На юге Швейцарии есть местечко под названием Нидервальде. Сейчас там официально проживает всего 45 человек, а двести лет назад население составляло 123 жителя. В деревне нет и не было ничего, кроме десятка домишек и классических альпийских пейзажей вокруг – горы, луга, пасущиеся стада коз. Одним из самых состоятельных нидервальдцев был некий господин Риц, фермер, глава большого клана, состоявшего из резчиков по дереву, а также мастеров художественной ковки. В местной церкви до сих пор сохранился алтарь, созданный Рицами.

Когда 23 февраля 1850 года в семье мастеров родился 13-й ребёнок, мальчика назвали громким именем Цезарь в расчёте продолжить славу рода. Сын, однако, разочаровал отца уже в раннем детстве. Никаких художественных талантов у мальчика не наблюдалось. Был он откровенным лоботрясом, годным только на то, чтобы кое-как пасти коз.

Отец не терял надежды и, как только Цезарю исполнилось 13 лет, отправил его в иезуитский колледж. Мол, пусть освоит науки и выучит французский язык. У иезуитов Цезарь тут же возглавил список самых плохих учеников. Через три года его выставили по причине полного отсутствия прилежания.

Отец не сдался и отправил 16-летнего оболтуса к приятелю в отель городка Брига учиться мастерству сомелье. Вскоре, однако, тамошний хозяин тоже выгнал пацана взашей, снабдив напутствием: «Ты никогда ничего не добьёшься. Для этого нужны сноровка и особое чутьё, а у тебя этого просто нет».

Возможно, именно тогда Цезарю и стало по-настоящему обидно. Отец уже махнул на него рукой, и юный Риц зажил самостоятельной жизнью. Поначалу вернулся к иезуитам, где подрабатывал то официантом, то сторожем, то прислугой. Получив небольшое денежное вспомоществование от отца, в 17 лет он отправился искать счастья в Париж.

То был 1867 год. В Париже шла Всемирная выставка, и юный Цезарь, назвавшийся на французский манер Сезаром, был потрясён невероятным для провинциала блеском великого города. Впервые в жизни лоботрясу всерьёз чего-то захотелось – во-первых, остаться в Париже, а во-вторых, добиться успеха.

Хобот под соусом

Он устроился во второсортный отель в должности «прислуги за всё». Мыл полы, таскал вещи, чистил обувь. Но это был уже совсем другой Сезар. Теперь отельное начальство восхищалось его редкой сметливостью, отличной памятью на мелочи и, главное, искренней готовностью исполнить любое желание постояльцев.

Карьера Рица пошла наконец в рост. Сначала его сделали помощником официанта, потом официантом. Ресторанная жизнь так понравилась Сезару, что он ушёл из отеля и начал свой собственный путь с низов общепита.

Первым местом работы оказалось дешёвое бистро для рабочих. Потом он перебрался в ресторанчик, где подавали комплексные обеды для служащих. И, наконец, выпала удача – он попал в ресторан в самом центре Парижа, всего в одном квартале от площади Согласия. Тут парень осел основательно, быстро пройдя путь от официанта до управляющего. В 19 лет последовал новый скачок в карьере – Риц попал в знаменитый «Лё Вуазан».

Это был один из лучших ресторанов Парижа, который славился тонкой кухней и элитарной публикой. Классики французской литературы Теофиль Готье, Александр Дюма, Жорж Санд, звезда сцены Сара Бернар – вот кто теперь сидел за столиками, вокруг которых легко парил улыбчивый и любезный 19-летний красавец Сезар.

Казалось, жизнь удалась. Но шла франко-прусская война, войска неприятеля подошли к Парижу, перебои с продуктами грозили превратиться в голод. Мастера высокой кухни из «Лё Вуазан» старались как могли. С очаровательной улыбкой Риц подавал гостям ресторана самые изысканные блюда, например, слоновий хобот под соусом. Ещё вчера обладатель этого хобота гулял по своему вольеру в парижском зоопарке, но, поскольку никакого другого мяса в городе не осталось, слоном пришлось пожертвовать.

В 1873 году из голодного Парижа Риц перебрался в благополучную Вену и устроился в ресторан «Три брата-провансальца». В Вене как раз шла очередная Всемирная выставка, и опыт Сезара оказался кстати. Его многолетняя бедность закончилась.

Сюда стекаются богачи

Риц проявил редкую изобретательность по части организации всего, что могло поразить избалованную публику. Теперь можно подумать и о себе. В Вене Сезар влюбился в австрийку Мари-Луизу и сочетался законным браком. У четы родилось двое сыновей.

Теперь его звали управляющим в лучшие отели и рестораны Европы. Более десяти лет он служил нескольким господам сразу – в «Гранд-отеле» в Монако и «Национале» в Люцерне. Летом работал на южном побережье Франции, а зимой отправлялся в швейцарские Альпы. Он всегда был там, куда следовали толпы скучающих богачей. Только любезнейший господин Риц мог сделать так, что восхищались даже самые пресыщенные люди. Он будто умел читать мысли, замечая малейшие детали, слыша неслышимое и наблюдая невидимое. Он всегда предлагал то, чего гостю хотелось в этот момент. Оказывался рядом при малейшем затруднении, которое мгновенно разрешал.

Гости быстро усвоили: там, где господин Риц, все чувствуют себя прекрасно. Неплохая репутация для отельера!

Во время скитаний Рицу пришла в голову гениальная идея – кроме шикарных отелей, в европейских столицах есть непаханое поле сезонных заведений, куда стекались богачи, желая развлечься в горах и у моря. Однако отелей с высоким уровнем комфорта – раз-два и обчёлся. И Риц отправился поднимать целину.

Тут-то и произошла история, которая сделала из Сезара настоящую легенду профессии.

Дело было в Швейцарии в отеле «Риги-Кульм», куда Рица пригласил его знакомый господин Вебер директором ресторана. Отель, расположенный на живописном склоне горы Риги, был весьма популярен. Однажды в сентябре, как часто бывает в горах, погода резко испортилась. Набежали тучи, задул ледяной ветер, и повалил снег. Температура с летнего плюса упала до минус восьми градусов.

Тут же выяснилось, что отопление в отеле не работает. Как назло, в тот день в «Кульм» должны были заселиться сорок иностранцев, которые уже несколько часов боролись со стихией, надеясь согреться в отеле. Все гости – богатые американцы. На кону оказались репутация и само существование заведения.

В «Кульме» между тем царила паника. Быстро починить котёл было невозможно. Отправить замёрзших людей назад – тоже. И тогда на сцену вышел Сезар Риц. Он приказал вынуть из декоративных медных ваз все пальмы и набить пустые горшки раскалёнными углями. Эти импровизированные печки были расставлены во всех комнатах отеля. Столы для обеда Риц велел перенести в маленький зал, а ещё – раскалить кирпичи, завернуть их в одеяла и разложить на скамеечках для ног, чтобы гости согрелись. Из меню были убраны все холодные блюда.

К вечеру согревшиеся и довольные путешественники только и говорили о находчивости Рица.

Информация деликатного свойства

После этого на него обратил внимание архитектор, богач, аристократ и неудачливый отельер Альфонс Пфиффер. Он пригласил Сезара в свой теряющий клиентов отель «Националь» в надежде превратить его в процветающее заведение. Рицу это удалось. «Националь» стал модным местечком, куда стекались сливки европейского общества. Но Рицу этого уже было мало. Теперь он вынашивал мечту о собственном отеле, где мог бы развернуться по-настоящему.

Он арендовал отель «Чёрная скала» на побережье недалеко от Трувиля и тут же прогорел.

Всё вернулось на круги своя. Риц совмещал работу в разных гостиницах, в том числе «Гранд-отеле» Монте-Карло. Это особое место, куда съезжались не просто богачи, а королевские особы Старого Света. Там Риц удостоился чести принимать английского принца Уэльского, будущего короля Эдуарда VII. И в результате невольно оказался посвящён в некоторые тайны жизни английского двора. Эдуард частенько обращался к Рицу с просьбами, которые, мягко говоря, не соответствовали статусу лица, воплощающего святость монархии. Сезар неизменно исполнял всё с таким почтительным хладнокровием, что принц быстро сообразил – этого человека надо иметь в виду, он не подведёт и не допустит утечки информации.

Деликатность бывшего козопаса оценили и другие коронованные особы Европы.

Такая репутация пошла Рицу на пользу. В 1888 году он совершил ещё один рывок в собственной карьере. Опередив около 50 претендентов, выкупил перспективный отель в Баден-Бадене. К тому моменту слава Рица была настолько прочна и незыблема, что ему помогали самые высокопоставленные лица Европы. У конкурентов не оставалось шансов.

Баден-Баден стал экзаменом даже для опытного Рица. Его главным козырем являлось умение обслуживать аристократию, то есть чётко понимать, в какой момент его гости желают оказаться на виду и блистать бриллиантами, а когда – спрятаться в тени. Теперь его клиентами были германский император, многочисленные князья и чуть ли не весь генералитет Европы.

Куда Риц, туда и я

После успеха в Баден-Бадене Рица уже было не остановить. Богачи нуждались в нём, а он нуждался в них. Следующим шагом наверх стал «Отель де Прованс» в Каннах. И снова оглушительный успех. Риц вошёл в моду и обладал огромными возможностями.

Следующим местом своего триумфа он наметил Лондон. Но подходить к этому плану надо было с умом. На рубеже XIX–XX веков англичане являлись признанными законодателями моды. А ещё они любили путешествовать. Агата Кристи недаром описывала «Восточный экспресс», уединённые отели в горах и приключения на Ниле. Во всех этих экзотических местах главными клиентами являлись именно англичане. За ними, кряхтя и ругаясь, тянулись и домоседы из континентальной Европы, а главное – богатые американцы. Роскошные отели стали местом международного паломничества. Туда стекались путешественники, в чьих карманах было больше золота, чем ума в голове.
Лондонский «Савой» превзошёл все ожидания, перевернув представление о правильном и модном образе жизни. Риц изучил местные английские традиции, правила поздних обедов, меню, винных карт – и сделал всё по-своему. Только Рицу удалось убедить консервативных англичан, что можно без потери комфорта нарушить вековой британский обычай обедать дома. Гораздо приятнее делать это в роскошном ресторане «Савой».

С тех пор у Рица обедал весь высший свет Лондона, а также те, кто хотел хотя бы на час к нему приобщиться.

После успеха «Савоя» в моду вошёл космополитизм, а имя Рица стало безусловным знаком качества. Правда, собственником «Савоя» был не Риц, а некий антрепренёр Ричард Карт. Этого самого Карта раздражало, что, кроме его «Савоя», Риц развивает и свои собственные проекты.

В 1898 Рица уволили, обвинив в краже вина, что являлось сущей бессмыслицей. Этот некрасивый жест не пошёл Карту на пользу. Принц Уэльский, узнав об увольнении старого друга, произнёс знаменитую фразу: «Куда Риц, туда и я». И светское общество в «Савое» сильно поредело.

Путин – это модно

Дальше были Рим и, наконец, снова Париж, где Сезар открыл гостиницу под своей собственной фамилией – «Риц». Всюду ему сопутствовал успех. Теперь аристократия Европы, в чьи маленькие секреты Сезар давно был посвящён, не просто пользовалась его услугами, но признала равным себе. Среди близких друзей отельера числились короли, финансовые магнаты, императоры и сам папа римский. К 1902 году империя Рица насчитывала более 20 отелей в Лондоне, Франкфурте, Риме, Париже, Висбадене, Монте-Карло, Люцерне. В его планах было расширяться за счёт Каира и Мадрида. Сезару был всего-то 51 год – возраст расцвета для делового мужчины.

Но судьба распорядилась по-другому. Лондонский «Карлтон», очередное приобретение Рица, ожидал приезда старого друга Эдуарда, теперь уже короля Великобритании. Внезапно выяснилось, что его величество заболел и приём не состоится. Новость так потрясла Рица, что он упал в обморок.

То был первый нервный срыв, а потом они часто повторялись. Управление отелями перешло к жене Мари-Луизе и Огюсту Эскофье, старому другу и знаменитому «королю поваров и повару королей». Рассудок Рица стал постепенно угасать. Нервные срывы преследовали его. В 1903-м произошёл новый приступ, в 1906-м – ещё один.

Сезар уже мог жить только в лечебнице для душевнобольных в Лозанне. Тем не менее его империя продолжала расти. Он умер в октябре 1918 года на родине, в Швейцарии. Незадолго до этого скончался его сын. Потрясённая Мари-Луиза отошла от дел, а новый владелец сети, младший сын Карл, к отцовскому делу был совершенно равнодушен. Империя Риц пришла в упадок. Её хозяева менялись на протяжении всего XX века, пока в 1999 году она не вошла в состав ведущей отельной компании «Мариот».

И всё же богачи всего мира сохранили вечную память о гениальном козопасе. Именно он сумел украсить последние годы предвоенной Европы шедеврами изящества и той печальной роскошью, которая стояла на пороге трагического краха. Ушла роскошь, а вместе с ней ушёл и старый мир.

Кстати, о бессмертии имени Рица можно судить ещё и потому, что в английском языке эта фамилия стала синонимом слова «престижный». В 1929 году американский композитор Ирвинг Берлин написал знаменитую песню «Путтин он Риц» (Puttin’ on the Ritz), которая стала настолько популярной, что быстро превратилась в джазовый стандарт. Название песни дословно переводится «Одеваться модно и дорого» – то есть как принято в отеле и ресторане «Риц». Автор музыки, кстати, родился в Российской империи в Витебской губернии.

Песенку «Одеваться модно» в своё время перепели все звёзды американской эстрады от Фреда Астера и Кларка Гейбла до Эллы Фицджеральд и Майкла Джексона, а советский телезритель знает её в исполнении голландского певца Тако. Помните его трость и белые перчатки?

Мелодия звучала в десятке фильмов и, наконец, стала считаться неофициальным гимном Голливуда. Естественно, созвучие английского слова puttin’ («одеваться») с фамилией действующего президента России не могло остаться незамеченным. Это сходство обыграл американский режиссёр Стивен Фрэнкс в сериале «Ясновидящий». В одном из эпизодов герои сериала входят в ресторан Нью-Йорка, который называется Putin on the Ritz, что означает «Путин в моде».