Когда я вспоминаю свою любимую кошку, с самой оригинальной кличкой Мурка и самой интересной расцветкой – чёрная с белой грудкой, перед моими глазами сразу встаёт картинка из дачной жизни: Мурка крадётся по дорожке к дому, глаза у неё дикие, а изо рта свисает несколько мышиных хвостов. Издали я не поняла, что приключилось с кошкиными усами, но, когда она приблизилась, я разглядела, что с усами всё в порядке, просто их дублируют хвосты, штук пять справа и слева.

Кошка возвращалась с удачной охоты от соседей Митиных. Их огромный дом, сложенный из шпал, высился напротив нашего и производил впечатление заброшенного. Говорят, хозяева изредка приезжали, но лично я ни разу их не видела. Редких визитов оказалось явно недостаточно, чтобы распугать мышей. И они освоили дом, видимо, чтоб добро не пропадало. Хозяева были равнодушны к своему дому и ничего не предпринимали, чтобы извести грызунов. Не хотели связываться? В общем, мыши чувствовали полнейшую безнаказанность.

О процветающей мышиной колонии знали все окрестные кошки. Соблюдая некую таинственную очередность, они наведывались к Митиным, чтобы поохотиться вволю. Скудный перестроечный рацион вынуждал кошек искать пропитания на стороне. Мурка, пользуясь удачным расположением нашего дома, частенько заглядывала к ним вне очереди.

В нашем дачном домике за зиму тоже оставались следы мышиной жизни. Поэтому мы очень старательно убирали вещи перед тем, как закрыть дом до следующей весны. Посуду, например, подвешивали в мешках на чердаке. Крупу, макароны и сахар складывали в эмалированное ведро, на крышку которого громоздили кирпичи. Ни одна мышь не проберётся. В холодное время года мыши жили в доме, прогрызали себе ходы внутри старых деревянных стен, перемещались за обивкой, но ни разу не добирались до чердака и не покушались на хранившиеся там драгоценные подшивки журнала «Наука и жизнь».

Как только мы открывали дачный сезон и привозили Мурку, мышей как ветром сдувало. Отдельные несознательные элементы ещё шуршали по вечерам, но всё реже и реже. На шорох обычно следовала молниеносная реакция кошки – точный прыжок и взмах когтистой лапы. Она точно знала, где именно мышь может выйти из своего убежища, оттуда её и выуживала.

Однажды майским вечером мы сидели на веранде, ужинали, смотрели телевизор – что всегда делают весенними вечерами упахавшиеся на грядках дачники. Вдруг все услышали подозрительный шорох: мышь! В стене. Как водится, где-то за обшивкой. Мурка лежала тут же на тахте, но почему-то даже не шелохнулась, вопреки ожиданиям. Мышь продолжила свой путь, сопровождая его шебуршанием. Кошка повела ухом. Очевидно, она слышала, что мышь в глубине стены, откуда её не достать, не подцепить когтями. Этот хитрый грызун ещё пару дней доставлял нам неудобства, но потом куда-то исчез. Возможно, Мурка поймала его непублично.

Она не могла упустить такую возможность, поскольку всю зиму тосковала по даче, мечтая, как будет закусывать ящерицами, «догоняться» птичками, а на десерт лопать мышей. За дачный сезон кошка отъедалась, округлялась, шерсть её блестела, хоть в рекламе снимай.

Нам везло на охотничьих кошек и котиков, которые виртуозно ловили всё живое. Мурка любила охотиться. Даже крысу однажды поймала в городской квартире, хотя крыса была побольше самой кошки. Сибирский полудикий кот Тришечка, обитавший у бабушки и дедушки по папиной стороне, был славен тем, что поймал нутрию. Поэтому мы всякий раз удивлялись, видя домашнюю кошку, которая не ловит мышей.

Однажды нам оставили на пару недель рыжего кота, важной чертой наружности которого была нескончаемая длина, и просили ни в коем случае не возить его на дачу, потому что он боится. Этот рафинированный кот с простецким именем Рыжик никогда не бывал на природе и не очень понимал, что с ней делать.

Отвезти его на дачу всё-таки пришлось, и, кажется, мы нанесли ему глубокую душевную травму. Его встречала Мурка, которая не стала с ним драться прямо с порога, а с недоумением наблюдала, как он пытался поджать одновременно все четыре лапы, чтобы ни в коем случае не наступить на угрожающе зелёную траву. Когда люди на руках перенесли его в дом, Мурка поняла: гость нуждается в поддержке. Она показала Рыжику, как устроена дача, где искать мисочку с водой и едой, даже готова была согласиться с тем, что он ляжет рядом на диване. Напоминало заботу о тяжелобольном родственнике, который не справляется с простыми повседневными вещами.

Рыжик так ни разу и не вышел на участок, опасаясь соприкосновения с травой. Но Мурка научила его сидеть на безопасном деревянном крылечке, где были расставлены горшки с домашними цветами, и смотреть на дорогу, идущую вдоль домов. А напротив был тот самый дом Митиных.

С наступлением вечера Мурка занервничала. Она явно желала поохотиться, колебалась, сомневалась, но всё-таки метнулась за забор, через дорогу, прямо в митинский подвал. Когда кошка вернулась с добычей, Рыжик всё ещё благоденствовал на крылечке. Мурка подошла поближе и положила прямо перед ним полузадушенную, но ещё живую мышь. Как будто приглашала его поиграть.

Рыжик никогда такого не видел. Мышь сначала лежала молча и неподвижно, потом пискнула и зашевелилась. Этого Рыжик не ожидал. Он прыжком взлетел в воздух и, приземлившись, стал драть когтями дверь в дом, чтобы ему открыли. Немедленно. Сию секунду. И спасли его от этой террористки, которая мучает живых существ.

А ведь Мурка хотела как лучше.