Когда дочь была младше, у неё иногда возникал вопрос: а точно ли я ей родная мама? Она не подкидыш? С точки зрения Жени, вопрос резонный: у меня нет фото с животиком, с коляской – всего две штуки, к тому же где-то затерялись. Да и не похожи мы с Женькой. У меня карие глаза, тёмно-русые волосы, и я хорошо загораю, а у неё голубые глазищи, светлая кожа, которая моментально обгорает на солнце.

Конечно, жаль, что не осталось фоток с того времени, но мне тогда было не до того, ей-богу. Я постоянно болела, лежала на сохранении и болталась по поликлиникам. Но как это объяснить человеку, буквально выросшему на идее фотофиксации всего и вся? Да и, судя по детским фотографиям мужа и дочери, подкидыш тут – я.

Потом, правда, у Жеки сомнения прошли. Но иногда ловлю себя на мысли, что гены пальцем не раздавишь.

История первая. Сижу как-то на работе, никого не трогаю, не шалю, починяю примус. И тут прилетает видео от моей Куропатки: «Мама, что это?» В кадре дочь носится по кухне, изредка останавливаясь и вскрикивая: «Слышишь, слышишь?» В кухне что-то шипит.

Испуг понятен – в нашу квартиру проведён газ. Но ведь газ так громко не шипит, да и хватило бы пяти минут, чтобы почуять утечку.

Чувство юмора у меня скверное, и я начинаю захлёбываться смехом от этих цирковых поскакушек: за Женей по кухне прыгает наша кошка Бриташа, за компанию. Просто сезон отопления закончился, и из батарей стравливали воздух. А поскольку эту уродливую конструкцию нам заменили на маленький клапан, то и шипит он громко, но находится под потолком. Если не знать, где расположен, трудно определить местонахождение с первого взгляда. В общем, ребёнок страшно обиделся на мой хохот: мол, это не смешно. Согласна.

История вторая. Утро. Сижу на подоконнике, допиваю вторую чашку кофе. И снова слышу шипение. Газ! Теперь уже я минут пять металась по кухне, забыв о кофе, вращая глазами и поводя носом. Бриташа прыгала рядом, чисто для поддержки, иногда мяукая и собирая коврики в сморщенные кучки. И тут мои глупые глаза замечают стакан. Ну всё, приехали! Я налила стакан воды и бросила туда шипучую таблетку, чтобы выпить после кофе, а то у меня горло болит и голова не здорова.

Так что всё верно: гены есть гены, кровь не водица. В общем, дочь – плоть от плоти моей.

Хорошо помню тот вечер. Спит, моя масенькая. Уже слышу, как она насмехается над своей старенькой пугливой матерью, которая до истерики испугалась таблетки от кашля, а ведь сама же пять минут назад кинула её в воду.

Не смешно, короче!

Помню период жизни, когда мы постоянно друг другу что-нибудь обещали и о чём-то просили, но регулярно обо всём забывали. Иногда это выливалось в горячую склоку с дочерью-подростком. Вообще, у нас дома, бывало, неделями царила острая обстановка, когда конфликты то и дело вспыхивали на ровном месте. Я-то как психолог знала, что на ровном месте и прыщ не вскочит, а как мать понимала, что ещё секунда – и сейчас кое-кого отлуплю вопреки своим принципам.

…Вот Куропатка, вот мама. Мамино полотенце для лица висит отдельно. Куропатка переодевается в ванной и вешает свои джинсы, на которых кишат страшные бактерии, ровнёхонько на моё полотенце! Разумеется, оно отправляется в стирку. Раз сказала, чтобы не вешала свои джинсы, куда не следует, два сказала… Дошла до страшного крика. Поругались, припомнили друг другу всё, что забыли. Но потом сразу же помирились. Поклялись больше не орать.

И вот картина маслом: два дня спустя джинсы дочери валяются поверх корзины с бельём, аккурат над моим полотенцем для лица.

…Вроде как договорились съездить к бабушке на выходные. А я хоть убей не помню, чтобы мы это планировали.

– Ты обещала! – шипит Куропатка, прикрыв ладошкой трубку.

– Наврала, значит, – злобно шиплю я в ответ.

Ну не помню я! Не было такого, я вообще никому ничего не обещаю.

Снова страшно поругались, наорали друг на друга. Помирились и поклялись не орать. Договорились поехать в следующую субботу или воскресенье. Бабушке всё равно пока некогда.
…С чего началось очередное ледовое побоище, никто не помнит. Владик, тогдашний жених, а ныне – Женин муж, предпочитает в таких ситуациях сразу терять нюх, слух и память, как только вспыхивает перепалка.

– Да ты недавно пообещала и опять забыла!

– Что я тебе пообещала?

– Да не помню я! Но ты забыла!

В общем, пообещали друг другу ничего не забывать. Поклялись даже немножко.

Странно, что всё это было совсем недавно, но уже в другой жизни. А потом наступил тот самый судьбоносный момент, когда дочь вышла замуж.

Куропатка собрала все свои куропаточьи принадлежности – всего-то шесть мешков и три коробушки, – взяла под мышку жирную кошку, Владик-Мармеладик повесил в их новой квартире свой пакетик с барахлом, и вот доведённая до полуготовности новая ячейка общества отправилась в свободное плавание. Правда, куда-то пропал мой любимый шарф и пара джинсовых шорт. Вернулись носки. Зато теперь туалетная бумага не пропадает со скоростью два рулона в сутки. И вот чудо: моих масок для лица, оказывается, хватает вовсе не на неделю!

Первое время они постоянно пекли какие-то булки. Всё время молодым чего-то не хватало – то ведра нет, то кухонные весы им подари, то пылесос у них, видите ли, вонючий, новый нужен. Вставали каверзные философские вопросы: какое мясо купить на стейки и почему мусор сам из дома не уходит. А порой возникало по-настоящему гениальное решение – например, купить полтуши мяса. Мне сложно подсчитать даже примерное количество децибел моего гогота в ответ.

– Какие ещё полтуши? – хохочу над Женькой. – Ты сбрендила, что ли? Кто её разделывать будет? Пушкин?

– Чур не я! – кричит Мармеладик, прячущийся где-то в недрах семейного гнёздышка.
– Жаль, – вздыхает Куропатка, – очень жаль. Нам нужно много мяса.

– Раз нужно много мяса – купи много мяса, – подаю мудрый материнский совет и приглашаю ребёнка на экскурсию в мясной отдел магазина.
Но знакомство Жени с реалиями взрослой жизни на этом не закончилось.

– Мам, почему всё так дорого? – печально вопрошает дитя, получив уведомление о списании абонентской платы. – Почему мои булочки спеклись в один большой? Я больше не буду их печь! – на заднем плане Мармеладик чавкает расплывшейся булочкой, и его лицо не выражает никаких страданий.

– Мама, к нам пришла мама Владика! Забери меня отсюда, милый дедушка! – вопит Женя.

Да, дочь, а ты как думала? Сейчас я тебя научу, как защищать личные границы самостоятельно. И сочиняю тексты-подсказки для встречи людей, которые хотят ходить к вам в гости ежедневно.

– Мама, а почему ты так рано проснулась? – приходит вдруг сообщение. – Тебе что, скучно?

Скучно? Да мне прекрасно! Мне восхитительно засыпать под мурчалку кошку Тофу. Замечательно по утрам включать музыку, больше не боясь никого разбудить. Это великолепно, когда отдёргиваешь шторы и поёшь вместе с музыкой. Можно больше не поддерживать дисциплину ради взрослого ребёнка, и теперь дома валяются не её, а мои джинсы, а утюг стоит на столе, а не в шкафу. Я и посуду, знаете ли, теперь мою не особенно часто. Всё, баста, карапузики! Мои педагогические таланты теперь направлены только на то, чтобы Тофу мимо лотка не сходила.

– Если вдруг соберётесь ко мне – огромная просьба предупредить хотя бы за час, – прошу дочь.

– А зачем?

– А за углом! Не суй свой маленький любопытный носик не в свой вопросик.

Дитя явно озадачено. То есть как это – в родимый дом надо приходить с предупреждением? Вот ведь ключ, и половина квартиры законно принадлежит ей. Как это – нельзя к маме, как к себе домой? А вот так, дорогуша. Теперь ты, как и все прочие, – без предупреждения никак. Извини, но у мамы бывает личная жизнь. И вообще, в принципе, у неё есть какая-то своя жизнь.

Все эти перемены для меня странны, немного грустны, но в то же время радостны и страшноваты. Хотя выводов пока не делаю, для них ещё придёт время. А потом задумалась: в гости съездить к ним, что ли? Не была ещё ни разу у моих солнышек.