Недавно скончалась моя старшая сестра. Несколько лет она не могла нормально ходить, передвигалась только немного и обязательно с опорой, а последнюю пару лет и вовсе почти не выходила из дома. Она не посещала  храм, говорила, что маловерующая. В путешествиях, будучи ещё здоровой, иногда заходила в церкви, но лишь в качестве любопытной туристки, не более того. Однако при всём своём поверхностном отношении к вере красивый серебряный крест с шеи сестра не снимала.

Когда она всерьёз занемогла, я предлагала пригласить священника, чтобы он её соборовал. Сестра с интересом меня выслушала, но не соглашалась, хотя ей всегда нравились мои рассказы о паломничествах, визитах в дальние монастыри, о дружбе с батюшкой. Однако она так и не смогла прийти в храм, исповедаться и причаститься.

Я, впрочем, не настаивала на этом. Тут тонкое дело, подобные вопросы в определённые моменты жизни человек должен решать сам и только сам. Подозреваю, сестра поступала так, поскольку боялась своей дочери, убеждённой атеистки, с крайней неприязнью относящейся к церкви. Дочь ухаживала за ней, и больная мать, конечно, не хотела портить отношения из-за гипотетических визитов в храм.

В последний год сестра всё чаще подводила итоги своей жизни. Вспоминала, когда поступала плохо, и плача рассказывала мне об этом по телефону. Поведала, как однажды муж заставил её отвезти подальше старую кошку, которая от возраста стала везде гадить, даже в их постель. Супруг пригрозил, что если она не согласится, то он сам привяжет кошке камень на шею и утопит в реке. Сестра подчинилась, поскольку муж был для неё всем. Рыдая спустя сорок лет после происшедшего, рассказала мне об этом грехе. Также признавалась и в других проступках: как нагрубила матери, как несправедливо кого-то обвинила.

Я внимательно выслушивала эти своеобразные исповеди. Позже поговорила со священником, спросила его, как относиться к подобным излияниям души, ведь человек не хочет исповедаться, как положено, в церкви, но при этом всё равно кается. Батюшка ответил, что Бог смотрит на человеческое раскаяние по-своему и что, скорее всего, исповедь сестры принята.

На похоронах я ожидала, что вот-вот приедет священник, подойдёт к усопшей, тем более что в гроб сестре на шею надели её крест, положили, как всегда это делают, иконку Богородицы и отпечатанную молитву. Правда, отпевания семья так и не заказала.

Подхожу к дочери сестры, спрашиваю, почему мать не отпевают. А она, холодно пожав плечами, ответила, что это ерунда, мама в церковь не ходила и ни к чему всё это. Что я могла поделать? Огорчилась, конечно, но больше разговор на эту тему заводить не стала. К чему переубеждать людей, отрицающих Церковь?

Шли дни, и с какого-то момента сестра начала мне сниться. Являлась во снах молодая, стройная, как в юности, молча стояла чуть поодаль и смотрела на меня. Я посоветовалась со священником, и батюшка сказал, что всё это неспроста – кроме меня, по всей видимости, никто отпевание сестры не организует. Тогда мы с младшей сестрой объединились и решили заказать заочное отпевание. Так можно делать, когда покойника по тем или иным причинам нельзя отпеть в день похорон.

Я написала батюшке из нашего городского храма, многодетному отцу, он согласился помочь. Определил день и уже сегодня рано утром приехал ко мне домой – так ему удобнее всего. Да и мне тоже пока тяжеловато посещать храм после недавно перенесённой болезни. Хотя езжу в церковь иногда.

Батюшке, правда, пришлось для отпевания чуточку перекроить свой график. Понимаю, что мы добавили ему немного головной боли, но что тут можно поделать? Он приехал ко мне в 7.30 с младшей дочкой лет шести, восьмым по счёту ребёнком. По средам священник возит её в бассейн, а по дороге получилось заехать ко мне.

Его дочка, уже серьёзная девочка, вежливо поздоровалась со мной, сняла туфельки и прошла в комнату. Отец надел поручи, епитрахиль, расположился у стола, возжёг кадило от газовой конфорки на кухне и отпел мою сестру. Я стояла рядом, а девочка, привыкшая к службам папы, смирно ожидала окончания обряда на диване. От предложенного завтрака они отказались, а пожертвование я отдала, загодя узнав в храме, сколько стоит заочное отпевание.

Освящённые на отпевании две горсточки благословенной земельки вместе с пеплом от сгоревшего ладана следовало, как и полагается в таких случаях, отвезти на могилку сестры и рассыпать на ней в форме креста. Что мы и решили сделать с младшей сестрой, пока не лёг первый снежный покров. А ещё мы договорились, что не поставим об этом в известность никого из семьи старшей сестры. Ни к чему волновать людей.

Своим же близким, которые присутствовали на похоронах и видели, что сестру не отпели, я сказала, что, если со мной поступят так же, то я к ним с того света приду и отругаю самыми нецензурными словами. Делайте что хотите, но чтобы меня отпели. Где угодно – на кладбище, дома, в морге – отпевание должно состояться.

Муж говорит, что меня, наверное, не один священник отпоёт, а сразу три примчатся.

Позже мы отвезли освящённую земельку на могилу сестры. Я сдвинула в сторону пустую тарелку со следами какого-то угощения и стакан с прозрачной жидкостью, видимо, там была налита водка. Рассыпала на могиле землю крестом. Моя земля была чёрной, она резко контрастировала с относительно недавно вскопанной рыжей глиной, которая покрывала могилку, и, разумеется, не успела зарасти травой. Затем, после всех необходимых процедур, аккуратно вернула посуду на место.

Это не моё дело – пусть семья сестры устраивает здесь всё, как считает нужным. А мы с младшей сестрой просто выполнили свой долг, простились с родным человеком ещё раз. Как раз успели отпеть её до сорока дней.

Ночью я снова увидела сестру во сне и снова как бы со стороны. На этот раз сестра стояла в каком-то новом светлом платье и улыбалась мне.

Не знаю, взаимосвязаны ли эти события, но сегодня приехал ко мне в чужой переноске кошачий подкидыш. Это, как сказал мой батюшка, котик, но мне кажется, что всё-таки кошечка. Мелкий худой зверёныш, белый с бежевыми пятнами, трясущийся от страха. На вид месяца два, не больше. Чаще молчит или пищит еле слышно. За весь день слышала тихий писк не более трёх раз. В руках постоянно обвисает тряпочкой. Пригреется и лежит на руках или у мужа под боком. Самое неожиданное – у котика только половина хвоста. Похоже, хвост отдавили дверью или котик как-нибудь ещё травмировался. Не от рождения, явно что-то случилось.

Вот этот клочок шерсти и косточки мне и предстоит откормить до состояния толстого счастливого кота, как я и обещала Господу за то, что осталась жива после операции. Но, возможно, котофея придётся сперва как следует пролечить. На первые дни мы уже купили для котика всё необходимое. А долго ли он будет привыкать к нам, неизвестно. Пока что прячется от глаз при любом удобном случае – не найти. Ну, раз обещала, буду пытаться выходить – всё-таки живая душа. Лишь бы у меня не возникло аллергии.

А ещё батюшка советует взять домой в компанию к котику маленькую собачку. Котик будет меня лечить и согревать, а собачка – заставлять двигаться и гулять. У батюшки уже даже есть кандидат, его предоставит заводчик такс – как раз на такой случай.

После этих рассказов у меня каждый раз с лица долго не сходит улыбка. Каким-то чудом этот взрослый мужчина за сорок умудряется радоваться жизни, как юный пионер. Вернее, как дитя Божие. И меня заражает такой же радостью.