Даже самый пустяковый сад нынче не обходится без ландшафтной фигурки. Заглянешь через любую ограду, а там или самодельный лебедь из автомобильной шины плывёт по озеру, сделанному из огромного старого таза, или растёт пальма из зелёных пластиковых бутылок, а то и леший из трухлявого сучковатого пня сидит насупившись. А уж про тощий мухомор, у которого шляпа из перевёрнутой дырявой миски раскрашена красными и белыми красками, и говорить неудобно.

У господ же всё серьёзнее, у тех фигурки в полный рост. Даже олени, медведи и другая дикая лесная живность. Бывают и африканские жирафы. А также сказочные гномы или, например, Змей Горыныч в натуральную величину. Хотя кто его вживую видел и измерял…

Затронуло это поветрие и меня. В моём саду, конечно, из-за безденежья фигурки скромные. Но тоже симпатичные: Баба-яга в ступе и с метлой на дереве пристроена, лягушки у пруда на гармошке и балалайке играют, на газоне россыпь разновозрастных зайчишек и ежей, а на старой яблоне, покрытой коричневым лаком, свило гнездо семейство рукотворных аистов… Поглядишь на всю эту красоту, и на душе радостнее.

Со временем стал я замечать за собой странную вещь. Как только выйду в сад, глаза сами начинают шарить по сторонам, выискивать свободное место, куда бы ещё пристроить какую-нибудь смешную фигурку.

Рядом с вымощенной камнем дорожкой у меня сохранился старый скрученный, как мускулатура в медицинском атласе, толстый ствол яблони. Спиливать под корень сухое дерево жаль, и я лишь аккуратно обпилил сучья и покрыл всё коричневым лаком. На сучьях развесил фонари, которые иногда зажигаю по вечерам. Очень красиво.

И вот увидел я в этом стволе крошечное дупло. Середина была трухлявая, и, когда пнул в это место ногой, дупло увеличилось. Если бы оно располагалось хотя бы в метре от земли, можно было бы туда поселить белочку, сову или ещё какую-нибудь птичку… Но оно располагалось прямо у земли. Долго я ломал голову, кого бы определить туда на жительство, но ничего толкового не придумал.

И вот как-то раз увидел на блошином рынке детскую игрушку в виде зелёной змеи. Глаза добрые, улыбчивые, а на голове небольшая золотистая корона.

– Королева змей. Сама бы играла, да уж года не те. Люди не поймут. А ты бери… уступлю, – засмеялась торговка, со стеснением прикрывая щербатый рот сухой ладошкой. Она из тех пожилых женщин, которые приходят на базар, лишь бы побыть на людях да почесать языки. – Всего сто рублей. Для тебя не деньги, а для меня праздник. Сложимся сейчас с Любушкой на чекушку, – подмигнула она соседке. – Так что давай, не скупись.

Ну как не уважить такую весёлую старушку?

– Да ты не бойся, – напутствовала бывшая хозяйка змеи, когда я принялся осторожно сматывать полуметровую покупку и прятать её в пакет. – Она не кусается… Мы с ней обе беззубые, – и они с подругой Любушкой громко захохотали.

«Королеву» я поместил в расширенное и освобожденное от трухи дупло, оставив снаружи только острую мордочку, увенчанную короной. Прелесть да и только!

И вот как-то раз приходит к жене её подруга Лиля, которая по вечерам обычно гуляет со своим пёсиком Жоржем. Дама она полная, габаритная. А собачка у неё маленькая и худенькая, не в хозяйку.

– На улице пыль, смог, дышать нечем, – пожаловалась Лиля, как только очутилась в саду. – А у вас здесь такой аромат. Надышаться не могу. Лепота-а-а, – произнесла она с чувством знаменитую фразу из фильма «Иван Васильевич меняет профессию».

И они пошли с женой по дорожке. Впереди на коротком поводке семенил своими короткими ножками Жоржик – принюхивался к цветам, мотал головой, чихал.

– О-о, какие пионы! Гладиолусы! Розы! – громко восторгалась подруга, с преувеличенным интересом оглядываясь по сторонам.

В это время я сидел в садовом домике за ноутбуком. Её слова лились мне елеем на душу. Какому садоводу-любителю не понравится, когда хвалят его облагороженный сад. Я даже стучать по клавиатуре перестал. В эту минуту всё и произошло.

Жоржик нос к носу столкнулся со змеёй. Он испуганно тявкнул и отпрянул в сторону. Лиля, которая на него чуть не наступила, рассерженно взглянула вниз и тоже увидела змеиную голову. На миг ей даже показалось, что змея зашипела и вот-вот ужалит. Тяжеловесная женщина в ужасе отшатнулась, запнулась босоножкой за кашпо с орхидеей, не устояла на ногах и плюхнулась в маленький искусственный пруд, подняв огромный фонтан брызг. Когда Лиля падала, то взмахнула рукой с коротким поводком, и легковесный Жоржик, описав плавную дугу, с визгом улетел в кусты малины.

Чуть не свалив ноутбук на пол, я метнулся к Лиле, чтобы помочь ей выбраться из воды.

– Не убилась?

– Да иди ты! – сердито ответила она, взглянув в моё лицо. – Тоже мне спасатель.

Как я ни крепился, всё же не выдержал и захохотал. Понимал, что нехорошо, но остановиться никак не мог.

– Я же не специально, – повинился я перед ней сквозь приступы хохота, видя, что Лиля обиделась всерьёз.

– А чего же тогда хохочешь как ненормальный? – спросила она, испытующе глядя на меня.

Логика в её словах, если честно, присутствовала. Но кто бы не рассмеялся, глядя на эту роскошно одетую женщину, выглядевшую в своей обвислой шляпе, словно мокрая курица.
Чтобы не сердить её ещё больше, я повернулся и, судорожно вздрагивая от смеха плечами, пошёл вызволять из кустов находившегося в полуобморочном состоянии Жоржика.