– Я ведь с детства знала, что у меня будет сын, – рассказывала мне Дамира Константиновна. – Даже имя знала! Помню, училась в восьмом классе, идём с подругой из школы, я вдруг остановилась, аж сердце зашлось. Так застучало, как от предвкушения встречи с любимым человеком или в ожидании торжества. Я почувствовала его! Будто тот, с кем судьба когда-то развела, находится где-то рядом! И я подруге сказала: «У меня скоро будет сын. Его зовут Вовочка».

Подруга посмеялась надо мной – мол, какой сын, что ты придумала! Мы ещё в куклы тайком играли. На мальчишек хоть и поглядывали, но не как на отцов своих детей. Рано ещё.

Я окончила школу, уехала в Тюмень. Выучилась на повара и собиралась ехать на Север по распределению. Но случайно на танцах встретила парня, который только вернулся из армии. Анвар проводил меня до дома, а у калитки вдруг резко развернул к себе и жарко поцеловал. Сказал, что влюбился с первого взгляда и я теперь только его.

Я посмеялась, нырнула в калитку и закрыла её за собой. Кто бы знал, чем обернётся эта встреча.

Рано утром я отправилась на аэродром, чтобы на маленьком самолёте лететь на Север. Раньше всё было просто: получил билет – топай по полю до самолёта. Вошла, села на своё место и тут увидела Анвара. Он мчался по лётному полю с цветами. Вбежал в салон, упал на колени, закричал, чтобы я не уезжала, иначе он не сможет жить без меня! Рыдал, обнимая мои ноги. Мужики с трудом вывели его из самолёта.

И я улетела.

Отработала три года на Севере. Анвар писал первое время, потом письма приходили всё реже и реже, пока не иссякли совсем.

Вернулась в Тюмень. Сняла квартиру у той же бабушки, у которой снимала, пока училась на повара. Первым делом отправилась к подруге, она работала парикмахером. Ленка обрадовалась, а пока приводила мои волосы в порядок, рассказала про Анвара: мол, не женат, ни с кем не встречается.

А мне-то что? Не очень-то я хотела с ним пересекаться. Странный какой-то, как мне показалось.

Вечером Анвар пришёл – Ленка рассказала ему, что я в городе. Пригласил в кино. Я зачем-то согласилась. Весь сеанс Анвар шептал мне на ухо, как он меня любит, как ждал. Пошёл проводить домой, затащил за угол и, зажав мне рот, сделал своё дело.

Стыдно, ох, как стыдно мне было! Не кричала, потому что рот закрыл.

Уехала в свой родной посёлок, чтобы спрятаться. Через несколько недель выяснилось, что я беременна. Мать сказала: «Как ребёнка заделала, так мужа себе и ищи, чем быстрее, тем лучше. Не позорь перед селом».

И пришлось мне идти на попятную. Сдалась. Сама приехала к Анвару. Сказала про ребёнка. Он так радовался! На руки меня поднял, кричал: «У меня будет сын!»

Вот и свадьба. Я без настроения – токсикоз, гостей нет. Расписались да поехали домой к Анвару. И только мы вошли в дом, муж и жена, не успела я снять с себя подвенечное платье, как Анвар ударил меня. Сначала по лицу, потом по голове. Я даже не успела крикнуть. Он наносил удары и приговаривал, что жена должна бояться и уважать своего мужа и теперь у меня будет другая жизнь!

Потом утащил в спальню и изнасиловал. Говорил, это за то, что заставила его страдать целых три года.

Эту историю Дамира Константиновна рассказала мне внезапно. Женщина в те дни плохо себя чувствовала, и, возможно, ей очень хотелось излить душу. На этом месте она, тяжело дыша, прервалась. А я молчала. Ждала.

– Началась моя другая жизнь, – продолжила Дамира Константиновна. – Замужняя. Я никому не рассказывала, что творится у меня дома. Устроилась поваром, работала исправно. Каждый вечер муж приезжал за мной на рабочей машине – он был водителем. На людях весельчак и балагур, всегда с букетом полевых цветов или с какой-нибудь конфетой. При свидетелях говорил, что пришёл за самой прекрасной женщиной на свете, целовал мне руки, брал под локоток и вёл к машине.

В такие моменты все женщины на работе умилялись и завидовали, а у меня тряслись поджилки. Потому что я знала, что меня ждёт дома.

Обычно он бил головой. Как футболист. Разбегался и со всего маху головой в голову, спину, грудь. Я старалась прикрыть живот, но не всегда успевала. Он запрещал мне подавать голос. Если я пыталась кричать, бил ещё сильнее и дольше. Поэтому я терпела молча.

Когда срок стал совсем большим, Анвар начал ходить налево. И заставлял, чтобы я его собирала на гулянку. Чтобы гладила одежду, одевала, застёгивала пуговицы на рубашке, провожала. Он даже не скрывал, куда идёт и к кому.

А когда возвращался, заставлял мыть его. И я носила вёдрами воду, грела её. Он вставал в таз посреди кухни, а я поливала его водой, мыла его тело в царапинах и засосах. А он в этот момент рассказывал, какая женщина с ним была, как она любила, какая у неё фигура, грудь, ласки. Не то что я…

От стресса роды начались раньше срока. Я знала, знала, знала, что это мой Вовочка! С первого мгновения, как только увидела, поняла – это он! Тот самый, кого столько лет ждала!
Даже одноклассница бывшая позвонила, спросила, дождалась ли я, точно Вова, а не Слава или Ваня какой-нибудь?

С появлением Вовочки моя жизнь изменилась. Появилось желание жить. И даже побои стали привычными. Мне было всё равно, ходит мой Анвар налево или нет, что он делает вне дома. У меня был Вова! Мой Вова.

Так мы прожили три года. Я из простых поваров стала заведующей комплексом. Анвар продолжал работать в бригаде водителем. В очередной раз муж вечером избил меня. А трёхлетний Вовочка не испугался, не стал прятаться, а кинулся меня защищать. Тогда впервые мелькнула мысль: надо что-то делать. Не так я хотела растить ребёнка.

А тут соседка Света ко мне подошла. Сказала, что любит моего мужа. И что счастьем делиться надо. Я вон какая счастливая, всё у меня есть: и на работе уважение, и зарплата повышенная, и ребёнок, и любящий муж. Делиться надо. Особенно мужем. И что они с Анваром уже год как встречаются.

Я усмехнулась. Дурочка, неужели не слышала, как он почти каждый вечер меня воспитывает? То ещё счастье. Сказала ей: «Да забирай!»

А вечером муж привёл Свету к нам домой, сказал, что она будет жить здесь, спать на моём месте. И при ней меня избил.

Я дождалась, когда они уснут, взяла верёвку, пошла в сарай. Сотворила петлю, накинула её себе на шею. Я так устала от этой жизни! И вдруг как оголённый провод в мозгу: Вовочка! Как он? Моя кровиночка, мой свет! Разве будет его любить эта Светка? А муж? Он как отец никудышный, отдаст в детский дом, и всё! Вспомнила, как ждала Вовочку ещё в восьмом классе, так неужели я сдамся?

Сняла петлю, вернулась домой. Схватила Вовочку и помчалась к матери. Ночью, в чём была. Рассказала ей всё, просила помощи. Мать сначала не поверила. Настолько Анвар на людях был другим, настолько мне было стыдно жаловаться. Да и то, что позволила ему овладеть мною до свадьбы, – тоже позор.

Спасибо матери, поняла. А может, всё-таки и раньше о чём-то догадывалась, просто не вмешивалась. Прежде многие так жили. Дала денег, помогла спрятаться, забрать документы.
И я уехала в другой город, начала жизнь с Вовочкой. Не сразу всё получилось, но никто больше не поднимал на меня руку.

– Анвар не искал вас? – спросила я Дамиру Константиновну.

– Сначала обрадовался, что я исчезла, ведь новая жена появилась. Но Светка быстро сбежала от него. Примерно через пару месяцев. Потом у него были ещё жены, но в селе быстро слух о его галантности развенчали. Другим женщинам было не стыдно рассказывать о нём правду.

А я для себя уяснила одно – нельзя жить стыдом. Он разрушает только тебя! Другим вообще всё равно. Анвар звонил мне каждый Новый год, говорил, что любит, что я самая настоящая его любовь. До самой смерти звонил. Так и умер в одиночестве, всеми брошенный.

Через семь лет после бегства я вышла замуж за спокойного, хорошего мужчину. От него у меня два сына, и я их люблю. Но Вовочку люблю больше всех. Я знала его ещё до рождения и уверена, что мы снова увидимся в другой жизни. Да и чувство вины у меня перед ним – за те три года.

Я всё это время молчала, давая женщине выговориться.

– Вот такая странная любовь, – закончила свой рассказ Дамира Константиновна. – Кто её только придумал? Одна радость, Вовочка скоро в гости приедет. Люблю его, сил нет. Обниму, и можно жить ещё какое-то время. До следующей встречи.