Поход в выходной день на базар для меня чем хорош? А тем, что обязательно встретишь кого-нибудь из старых знакомых. Кого, почитай, целый год не видел. Уже и не знаешь, жив ли, нет. А он поведает тебе о других общих знакомых. С кем на заводе раньше работал, с кем служил в одной конторе. О ком за давностью лет остались лишь смутные воспоминания.
Вот и нынче иду по торговым рядам, рассматриваю выложенный на обозрение покупателей ассортимент, прицениваюсь. Вдруг чувствую – кто-то за рукав тянет. Оглядываюсь – Лидия Петровна, бывшая коллега. Мы не один год с ней вместе работали в отделе комплектации механического завода.

От некогда крупного предприятия сегодня остался лишь небольшой цех, и тот дышит на ладан. А главным инженером, что интересно, там теперь бывший слесарь. Уж не знаю, оканчивал ли он какие-нибудь курсы или что-нибудь подходящее по техническому направлению, но – факт. Кстати, про него мне в своё время рассказала та же Лидия Петровна. Если с другими знакомыми я пересекаюсь редко, то с ней мы периодически видимся. Прямо наваждение какое-то. Несмотря на возраст, далеко уже перешагнувший пенсионный рубеж, Лидия Петровна по-прежнему осталась женщиной активной. Как говорится, уверенно держит руку на пульсе, и для меня у неё всегда имеются сногсшибательные новости.

– Привет, Натольич, – сказала она запросто, будто мы расстались только вчера, и, бесцеремонно оттеснив меня полными сумками в сторону, заговорщицки поинтересовалась: – Про Лёлю слышал?

Лёлей мы звали начальницу отдела снабжения. С чем это ассоциировалось у нас тогда – не вспомню. На самом деле её звали Александра Захаровна Быкова.

Нашего начальника мы, например, за глаза звали Гаврюшей – от фамилии Гаврилов. Этот добродушный человечек был невысокого роста, лысый и пухленький, в вечно обсыпанном перхотью коричневом пиджаке. Но дело своё знал досконально и, в отличие от Лёли, обходился без крика. Соседи-коллеги нам завидовали.

Александра Захаровна же полная противоположность Гаврилову. Выглядела она столь величаво, что, если её выкрасить белой краской и поставить на постамент, трудно будет отличить от настоящего памятника. И лицом очень красива. Такие лица я встречал только на страницах журналов для женщин, где профессиональные модели демонстрировали новые веяния моды. За собой Лёля тщательно следила, несмотря на то что работа у неё была нервная и неблагодарная. Кому шишки от директора первому достаются? Начальнику отдела. А уж она потом раздаёт своим подчинённым.

Все сотрудники старались ей угодить, привезти из командировок в подарок что-нибудь из косметики или мелких аксессуаров. Особенно усердствовали те, кому приходилось по долгу службы часто бывать в Прибалтике, где мода, по советским меркам, находилась на высоте. Одним словом, как женщина Александра Захаровна держала марку.

Но вот характер – не приведи господи! Чуть что не по ней, сразу переходит на крик. Бывало, так посмотрит на нерадивого сотрудника, что тому собственная жизнь мигом в тягость становится. А голос у неё был грубый, по-мужски басовитый, хоть и не курила. В общем, женщина волевая и бескомпромиссная.

– Так вот, Натольич, представляешь, эта дурёха своего Владика из дома выгнала! – вдруг ошарашила меня Лидия Петровна и испытующе заглянула в мои глаза, чтобы понять, какое впечатление произвели её слова.

– Как выгнала? – не понял я.

– Как выгоняют? Пнула под зад, и адью! Гуляй, Вася, на все четыре стороны! Ты же её знаешь?.. Кто-то из доброжелателей донёс, что видел её Владика с одной бабёнкой в кафе на набережной. И будто даже целовались. А потом сели в его машину и уехали… Она его из дома и вытурила! «Вали, говорит, к своей прош…!» И все дела.

Она рассказывала, я глядел на неё, а внутренним взором видел Владика, Владислава Антоновича, работавшего у нас в техническом отделе инженером проектирования систем вентиляции. Быков был своей жене под стать, такой же высокий, красивый, с густыми волнистыми волосами, непокорно спадавшими на его высокий умный лоб. В отделе работали молодые симпатичные девушки, весёлые и беспечные. Как и все мы, он заигрывал с ними. Ну, как заигрывал? Шутки, прибаутки, анекдоты, но всё в рамках приличия. А так, чтобы он кого-нибудь зажимал по углам, – нет, такого за ним не замечали. В общем, положительный мужчина.

– Он уж и так, и этак к ней потом подкатывал, – донёсся до меня будто издалека голос Лидии Петровны. – Слышала, даже на коленях стоял, умолял принять назад. Говорил, что бес попутал и такого никогда не повторится. С кем, мол, не бывает. «Со мной не бывает!» – её категорический ответ. Упёрлась как баран, не прощу, и всё тут. Ну не дура ли? Моего тоже однажды на сторону потянуло… А чего ты так удивлённо смотришь? Было, было, слова из песни не выкинешь. Все вы, мужики, ходоки ещё те. Но я же его, паразита, простила… Да и кому бы я что доказала, если бы выгнала? А так живём сейчас душа в душу… Дети сами по себе, мы сами по себе… Жизнь прожить – не поле перейти. А у Лёли теперь всё кувырком пошло. Завод развалился, работы нет. Хорошо, что успела на пенсию вовремя уйти. Сын-офицер с семьёй живёт в другом городе. От былой её красоты ничего не осталось. Финита ля комедия!

А её Владик сейчас открыл свой бизнес. Как же, индивидуальный предпринима-а-атель! С его мозгами нынче только деньги и зашибать. Вентиляция, кондиционеры… Видела его недавно на новенькой иномарке. Сам себе хозяин. А знаешь, с кем сошёлся? Никогда не поверишь! С Зинкой, нашей бывшей секретаршей. Муж у той умер, одна с ребёнком осталась. Он её и подобрал. Вот скажи мне, Натольич, оно надо было Лёле – мужика прогонять? Неужели ума не хватило простить? А всё гонор!

Лидия Петровна протяжно вздохнула. И вдруг на её раскрасневшемся от праведного негодования полном лице появилась сочувствующая улыбка.

– А неделю назад я Лёлю встретила. Что ж ты думаешь? Идут с Гаврюшей под ручку, о чём-то негромко воркуют. Ну прямо ни дать ни взять два голубка. Надо же, как жизнь распорядилась.

Она хотела ещё что-то добавить, но тут подошёл её муж. Грузный и неповоротливый, с выпирающим животом, обнажённый низ которого выглядывал из-под тесной голубой майки, он, здороваясь, неловко протянул мне мягкую ладонь.

– Не уморила? – спросил он, тяжело отдуваясь от ходьбы. – А то она может.

Он по-хозяйски взял у жены полные сумки и направился сквозь рыночную толпу, словно ледокол, рассекая её надвое. Лидия Петровна многозначительно посмотрела на меня, подмигнула и заторопилась следом.