иногда и своя. А я слушаю птичек. Дети смотрят мультики, которые мы тщательно отбираем. В основном советские. Все подряд они не смотрят.

– А великая литература сейчас присутствует в вашей жизни?
– К великой литературе я вообще равнодушен. Я не фанат какой-то особой литературы, русской классики или какой-либо другой. Я могу в один день читать Леонарда Млодинова, Евгения  Капбу и клинические рекомендации по лечению болезни Паркинсона.

– Но есть же вечные книги, в том числе написанные в древности.
– В древности большая часть людей читать не умела. На это были способны лишь единицы. Возьмите древнее античное общество – сколько там греков читали Гомера? Друзья Гомера, и то, думаю, не все.

– Скажите тогда как психолог, какое общество здоровее – античное или современное?
– С этой точки зрения вообще никогда ничего не меняется. Люди в принципе за последнюю пару-тройку тысяч лет – плюс-минус стабильно одинаковы. Ничего не изменилось! К примеру, самовлюблённый человек тешит себя тщеславной идеей, что его мысли уникальны. Но уже две тысячи лет назад – и даже раньше – было очевидно, что это не так.

– Но ведь психология, основа деятельности многих психотерапевтов, появилась сравнительно недавно.
– И тем не менее проблемы психики изучались с древних времён. Откуда вообще взялся термин «психика»? Из древнегреческих мифов! Эдипов комплекс – из древнегреческих мифов. Нарциссизм – из древнегреческих мифов. По большому счёту, вся современная психология – это преломление либо древнегреческих мифов, либо каких-нибудь ещё. Но в общем и целом это плагиат чистой воды.

– Спасибо, что вы затронули нарциссизм. Спрошу вас как психолога: правда ли, что большинство западных политиков сейчас им страдают?
– Я смотрю на них и вижу, что они не страдают нарциссизмом – они им наслаждаются. Я не знаком ни с одним из западных политиков, но зато знаком с парой имиджмейкеров. И поэтому в курсе: то, что показывают широким массам, порой имеет лишь отдалённое отношение к реальности – к тому, чем эти люди являются в действительности.

– Возвращаясь к вашему утверждению о том, что за тысячелетия люди совершенно не изменились. Но ведь даже одно поколение отличается от другого. Проблема отцов и детей…
– Да просто одно поколение на тридцать лет старше другого. Здесь важно не путать понятия. Нельзя в одинаковом ключе говорить о психике конкретного индивида и о психике целого поколения. Это не одно и то же. Ведь, когда мы рассуждаем о финансовом благосостоянии, то не складываем в одну кучу экономическое положение одного человека и ВВП всей Российской Федерации. Если вы являетесь гражданкой Российской Федерации, то имеете к её ВВП определённое отношение. Но полагаю, что у вас на банковской карточке несколько меньше денег, чем в госбюджете. Примерно так же странно рассуждать о психике одного человека и психике целого поколения. Это означало бы сравнивать несоразмерные понятия.

– Много лет вы ведёте оздоровительную программу «О самом главном», а с 2020 года начали вести кулинарную «Формулу еды».
– Она не кулинарная. Это образовательная программа, рассказывающая о том, что произрастает, выращивается и производится на территории России. И чем это полезно. Если угодно, это патриотическое гастрообразовательное шоу. Мне этот проект изначально показался интересным, поэтому я согласился в нём участвовать.

– Мы – то, что мы едим?
– Нет, но людям нравится так формулировать. Я согласен с тем, что потребляемая пища влияет на наше самочувствие, но не готов свести всё исключительно к еде.

– А что из съедобного вы сами никогда не будете есть?
– Это зависит от жизненных обстоятельств. Я вообще ограничиваю себя в еде. Стараюсь не есть то, от чего сам отговариваю телезрителей в своих программах. Не всегда это возможно, но стараюсь устранить противоречие между тем, что я говорю, и тем, как я живу. Это в физике называется «негэнтропия». В мире более известна энтропия – это физический процесс, который стремится всё размыть, привести к хаосу. А негэнтропия, напротив, стремится всё сохранить. И долг каждого человека всей своей жизнью увеличивать упорядоченность вселенной.