По одной из них, в каждый организм закладывается программа старения. Мне эта теория кажется логичной. Чтобы умереть, нужно постареть. Лососёвые рыбы, как вы знаете, после нереста умирают. И, что интересно, за свой краткий двухдневный, но чрезвычайно трудный путь к месту нереста, они стареют. У горбуши даже появляется старческий горб, за что её и называют горбушей. Как шутят биологи, ей только палочки не хватает.

Логично предположить, что все живые существа стареют. Все, да не все. Есть особые грызуны, которые живут под землёй и водятся только в Сомали, – так вот у них программы старения нет. Представляете, они никогда не стареют! И своей смертью не умирают.

Это очень неприятные на вид голые землекопы. Даже если у какого-нибудь землекопа появляется опухоль, она через некоторое время проходит сама собой. Умирают они либо в драке, либо в результате несчастного случая. Что интересно, землекопы даже внешне не стареют. Сохраняют ювенальные (юношеские) черты до самой смерти. Называется это чудо неотонией.

А ведь некоторые люди, как эти бессмертные землекопы, тоже сохраняют юношеские черты, и не только в зрелом, но и старческом возрасте остаются моложавыми. Кому же так везёт?

Есть объяснение. Чем позже с человеком случилось половое созревание, тем вероятнее он обретёт неотонию, пусть даже в небольшой степени. На продолжительность жизни это не влияет, а вот на внешний вид – да.

Противными на вид землекопами учёные интересуются не зря. Может, удастся обнаружить механизм, который отключает программу старения? И тогда человечество тоже будет бессмертным. И погибать будет только в драке или при несчастном случае.

Но бессмертие противоречит законам эволюции. Должна происходить смена поколений. Ведь условия жизни меняются в результате прогресса науки и регресса окружающей среды. И, конечно, способности к адаптации у молодых и столетних – разные.

Душ на всех не хватает

Есть и другая теория старения – эпигенетика (надгенетика). Это относительно недавно возникшая дисциплина, в которой большое внимание уделяется молекулярным основам старения.

Что нового в этой новой сфере знаний? Самый заманчивый для человека тезис, что смерть наступает не от старения, а от вызванного возрастом заболевания: сердечно-сосудистого, онкологического или какого-нибудь другого. А значит, накопление данных о том, как эти процессы, связанные со старением, протекают на молекулярном уровне, позволит выявить перспективные «лекарственные» мишени для возрастных заболеваний.

На эпигенетику сегодня возлагают большие надежды. Её задача – так отрегулировать активность генов у человека, чтобы он прожил до своего видового предела. То есть, представляете, до 110–120 лет! Но это будущее, а пока мы «болеем» старостью.

Сейчас в приоритете молодость. И, соответственно, происходит дискриминация старости. Старым быть чуть ли не стыдно.

А тут ещё такая закавыка. Человек имеет тело и душу. Точнее, душа имеет тело. И кое-что осилить разумом чрезвычайно трудно: тело наше стареет, а душа остаётся молодой. У всех душа молодая, а не только у известных артистов и прочих деятелей шоу-бизнеса. Сведущие люди, которые побывали «на том свете» в результате регрессивного гипноза или, не дай бог, клинической смерти, сообщают, что все встреченные там люди – не старше 35 лет.

Но вот ещё одна загвоздка: появилась версия, что душа пребывает в теле не каждого человека. Ведь людей расплодилось так много, что душ на всех не хватает. Дефицит, однако.

Какая-то дискриминационная теория. Но давайте сразу не будем протестовать, оглянемся вокруг, приглядимся к нашему современному обществу, которое как только не обзывают – и потребительским, и обществом наслаждения, и регрессивным, и инфантильным. Согласитесь, в любом из названных обществ место духовности не определено. Нет в этих обществах духовности. А почему? А потому, что большинством человечества эта самая духовность не востребована.

Но ведь если есть у человека душа, он обязательно будет одухотворённым!

И тут кстати вспомнить о старости. Если у человека есть душа, то лицо старого человека будет одухотворённым, а если не досталось человеку души, то лицо будет не очень симпатичной мордочкой.

Опьянение проходит

Но у меня, дорогие товарищи, есть своя теория. Я думаю, что каждый человек на четвёртом месяце своего внутриутробного развития получает Божественную душу. Но душу нужно выращивать. А душа растёт только в страданиях, в ограничениях своих не насыщаемых материальных потребностей.

Конечно, жизнь, где на первом месте духовные идеалы, а наслаждение как-то отодвинуто, – не сахар. Но все эти лишения чувственных наслаждений компенсируются в старости. Если есть душа, то старость не страшна и даже смерть не страшна.

Когда же наступает эта самая старость? По периодизации ВОЗ, возраст старости – это период жизни с 75 до 90. С девяноста лет человек считается долгожителем. Совсем недавно существовала другая периодизация той же ВОЗ: возраст старости считался с 70 до 80 лет, а после восьмидесяти наступала дряхлость. Однако теперь люди стали не только жить дольше, но сохранили, по мнению ВОЗ, активность и работоспособность.

Итак, с 75 лет мы вступаем в «серебряный возраст», ну или в старость. Я сама в этой старости живу три с половиной года, и, надо сказать, неплохо живу. Осознанно. Многие вспоминают юность как самый чудесный период жизни. А я в юности жила, как ёжик в тумане. Какие-то непродуманные решения… Сознанием непродуманные, но мозгом принятые. А мозгом в юности управляют эмоции. Эмоций много, поскольку много гормонов. Такое гормональное опьянение. С возрастом трезвеешь, приходишь в сознание, и тобой уже не так деспотично управляет мозг.

Так что и в старости, дорогие друзья, есть свои преимущества. По крайней мере, для меня.

В старости жизнь должна быть благополучна, потому что благополучие психологи-геронтологи считают самым важным критерием жизни человека преклонного возраста. Раньше-то мы стремились к счастью, а теперь пора позаботиться о благополучии. Материальное благополучие не всегда зависит от нас, а потому я о нём даже заикаться не буду. Да и не моя это епархия. Я – о душевном благополучии. Чтобы погрузиться в него в старости, нужно убрать страхи.

Основных типов страха – три. Это страх смерти, страх болезни и страх одиночества. Давайте разбираться. Чтобы не бояться.

О «пользе» болезней

Сначала решим вопрос о страхе смерти. Почему человек так боится даже упоминать слово «смерть»? Я вас успокою, это не вы боитесь, это ваш мозг боится. Учёные-мозговеды установили, что мозг больше всего боится неизвестности. Не голода, не холода, не кислородного голодания, а неизвестности. И чтобы этот страх из мозга убрать и он перестал нас пугать, мы должны свой мозг просветить. Рассказать ему, что ждёт по ту сторону жизни.

Вариантов, по-моему, три. Для атеистов, людей нерелигиозных, смерть – это просто вечный сон. Мы каждый день, точнее ночь, тренируемся – засыпаем. Смерть отличается только тем, что в том вечном сне не будет сновидений и мы не проснёмся. Так что совсем ничего страшного. Покой.

Для исповедующих какую-либо веру, после смерти тела душа обретает жизнь вечную. В христианстве, исламе наша земная жизнь – это подготовка к жизни вечной. Как подготовился, так и будешь вечно жить.
Вариант третий. Кто-то уверен, что придётся после смерти снова рождаться и снова жить. Переселение душ, реинкарнация. Тот, кто придерживается этой догмы, тоже должен как-то правильно распорядиться своей теперешней земной жизнью, чтобы потом всё обстояло более-менее благополучно. И не пришлось бы «оставаться на второй год» в школе жизни и решать те задачи, до которых руки не дошли.

В общем, думайте сами, решайте сами, но решить этот вопрос нужно. Напомню мудрость: кто не боится смерти, тот не боится жизни. Снабдив мозг информацией, мы избавим его от страха. И тем самым избавим от страха себя.

В старости приходят болезни. По теории программы старения, это неизбежно. Понятно, зачем это нужно телу. А душе?

Священнослужители считают, что и душе это нужно. Вот как они объясняют «пользу» болезней перед уходом в мир иной. Во время болезни человек не может грешить. Более того, понимая и принимая близкий конец, человек старается покаяться и раскаяться в грехах. Часто задают вопрос: за что мне это? Я считаю, это хороший вопрос. Подумайте и найдёте, за что. Вот почему священнослужители не считают мгновенную смерть благословенной. А люди – считают. Даже говорят про тех, кто умер мгновенно, – «как ангел взлетел».

Ежегодно синдром внезапной смерти забирает в мире 10 миллионов человек. У нас в России «улетают» ежегодно 250 тысяч. Некоторых мужчин забирает смерть, которую называют «золотой» или «счастливой», то есть во время занятий любовью. Таких «счастливчиков» – 50 тысяч в год. Понятное дело, у 80 процентов – молодые любовницы. Вот такие чудеса в решете в нашем обществе наслаждения.

Выученный оптимизм

Третий наш страх – это страх одиночества. Его не боятся лишь истинно верующие. Они никогда не бывают одиноки. С ними Бог. И ангел-хранитель. О том, что ангел-хранитель существует, я знаю точно, поскольку сама наблюдала.

Вы легко перенесёте одиночество, если у вас сформирован внутренний мир. А если он ещё и богатый, то вы счастливый человек. И внешний мир вам не страшен. От всех несчастий внешнего мира мы всегда можем улизнуть во внутренний.

Но всё-таки существенно облегчает жизнь и присутствие близких друзей. И в этом случае многое зависит от нас с вами. «Знаете ли вы, что фея от ведьмы отличается только настроением?» – такой анекдот недавно был опубликован в «Моей Семье».

Какие люди вам лично больше всего нравятся? Наверняка жизнерадостные. А потому, если вы хотите иметь друзей, вам непременно нужно овладеть «выученным оптимизмом».

Я смогла с этим справиться, значит, и вы сможете. Потому что мне выучиться оптимизму сложнее, чем многим из вас. По рождению я – «депрессняк». Моя телесная конституция предполагает склонность к депрессии и пессимизму. Девочки с фигурой «песочные часы», конечно, более капризны и раздражительны, но и более насыщены серотонином, а потому от природы оптимистичны. И чаще радуются, ведь серотонин – гормон радости.

Но у таких, как я, его от природы не очень много. А в старости – вообще ноль. То есть спонтанно порадоваться довольно сложно. А потому ничего и не остаётся, кроме как овладеть «выученным оптимизмом». Без него вообще не прожить. Тем более нам, россиянам. Ведь у нас «выученное» недоверие к оптимизму. Мы повторяем как мантру: «Лишь бы не было войны», «Не до жиру, быть бы живу», «При нашей бедности какие нежности», «Не жили хорошо, незачем и начинать». И это не только уроки истории. Оптимизм зависит и от географического положения. Чем южнее регион, тем радостнее живут люди, а чем ближе к вечной мерзлоте, тем чаще овладевает мысль «лишь бы выжить».

Но я думаю, что пессимистов среди людей нет. В глубине души мы все надеемся на хорошее и даже на чудо. Какой студент перед экзаменами не причитал: ой, ничего не знаю, ой, провалюсь. Суеверные актрисы перед премьерой должны бояться провала. Есть поверье: если боишься, всё пройдёт хорошо. То есть пессимистический настрой мы используем как оберег, не так ли?

Пессимизм используется и как «подушка безопасности». Если не ждёшь ничего хорошего, то и не очень расстроишься. Так что я выступаю за внешний пессимизм, но в глубине души нужно верить в чудо. А потому специалисты советуют мечтать. И учиться, учиться, учиться видеть хорошее – в людях, погоде, мире вообще.

Не бурчим, не ворчим

Итак, любят оптимистов. А кого не любят? Конечно, жалобщиков. У многих из нас есть стойкое убеждение, что пожалуешься – и тебе станет легче. Да, если жаловаться на какую-нибудь мелочь. А вот серьёзные неприятности вряд ли стоит актуализировать и как бы заново переживать.

И это правильная позиция. Американский психолог Аманда Роуз с коллегами провела интересное исследование среди студентов. У тех из них, кто чаще делился своими переживаниями, более высокий уровень тревоги и депрессии. Психологи сделали вывод: причиной тревожности «жалобщиков» является способ общения, который они назвали ко-руминация. Руминация по-русски – это пережёвывание каких-либо неприятных событий и эмоций.

Так что постоянно жаловаться себе дороже. Образ бедненького и несчастненького отталкивает окружающих. Эмоции заразительны – медицинский факт. Таких людей будут избегать, чтобы не заразиться.

Что ещё? От чего нужно обязательно избавляться?

Недавно приезжала моя замечательная подруга и сделала ценное для меня замечание: «Что ты ворчишь? Что-то ты ворчливой стала». Всё, берём на контроль! И не бурчим, и не ворчим.

Почему в старости люди ворчат? Это раздражение, которое спровоцировано изменением гормонального статуса. Всё начинается с изменения выработки гормонов, лет с сорока – сорока пяти. Наш организм покидают гормоны, которые обеспечивали в детстве, юности, молодости задор, радость и хорошее настроение.

Что приходится признать – характер с возрастом портится. Неужели это фатально и человек над собой не властен? Как быть, если решения за нас принимает мозг, нашим поведением управляет подсознание, а все наши эмоции определяются гормонами? А что же наше сознание? Оно нам тогда для чего?

Сознание как частичка Божественного разума – наша единственная надежда на то, что в старости мы будем жить благополучно.
Не бойтесь старости. Ваша старая