Часто в маминой речи проскакивало слово «жалость». Это звучало мягко, включало механизм сопереживания другому человеку. У неё тот, кого жалко, заведомо был хорошим, добрым – только несчастливым, неудачливым, причём не по своей вине.

Я же, будучи подростком, жалость презирала, потому что она обесценивает человека как личность, представляет его слабым и беспомощным перед жизнью. Жалкий человек не способен помочь самому себе. Моя категоричность, свойственная молодости, была обоснована ещё и тем, что в нашей семье все мужчины были сильными и способными на решение самых трудных задач.

Стать снисходительней меня заставила одна история.

Как-то раз мы, старшеклассники, убирали территорию вокруг школы. Тогда часто проходили коммунистические субботники. Присев отдохнуть, заметила невдалеке своего любимого учителя немецкого. Он о чём-то задумался, взгляд его был грустным, даже несчастным. Мужчина витал где-то очень далеко в своих мыслях.

Позже я часто замечала у него такой взгляд – Николай Петрович словно уходил в свои глубокие переживания, приносившие ему невыносимые страдания. На уроках обычно доброжелательный педагог иногда внезапно срывался. Это были секундные вспышки гнева, с которыми он быстро справлялся. Я впервые встретила человека с такими резкими перепадами настроения. И всё равно безумно уважала его: учитель он был необыкновенный – всесторонне эрудированный, участливый, внимательный.

Прошло много лет. Я была уже счастливой семейной дамой, когда узнала историю непростой жизни любимого учителя. В своё время Николай, студент педагогического вуза, являлся мечтой всех однокурсниц. Светловолосый, с серыми глазами, с солнечным и выразительным лицом, он сразу привлекал к себе внимание. Мягкий голос, весёлый нрав, доброжелательность делали его любимцем курса.

Он был целеустремлённым и честолюбивым. Ещё учась, делал успехи как начинающий журналист, и Лидия, довольно заурядная студентка, увидела в нём перспективного жениха. Завоевать его внимание оказалось нетрудно, ведь доброта и доверчивость всегда идут рядом, и молодому человеку в голову не пришло, что девушкой движет корысть. Они поженились.

Молодая жена с первых дней стала проявлять несносный и властный характер. Целью своей она ставила материальное благополучие и в соответствии с этим диктовала мужу правила их семейной жизни. Николай занялся самого разного рода подработками, но денег всегда не хватало. Душа его страдала от того, что он забросил чтение и попытки писать, которыми ранее занимал все свободные часы. Теперь у него этого времени не было. Зато были постоянные истерики молодой жены. Вскоре он понял, что у неё нет к нему никаких чувств, а только голый расчёт на его будущую карьеру.

Лида будто сошла с ума – её уже раздражало в муже буквально всё. Он же мечтал о том, чтобы она встретила того, кого действительно полюбит. С горечью Николай осознал, что его дом – только помещение под крышей. Но в нём невозможно спрятаться от холода жизни, укрыться, восстановить силы. Здесь нет места для нежности и заботы. А ведь ему так хотелось чувствовать, что он нужен, важен, любим.

Уйти сам он не считал себя вправе. Николай даже в глубине души испытывал вину за то, что не мог дать жене такую жизнь, какую она хотела.

Война застала его в момент очередного обострения семейных отношений. Он был призван в первые же дни и как переводчик оказался в штабе армии. Командование и сослуживцы ценили его высоко. На фоне общей беды прошлые семейные дрязги казались уже не столь существенными. Он даже иногда вспоминал о своих тёплых чувствах к жене, которые испытывал в самом начале.

Но когда близость Победы уже не вызывала сомнений, Николай стал мечтать о мирной жизни и строить планы. Он мог не возвращаться к своим довоенным заработкам, а продолжить карьеру военного переводчика – за плечами уже имелся огромный опыт. И чем больше он думал об этом, тем яснее понимал, что камнем преткновения на этом пути станет Лидия, никогда не считавшаяся с его интересами. Стать офицерской женой, со всеми сопутствующими трудностями, она бы не согласилась. А для него возвращение к прежней жизни смерти подобно. Но в любой ситуации у человека остаётся два пути: бороться или смириться.

Однажды он не выдержал и рассказал о своих терзаниях другу-однополчанину. В его словах были отчаяние, тоска, безысходность. Друг посоветовал не портить себе жизнь из-за злобной женщины и предложил Николаю, раз тот не находит в себе решимости прямо объясниться с женой, отправить ей фальшивую похоронку на самого себя, что без особого обдумывания и было сделано.

Совершённый поступок терзал совесть. Но Николай Петрович пытался успокоить себя тем, что это жена своим поведением активировала тёмную сторону его души и вынудила прибегнуть ко лжи.

Но Лидия, проявив удивительную настойчивость, написала по месту службы мужа, чтобы выяснить подробности его гибели. Подлог вскрылся, было проведено служебное расследование. И, как следствие, наказание по законам военного времени: понижение в звании и штрафбат. Вариант военной карьеры отпал сам собой.

С войны Николай Петрович вернулся к Лидии – больше у него не осталось в живых никого из родных. Он стал угрюмым и на постоянные упрёки жены не реагировал. Чувствовал себя заблудившимся, опустошённым и одиноким. Здоровье его было подорвано войной, энергии жить не осталось. Душевное состояние выдавали глаза – усталые и полные несчастья.

Родилась дочь, которой Николай Петрович мечтал отдать все свои нерастраченные чувства. Но она росла копией матери и быстро становилась такой же нетерпимой и властной. Чужой в своей семье, он дарил любовь и внимание нам, школьникам, которых учил немецкому языку. И любовь эта была взаимной.

Часто с теплотой вспоминаю Николая Петровича. Не могу забыть его затравленный потухший взгляд несчастного и, по сути, одинокого человека. Вот он первый, кто вызвал у меня жалость. Ведь он проиграл борьбу за всё, что даёт человеку радость.