Недавно я в очередной раз легла на поправку здоровья в круглосуточный стационар «Прилесье» и обнаружила, что моё кардиологическое отделение почему-то соединили с бывшим специализированным урологическим отделением. Возможно, поэтому матрасы в моей палате номер 454 жутко воняют мочой.

Чтобы не задохнуться, я вынуждена была постелить на матрас байковое шерстяное одеяло, сложив его вдвое, и уже потом застелила постель простынёй и пододеяльником. Кстати, бельё постоянно съезжает с этих синтетических матрасов, приходится сто раз на дню всё поправлять.

Наша палата – на трёх пациенток. В ней не производилась уборка пять дней – с понедельника по пятницу! Санитарки в ординаторской долго препирались, кому полагается мыть у нас пол, галдели, но так ничего и не сделали.

Далее. У прикроватных тумбочек отсутствуют ручки. Мы что, пациенты психдиспансера? Кажется, их безопасность обеспечивают таким образом. А ещё на окнах отсутствуют шторы – пришлось вешать собственную пелёнку, пришив к ней петли из ниток. Так санитарка обвинила меня в том, что я расковыряла щели во фрамуге! Разумеется, это не так.

Щелей в том окне предостаточно, и из них торчат куски скомканной туалетной бумаги. То есть пациентам по ОМС эта самая бумага не положена, а вот щели ею задраивать можно. Хоть плачь, хоть смейся. Плюс ко всему форточка завинчена наглухо. Мы вдвоём с ещё одной женщиной по очереди пытались отвинтить колёсико – не получилось ни у кого.

В туалете ёмкости для ершей стоят всегда сухие – без средства дезинфекции. Мы, пациентки, по очереди привозим эти средства с собой из дома в своих пузырьках. И, представьте, даже простыни нам не положены, если не остаёмся ночевать в этом бедламе! А о какой ночёвке может идти речь, если в больнице плюс ко всему вышеперечисленному нет горячей воды, в туалете не работает розетка, которая необходима хотя бы для того, чтобы просушить волосы феном. Поэтому мы втроём на ночь уезжаем домой.

При этом каждый день слышим, как громко и долго медсестра возмущается тем, что пациенты опаздывают на измерение давления к семи часам утра. А доберись-ка ты, безлошадный человек, из другого района города, если общественный транспорт начинает ходить с шести-семи утра! У меня, жительницы того же района, где находится больница, на дорогу уходит целый час. А из других районов надо все два часа добираться. Многие вообще живут за городом.

Так во сколько надо встать пациенту круглосуточного или дневного стационара, чтобы как штык быть в семь утра на посту в кардиологическом отделении?

Теперь о столовой при стационаре. Я её уже описывала в вашей газете («Царство пофигизма», №9, 2023). Так вот, ничего в этом «пищеблоке» не изменилось, воз и ныне там. В нём всё те же скатерти, а поверх них – всё те же засаленные клеёнки. На столах неизменные тарелки со щербинами и гранёные стаканы, на которых синей краской нанесены цифры – номера столов. В тех же стаканах торчат алюминиевые ложки и вилки. Нет ни солонок, ни перечниц, ни салфеток, ни чайных ложечек. К чему роскошествовать? В упомянутых стаканах людям здесь подают всё тот же чуть подкрашенный кипяток, который трудно назвать чаем.

Работницы столовой почему-то считают себя вправе повышать голос на пациентов. Дело в том, что в «Прилесье» на завтрак и ужин отведено по 15 минут! Стоит чуть-чуть опоздать, эти тёти спустят на вас Полкана, будут выговаривать, стыдить за опоздание – так что весь аппетит пропадёт. И кто придумал эти 15 минут?

В общем, красота! Зато здешнее руководство даёт рекламу по местному ТВ: мол, вы, дорогие товарищи, можете поправить здоровье, как говорится, не вылезая из нашего города, достаточно приехать в наше «Прилесье»!

Хочу обратиться к тем наивным людям, которые в это поверят. Уважаемые земляки! В этом «замечательном» медучреждении за деньги вас, конечно, будут условно лечить – в пределах потраченных средств. Но питаться будете всё в той же столовке, пользоваться теми же алюминиевыми приборами. И пить кипяток из гранёных стаканов, пронумерованных синей краской.

Скажем, приехали вы из другого района города, ждёте, что в «Прилесье» обеспечены комфорт и забота. А получите холодную воду из обоих кранов, обломанные крючки на двери туалетной кабинки… Зайдёте в палату и будете решать ребус, куда пристроить сумку с вещами. Понадобится пойти в кабинку – там для туалетных принадлежностей тоже не найдёте места. Единственный вариант – разместить их на смывном бачке унитаза.

Дописываю уже через неделю после выписки. За несколько дней до неё я подошла к лечащему врачу, попросила платно назначить сосудистые препараты в виде инъекции. Мне было отказано под предлогом того, что скоро покидаю их стены, поэтому якобы нет смысла начинать курс уколов.

Итог лечения таков: через четыре дня у меня, отработавшей всего две рабочие смены, опять поднялось давление до 190 на 120. По-моему, это красноречиво свидетельствует о недолеченности. В эпикризе, который выдаётся при выписке, мне, женщине не худой, с индексом массы тела, приближающимся к пятидесяти, рекомендовано ежедневно бегать трусцой! А я, между прочим, поступая в стационар, в устной беседе предупредила врача об имеющихся у меня камушках в жёлчном пузыре в количестве пяти штук и размером в один сантиметр.

О каком беге трусцой может идти речь? Но я догадываюсь, в чём тут дело, и посоветовала бы врачам не скачивать из интернета рекомендации всем подряд, как-то это нехорошо…

Между прочим, с нас, заводчан, ой как требуют выполнять свою работу качественно! Но в «Прилесье» это, как говорится, не прокатывает. А начальству, похоже, недосуг явиться с проверкой в данное учреждение. Если бы ревизоры приехали и никто о том заранее не предупредил, описанные мною факты сразу бы всплыли на поверхность. Но ждать этого, видимо, бессмысленно.