Жили мы тогда в СССР. Хорошее было время, жили не тужили. В гости ходили по-соседски, чай-кофе пили, дружили со всеми. И только с церковью у государства сложились напряжённые отношения. Государство отделилось от церкви, население страны почти полностью стало атеистическим (я в том числе). Но не все захотели отрекаться от Бога.

Я выросла именно в такой идеологически смешанной семье. Отец убеждённый атеист, а мама – верующая. Она получила хорошее образование, преподавала в институте, возглавляла кафедру. Однажды я случайно подслушала разговор мамы с подружкой, зашедшей в гости. Они сидели на кухне, а я была в соседней комнате, вот и слышала всё, о чём они говорили.

– Фима, ты ведь верующая? – спросила подружка маму.

– Да, верующая.

– И член партии?

– Да, партийная, – подтвердила мама.

– А как же ты это совмещаешь? – удивилась подружка.

– Я в партию вступила не по своей воли, – пояснила мама. – Была добросовестным сотрудником, это заметили. И предложили мою кандидатуру в члены КПСС. Отказаться нельзя, я же завкафедрой. А все руководящие кадры в вузах, сама понимаешь, обязаны быть членами партии. Вот так и живу с партийным билетом в кармане и с Богом в душе.

– А как же Сима? – спросила подружка, имея в виду меня. – Дочь ты планируешь приобщать к церкви?

– Нет, конечно. Мала ещё. Научишь её чему-нибудь, а она, дитя неразумное, возьмёт да и скажет об этом в самом неподходящем месте. И тогда её затаскают, с белого света сживут. Вырастет, во всём сама разберётся и найдёт свою дорогу к храму.

Однажды я захотела обновить интерьер квартиры, поменять обои. Подготовила всё для ремонта, купила рулоны, сварила клей из муки. Отодвинула от стен мебель, перетащив её в середину комнаты, и принялась за дело. Содрала старые обои, очистила стены. Вначале наклеила старые газеты, а потом, нарезав куски обоев определённой длины, клеила их на газетную подложку. Именно так в то время выглядела технология поклейки. Работа не сложная, но требующая определённого навыка и времени.

Управилась я к девяти вечера. Поужинав, почувствовала приятную усталость и удовлетворённость от проделанной работы. Решила лечь спать. Моя кровать стояла посередине комнаты, и такое её расположение меня не устраивало. Передвинув её головой к окну, а ногами к двери, я завалилась в постель, надеясь мгновенно уснуть. Полежала некоторое время с закрытыми глазами, но сон не шёл. Повернулась на бок и снова закрыла глаза. И опять сна нет. Перевернулась на другой бок, однако так и не смогла заснуть.

Открываю глаза и вдруг вижу – в моей прихожей стоит мужик и тщательно вытирает ноги о коврик. Кто он такой и как вообще здесь оказался? Входная дверь закрыта на два замка. Пригляделась, а это Борис Пастернак! Что за чертовщина? Я с Борисом Леонидовичем не была знакома. Да и умер он давно. Так кто же это?

В это время пришелец прошёл в комнату и сел на край кровати. Смотрю на него и вижу, что это вовсе не Пастернак, а мой сосед по дому, умерший два года назад. Затем лицо соседа поменялось, и я узнала в нём коллегу, тоже покойного. Коллегу сменил другой знакомый, также отошедший в мир иной. А после него, в свою очередь, я увидела ещё одного усопшего.

Пришелец, сидя на краю кровати, внезапно начал вытягивать своё туловище до потолка, а затем снова сжал его до нормальных размеров. От увиденного я остолбенела. Боялась пошевелить рукой или ногой, опасаясь случайного соприкосновения с пришельцем или встречи взглядами. А он, словно почувствовав это, стал пододвигаться ко мне, приближая свою морду к моему лицу. Ещё немножко, и мы посмотрим друг на друга в упор!

От охватившего меня ужаса я, сама не знаю как, перекрестила его. И произошло чудо – пришелец провалился сквозь пол! Ещё не веря своему счастью, я осмотрелась по сторонам. Окончательно убедившись, что в комнате никого нет, немножко расслабилась и стала ждать утра. Оно не замедлило настать – за окнами светало.

Что же случилось ночью? Желание понять это оказалось столь велико, что я в семь утра отправилась к подружке, соседке, жившей несколькими этажами ниже. Надеялась, что она мне всё объяснит. Соседка намного старше, по возрасту годилась мне в мамы. Её большой жизненный опыт дополняло неплохое интеллектуальное развитие. Муся, так звали соседку, работала переводчиком с испанского в редакции журнала «Новое время».

Несмотря на ранний час, Мусенька уже проснулась, и я выложила ей всё, что случилось ночью. Она внимательно выслушала.

– Мне трудно дать оценку тому, с чем ты столкнулась, я с подобным в жизни не встречалась, – призналась соседка. – Но думаю, что ты просто задремала и у тебя случилось видение. Так бывает. Человек проваливается в сон, и ему что-то чудится. А иначе как это можно объяснить? Сама подумай: как незнакомый мужик мог войти в закрытую дверь?

– Сама не знаю. Не могу понять, откуда он взялся. Только это было не во сне, а наяву!

– Может, у тебя случились галлюцинации? – предположила соседка. – От усталости.

– Сомневаюсь. Со мной всё в порядке.

– Тогда как объяснить, что лица покойников менялись? Как это могло происходить наяву?

– Я ничего не знаю! – вспыхнула я. – Знаю только, что я всё это видела и мне не показалось.

– Тогда скажи мне, раз ты всё видела: как можно вытянуть туловище до потолка, а потом сжать его до нормальных размеров? Или провалиться сквозь пол? У тебя, Сима, точно были глюки.

Ничего не оставалось, как уйти домой. Никогда раньше у нас с Мусенькой не возникало такого непонимания. Для себя решила, что никому больше рассказывать о происшедшем не буду. Надо ждать какого-то особого случая, который и даст ответ на все эти загадки.

Такой случай выдался, правда, его пришлось ждать несколько лет.

В советские годы у всех предприятий Москвы имелись подшефные колхозы и совхозы. Вот и у «Мосфильма», где я работала, был подшефный совхоз. По осени мосфильмовцы ездили на уборку урожая, помогали совхозникам. Однажды и я туда поехала.

Совхоз построил для нас удобные просторные общежития, но иногда места всем приехавшим не хватало. Тогда нас разбирали по домам местные жители. Мне тоже не хватило места, и меня приютила тётя Нюра. Мы с ней быстро сблизились, вечерами за чаем вели разговоры за жизнь. Говорили на самые различные темы.

Однажды коснулись темы потустороннего мира. И тут я вспомнила события той самой ночи. Тётя Нюра сказала, что у них в посёлке живёт одна женщина, то ли ворожея, то ли монашка, большой специалист в подобных вопросах. Я попросила тётю Нюру познакомить меня с ней. Тётя Нюра пообещала узнать, когда я могу пойти к той ворожее.

В назначенный день и час я вошла в дом. Меня встретила женщина, как мне показалось, лет шестидесяти, среднего роста, худощавая, одетая во всё чёрное. Я пересказала ей события той жуткой ночи. Она спокойным голосом, очень буднично заметила:

– К тебе бес приходил.

– Какой ещё бес? – опешила я от услышанного. – Бес – это сказочное существо, его нет в реальной жизни, как и Кощея Бессмертного, Бабы-яги или Змея Горыныча. Бесы живут только в фольклоре, в жизни их не бывает!
– Говоришь, не бывает, а сама его видела.

От этой фразы у меня холод пошёл по спине.

– Почему же тот бес пришёл ко мне? – спросила я.

– А у тебя вскоре после случившегося никто не умер? – уточнила ворожея.

– Да, умер. Отец.

– А ты ногами к двери не лежала в ту ночь?

Я сразу вспомнила, как отодвинула с середины комнаты кровать и поставила её головой к окну, а ногами к двери. Подтвердила, что лежала именно так.

– Никогда так больше не ложись, – велела монашка. – Человек при родах приходит в этот мир головой вперёд, а умершего выносят вперёд ногами.

– Бесы креста боятся. На кресте Христа распяли.

– Вот это да! А куда же он провалился?

– Бес ушёл в тонкий мир, который всегда рядом.

– Как страшно! А что нужно сделать, чтобы бесы не приходили?

– Надо быть с Богом, – посоветовала ворожея. – И ничего не бояться. Ты крещёная?

– Да.

– А крестик носишь?

– Нет.

– Надо носить, – покачала головой монашка. – И читать молитвы, тогда всё будет хорошо. Иди с Богом!

Она меня перекрестила, и мы простились.

Я вернулась в Москву. Постоянно мысленно возвращалась к той встрече с монашкой-ворожеёй, задумалась о многих вещах. И после этих дум многое поменялось в моей жизни. Атеистические позиции сильно пошатнулись, но называть себя верующей я ещё не могла. Чтобы стать верующей, мне недоставало каких-то аргументов, фактов, какой-то точки над i. И эти аргументы не заставили себя долго ждать.

Как-то возвращаюсь с работы днём, включаю телевизор, а там показывают научный симпозиум. На трибуне с докладом выступает моя любимица Наталья Петровна Бехтерева. Рассказывает странные истории, казалось бы, совсем не для научной аудитории.

Наталья Петровна говорила, что, когда похоронила мужа, спустя некоторое время он стал появляться на некотором расстоянии от неё. «Вижу, как муж ходит туда-сюда, – рассказывала Бехтерева. – Может, это галлюцинации после похорон? Но однажды во время такого явления рядом находилась моя домработница. Я её спросила, не видит ли она что-нибудь странное. Домработница посмотрела на меня и сказала спокойно: «Там ходит ваш муж. Нужно в церковь сходить и заказать за него молебен». После того как молебен заказали в храме, это явление прекратилось».

Я сразу поняла, что Бехтерева говорит о тех же вещах, с которыми столкнулась и я той жуткой ночью. Мне тогда казалось, что роднее и ближе Натальи Петровны у меня нет человека. Все мои сомнения были разрешены в один момент.

Теперь в моём доме висят иконы, звучат молитвы, горят свечи, пахнет ладаном. А ещё я нашла свою дорогу к храму, как и хотела когда-то моя мама.