Я тоже стараюсь по мере сил интересоваться новостями обители, но нередко на свои вопрошания вместо ответа получаю ёмкое: «Это внутреннее дело монастыря». То есть обычный для мирского человека вежливый вопрос – излишнее любопытство.

Недавно батюшка поделился новостью. В монастыре прошло собрание насельников, на котором постановили, что необходимо в ближайшее время построить новый туалет для паломников, поскольку старый, на хозяйственном дворе, совсем обветшал и неказистый. Но, поскольку зима уже на пороге, стройку нового отхожего места отложили до весны. А прежний туалет решили отмыть дочиста.
Учитывая, что народа в обители сейчас мало, а среди братии есть и инвалиды, и заболевшие, вдобавок трудников острая нехватка, то вопрос, кому отмывать, быстро решился в пользу моего батюшки. Подозреваю – к радости некоторых недоброжелателей.

Жалко мне отца. «Батюшка, – говорю ему, – с удовольствием помыла бы туалет за вас, просто я слишком далеко и уже не в силах. А так-то я много вывезла всего за жизнь. Приходилось жить на Севере, в коридорном общежитии, дежурить там и мыть места общего пользования». Но батюшка сказал, что ничего, справится. Дала ему несколько практических советов, убедила, что это совсем не сложно, но при работе с хлоркой следует пользоваться респиратором, не забыть надеть спецовку, перчатки и защитные очки. И кипятка приготовить пару вёдер, не меньше.

К слову, отмываемое сооружение не выглядело слишком запущенным – большинство паломников всё же отличается от привокзальной публики. Но я опасалась, что нежная натура отца иеромонаха будет в шоке от предстоящих трудов. Ведь батюшка обожает стерильную чистоту и свежие ароматы. Однако удивилась: вскоре мне прислали из обители фотографии, на них отец героически отмывает уборную. За работой батюшку тайком сфотографировала моя подруга, монахиня.

А мне батюшка пишет, что благодарит Бога за столь благодатное послушание, за смирение, которое ему послано. И что он с удовольствием принял бы на себя подобную уборку взамен дежурства по кухне и свечному ящику. Отец искренне радовался работе, которая другого могла бы привести в уныние. Говорит, теперь в этом «домике» после генеральной уборки так чисто, хоть чай там пей.

У меня после этих рассказов каждый раз с лица долго не сходит улыбка. Каким-то чудом этот взрослый мужчина за сорок умудряется радоваться жизни, как юный пионер. Вернее, как дитя Божие. Вот и сейчас зовёт к себе, ждёт в гости, приглашает посидеть на скамейке рядом с мусоркой. Что ж, по нашим грехам и скамеечки.

А буквально на днях случился престольный праздник в одной женской обители, куда я также стараюсь приезжать. Вот и мой батюшка сто раз нам с мужем напомнил, что надо обязательно туда съездить. И мы решили записаться на паломническую поездку автобусом от епархии. Это очень удобно: недорого, транспорт новый, комфортный. Отвезут, привезут, никаких волнений. И мне спокойнее: всё же на тёмных сельских дорогах такому немолодому водителю, как мой супруг, бывает сложно вести машину.

Пока нет снегопадов, выехали с небольшой паломнической группой из города. Дорога заняла меньше двух часов. Я хотела повидаться с той самой подругой-монахиней, которая живёт в обители уже около двадцати лет и несёт послушание на кухне.

Приехали к литургии, народу пришло очень много. Муж предусмотрительно занял мне место у стены, чтобы я смогла после исповеди немного отдохнуть на диванчике, а я отправилась искать, где исповедуют. Это было нелегко: храм, рассчитанный от силы на двадцать человек, вместил едва ли не в пять-шесть раз больше.

Наконец, найдя край очереди, встала на исповедь, намереваясь никого вперёд не пропускать. Люди стояли в основном сознательные – исповедовались быстро, священника не задерживали. Литургия шла своим чередом, но я давно не наблюдала такого столпотворения: людей собралось так много, что даже перекреститься было сложно, руки не поднять.

Пожилая дама из нашей группы старательно пробиралась вперёд очереди. Я не выдержала и указала, где ей следует занять место. Так поступать, конечно, нельзя, но мне настолько трудно стоять после перенесённой операции, что даже попросила одну женщину не слишком напирать на меня.

Исповедовались, потом причастились. Затем игуменья пригласила всех на трапезу, а тем, кто не пошёл, в соседнем помещении раздавали пирожки и наливали чай. Пока мы с мужем протиснулись к чаю, пирожки уже закончились. Их раздавали две послушницы, они растерялись перед натиском людей – кто-то в простоте щедро накладывал себе в пакет по несколько штук, и в результате многим не досталось.

Разыскала свою подругу, привезла ей подарок. У неё уже девять внуков, трое живут с дочерью в том же городке. Удалось немного пообщаться, она держится и трудится, будучи тяжелобольной. Я бы очень хотела иметь такую веру и оптимизм.

Монахиня привела и усадила нас на трапезу, хотя свободных мест практически не осталось. Честное слово, я обрадовалась – была такая голодная, ведь с полуночи, если причащаешься, не положено даже воду пить, не то что завтракать. Подали борщ со сметаной, картофельное пюре, два салата, рыбные котлеты, жареную рыбу, чай, яблочный компот и пирожки с повидлом.

Народ вокруг, конечно, простой как дети. Девушка из нашего автобуса поискала сметану, чтобы добавить в борщ, но не нашла. Потом рассказала, что соседка по столу просто придвинула миску со сметаной к себе и уминала её ложкой. Всё съели моментально. Я очень люблю рыбу, и мы, как люди опытные, сразу положили себе: муж – котлету, а я кусок рыбы, иначе не достанется. А салаты, увы, проплыли мимо.

Наконец, игуменья за своим столом позвонила в колокольчик, все встали, а она удалилась с владыкой и гостями.

Монастырь сильно изменился за пять лет, в течение которых она возглавляет обитель. Прекрасный ремонт, вновь отстроено здание, восстановлены корпуса XIX века. Нашлись и спонсоры. Но и кладбище в обители растёт, и монахини почти все пенсионерки. К счастью, приходят из города молодые женщины и девочки, они помогают по хозяйству. Нелегко матушке настоятельнице, не каждой игуменье этот крест по силам. У одной паломницы на монастырском кладбище похоронена подруга-монахиня, и она никак не могла встать со скамеечки, всё гладила надгробие, что-то прибирала на могилке и разговаривала с усопшей.

По дороге домой познакомились с одной доброй женщиной, обменялись контактами. Она только начала ходить в храм, у неё возникло много вопросов, я ей рассказывала. Улыбнулась, когда она поблагодарила: «Наконец-то хоть кто-то мне всё объяснил».

Фотографии отправили батюшке, насмешили его рассказами о нашей поездке. Слава богу, пока у меня есть немножко сил – надо сменить привычную обстановку. Можно, конечно, и в наш городской храм ходить, там та же благодать, но и посетить старинный русский купеческий город тоже очень интересно. А в женском монастыре атмосфера особенная. И главное – пусть пока неловко, не зная порядков, но люди туда приходят, им там хорошо. Все улыбаются и счастливые выходят из кованых ворот, да ещё и с пирожками.

Там все – дети Божии.