Некоторые мои подруги-актрисы преподают в театральных учебных заведениях. Им есть что рассказать про младую поросль, но как они с ними справляются – даже представить не могу. Дети-актёры – это ужас и наказание Господне.

В очередном сериале я исполняла роль директора детсада. Ко мне на разговор приходит главная героиня, как обычно, пожаловаться на горькую судьбу. Муж бросил, денег нет, все болеют. Но её экранная пятилетняя дочка знать не знает о маминых проблемах, она бодра и весела. А в реальной жизни юная актриса, исполняющая роль дочки, не просто шустра, она ураган, тайфун и цунами в одном флаконе. В состоянии покоя не находится ни секунды, носится, визжит.

За столиками сидели и рисовали ещё десять малышей для массовки.

– Тётя воспитатель, – подёргала меня за юбку хорошенькая белокурая малышка. – А почему эта девочка играет, а я только рисую?

– Хороший вопрос, – ответила я уклончиво. – Иногда сама себе такой задаю.

«Звёздочка» в этот момент, проносясь под камерой, запнулась о кабель и грохнулась навзничь. И так звонко приложилась затылком о пол, что можно было предположить открытую черепно-мозговую травму. Но тут же вскочила, лицо перепуганное, глазища в пол-лица. Думаете, заплакала? Нет! Подбежала к оператору и деловито спросила:

– С камерой всё нормально? Не задела?

– Всё норм, – мрачно буркнул оператор. – Сейчас будет мотор.

Магическое слово «мотор» возымело действие, непоседа помчалась в гримёрку поправлять причёску.

Кого-нибудь со стороны эта ситуация удивила бы или напугала. Где родители девочки? Куда смотрят взрослые, почему не призывают к порядку? Но тут кино, этого делать нельзя. Мамы и папы сидят в вагончиках, на площадку их просят не приходить, чтобы отпрыски не расслаблялись и не капризничали. Замечания детям-актёрам можно делать только по роли, а по поведению – нет. Тонкая детская душевная организация может не перенести давления, актёр зажмётся, играть не сможет. Пусть лучше бесятся! А сто взрослых будут терпеть, сжав зубы и кулаки.

На следующей картине мои партнёры были постарше, 12 лет. И вели себя поприличнее. Но к концу смены уставали, а от этого начинали дурить.

Сцена домашнего ужина: за столом я, три мальчика и девочка. Съёмки идут бесконечно долго, дети между дублями распоясались. Ржут:

– Что у слона под хвостом? И как он хоботом себе попу вытирает?

Причём инициатором сей захватывающей темы стала барышня. Слушать это было невыносимо. Пару раз я уходила на кухню, покурила на балконе, но всё же не выдержала. В конце концов я возрастная актриса и имею право цыкнуть на молодых коллег.

– Послушай, ты же девочка, сидишь за столом с мальчиками, все едят! Вот к чему сейчас обсуждать слоновьи кучи? – очень сдержанно обратилась к юной актрисе. – Во-первых, это непрофессионально. А во-вторых, самой не противно? Мне вот неприятно.

– Ну мы же между дублями болтаем, – захлопала ресницами девочка.

– А то, что ты дурацкими разговорами мальчишек сбиваешь, ничего? Текст уже путают. Собаки на съёмках с большим пониманием себя ведут!

– Извините, больше не буду, – понурилась девочка. – А у меня дома тоже собачка есть, мы с ней вместе в рекламе снимались. Она такая молодец!

– Замечательно. Вот и поучись у неё культуре поведения.

Уставшая съёмочная группа чуть не зааплодировала, а режиссёр показал поднятый вверх большой палец.

Отношение к братьям нашим меньшим – как лакмусовая бумажка. Сразу можно понять, каким вырастет ребёнок, добрым или злым, ответственным, готовым на решительный поступок или бесхарактерным «маминым пирожочком».

Моя подруга Надя наконец-то разрешила 14-летней дочке сделать пирсинг. Если девочке так сильно хочется, что поделаешь! Довольная Кристинка с подаренной денежкой отправилась в салон, но до места назначения не добралась. По дороге у магазина повстречала пёструю кошку, которая истошно вопила и бросалась прохожим под ноги. Пройти мимо Кристина не смогла. Подхватила кису на руки и побежала в ветеринарную клинику.

– Ей больно, кричит! Поранилась, наверное? А на улице холодно, дождь идёт, – сбивчиво объясняла Кристинка доктору.

Кошка в тепле успокоилась и устроилась на смотровом столе в характерной позе.

– Батюшки, так она рожает! – ахнул ветеринар. – Оно и понятно: пузо-то какое круглое. Уж не знаю, сколько котят будет…

Домой Кристина вернулась без пирсинга, но с пятью котятами и кошкой Пеструшкой. Наде оставалось только смириться: если у дочери эмпатия сильнее желания вставить железное кольцо в нос, пусть так и будет.

Сижу в очереди к ветеринару, приболела моя кошка Зверушка. Напротив меня парень лет пятнадцати с планшетом, на коленях у него серый котик под капельницей. На соседнем диване девушка в наушниках примерно того же возраста, тоже с киской. Такие молодые, красивые! Им бы, наверное, хотелось бы сейчас, во время каникул, тусить где-нибудь с друзьями. Но раз болеет любимец, не до того.

– Ребята, а можно я вас сфотографирую? – обратилась я к красавчикам.

Мальчик кивнул, а девочка нет – возможно, не услышала из-за наушников.

– Что с твоим котиком?

– Температура, простудился, – ответил парень. – Шёл с занятий из кадетского корпуса, а он на остановке. Вечер уже, темно. Подумал – не оставлять же его там.
У девочки зазвонил телефон, она скинула с головы наушники и ответила:

– Да, папа! Я в больнице с Жози. Ждём результаты анализов. Нет! Я уже сказала, не надо меня подменять. Моя кошка – моя ответственность. Всё, пока!

Потом обратила строгий взор на меня:

– Зачем вам моё фото с кошкой? Куда оно пойдёт? Вы журналист?

– Да, журналист. А фото подойдёт для одной очень хорошей газеты. Так и напишу: «Я знаю – город будет, я знаю – саду цвесть, когда такие дети в стране в советской есть».

Девочка выглядела постарше мальчика и мой поэтический юмор, скорее всего, не поняла. Но согласно кивнула.