Мой приятель Серёга Григорьев два года назад защитил кандидатскую диссертацию по философии Мартина Хайдеггера, а теперь кусает локти. Защита прошла так себе, осталась почти незамеченной. Да и кому сейчас интересны проблемы бытия и сложные взаимоотношения субъекта с объектом, когда молодёжь распевает народные песни?

– Я опоздал, как последний лох, – горюет Серёга. – Теперь все пишут только об этом, огонь, а не тема! Бомба! Я пять лет такую ждал и так невовремя защитился.

– Так напиши докторскую, – советую. – Заодно всех умоешь. И назови её так, как всем понравится. Например, «Феноменология Надежды Кадышевой в свете деградации неформальных архетипов молодёжной культуры».

– Нет, уже не успею, – вздыхает Григорьев.

А мне вдруг самому стало интересно, почему Надежда Кадышева и группа «Золотое кольцо» вдруг стали кумирами подростков. Что не так с юным поколением? Эти подростки сломались, несите следующих? Почему вместо привычного рэпа или рока они выбирают музыку дедушек и бабушек?

Я привык к тому, что типичные поклонники Кадышевой – предпенсионеры в мохеровых шарфах, чьи культурные границы не выходят дальше застольного репертуара. Но теперь на концертах «Золотого кольца» пенсионеров почти не встретить – там «зажигают» двадцатилетние в сарафанах и кокошниках. Гонорары Кадышевой выросли до небес и цены на билеты взлетели. Но молодая публика сметает их как горячие пирожки – билеты на концерты «Золотого кольца» выкуплены на месяцы вперёд.

Всё началось с видео – короткого фрагмента песни «Плывёт веночек», снятого на выступлении Надежды Кадышевой на одном из музыкальных фестивалей. Оно попало в «ТикТок» – и началось! Миллионы просмотров, армия подростков заучивает хиты «Широка река», «Течёт ручей» и «Виновата ли я». И тысячи восторженных комментариев молодых парней и девушек.

«А-ха-ха, ещё один видос – и я точно возьму билетик»; «Киркоров всеми силами пытается завоевать молодую аудиторию, а Кадышевой даже делать ничего не пришлось»; «На её концертах всегда мест нет, так что мы покупали билеты за полгода»; «Весь зал – один сплошной танцпол»; «Аудитория что надо, все незнакомые будто стали знакомыми»; «Это лучший концерт в моей жизни!»; «Сначала вы с друзьями в шутку обсуждаете поход на концерт Кадышевой, а потом стоите и поёте её песни со всем залом»; «Я просто выбираю быть счастливым».

– Кто-нибудь из твоих друзей ходил на Кадышеву? – спрашиваю 15-летнего сына.

– Ещё нет, но Вовка с Настей планируют в следующем году. И только на танцпол, иначе смысла мало. Но у них сейчас денег нет, а билеты очень дорогие. Копят.

– А ты с ними пойдёшь?

– Не пойду, мне Цой нравится, – хмыкнул сын. – Но Кадышева, конечно, прикольная тётка. Хотя за компанию, может, и пошёл бы.

– А почему?

– Да просто проораться, выпустить пар.

– Слушай, в чём тут прикол, почему все по ней сходят с ума? И кстати, почему Кадышева – не зашквар? Объясни, пожалуйста, мне, мамонту.

– Ну не знаю, в ней есть что-то такое, – задумался подросток. – Вроде и полный трэш, все ржут, прикалываются, но там есть и что-то настоящее. Как бы тебе сказать… Ну вот, например, при СССР ведь всё нормально было, это только такие, как ты, вечно недовольны. А сохранись Советский Союз, жили бы ещё лучше. Так вот, Кадышева – это как СССР, но без СССР.

Ну вот и я дожил до возраста, когда юное поколение объясняет нам, что при социализме жилось хорошо.

Для аудитории «ТикТока», как считают музыкальные критики, взлёт Надежды Кадышевой – это триумф бабочки-однодневки. Всё, что попадает в хит-парад «ТикТока», через несколько месяцев забывается, такова сетевая жизнь. Ну максимум через полтора-два года. Взлетал же в своё время в соцсетях и Эдуард Хиль со своим «тролололо», и Катя Лель с «муси-пуси», и где они теперь? Пройдёт ещё год – и подростки благополучно забудут Кадышеву.

– Сегодняшняя молодёжь дышит концепцией постироничной искренности, – умничает Серёга Григорьев. – Заметь, ведь никто из них не подсел на серьёзный фольклор или, скажем, на Зыкину. А фанатеют от нарочито лубочной Кадышевой с её карнавальной псевдонародной музыкой и ярмарочными сарафанами. Это клоунада, но на грани чистого откровения. Тут настолько всё чрезмерно – и внутри, и снаружи, – что этому хочется верить. Грубо говоря, Кадышева – это настолько плохо, что уже хорошо.

– Да и мужики с бабами из девяностых ей тоже поверили.

– Вот именно, – улыбается Серёга. – Они тоже хотели убежать от эпохи, которая пожирала саму себя. Время возвращаться к корням. Как там у Цоя? «На нашем кассетнике кончилась плёнка – смотай!»

Но, конечно, Серёга на Кадышеву никогда не пойдёт. Как истинный кабинетный учёный он не терпит «полевых» исследований. А вот одна моя сверстница пошла. Говорит, решилась на эксперимент по трём причинам. Первая: отправилась за компанию. Вторая: выяснилось, что каким-то чудом знала больше пяти песен из репертуара «Золотого кольца». Ну и третья – банальное любопытство: что же там творится? Вернулась с квадратными глазами.

«Я поначалу прифигела, конечно. Весь зал, включая мужчин, – в кокошниках. И тысячи людей кричат припев со всей мочи: «Вот она, любовь окаянная!!!» А потом поняла, что тоже ору вместе со всеми. Этот кайф не передашь никакими словами».

Больше всего приятельнице понравился симпатичный балалаечник Дмитрий Иванов. Вскоре она поняла, что почти все девчонки скупают билеты на «Золотое кольцо» в основном именно ради него. Говорят, Дмитрий и сам теперь без пяти минут звезда интернета. Молодые девочки пищат, когда Диму показывают на огромном экране. То есть предмет обожания.

Самое странное, что всё это не прикол, не стёб и не минутное помешательство. Надежда Кадышева – лишь верхушка айсберга, потому что по всей стране молодёжь открывает для себя народную культуру. Записывается на курсы рукоделия и лепки, отправляется в этнодеревни, пропадает в хореографических кружках, разучивая народные песни и танцы. И «Золотое кольцо» – далеко не единственная сверхновая в этой галактике.

Взять хотя бы коллектив под затейливым названием «Нейромонах Феофан». А они уже десять лет собирают аншлаги в России. На сцену выходит угрюмый бородатый мужик в лаптях и мантии с накидкой, напоминающей одеяние православного схимника. Потом появляется артист в ростовой кукле медведя, иногда с топором. И начинаются танцы под русские песни, обработанные в ритмах драм-н-бейс. «Кадышева после этого покажется вам просто разминкой, – делятся впечатлением зрители. – Если вы хотите полюбить Россию концентрированной любовью, всю и сразу, – сходите на Феофана!»

А ещё я узнал, что этим летом молодёжь полюбила вечеринки «славянского рейва». Чтоб вы понимали: тинейджеры собираются в клубах, одетые в косоворотки и сарафаны, врубают русскую народную музыку под электронные ритмы, во всё горло орут «Калинку-малинку» и пускаются в классическую плясовую с девками. Другой исполнитель распевает в клубе под яростный рейв традиционный нижегородский наигрыш: «Пойду плясать по одной доске, не ругай меня, мать, я и так в тоске!» Посмотрел пару роликов, и квадратные глаза стали теперь у меня.

Если бы кто-нибудь лет десять назад сказал, что молодёжь будет массово скупать билеты на «Золотое кольцо», носить кокошники и распевать хором про любовь окаянную, я бы решил, что этот человек начитался Пелевина. Боже, как же мы, советские подростки, ненавидели все эти хоровые кружки, куда нас безуспешно пытались запихать родители! А теперь это «крутая крутизна», как выражается сын. У Господа Бога всё-таки отличное чувство юмора.

Но, похоже, я всё же нашёл объяснение тому, что происходит. Помогла разобраться дочка знакомых, двадцатилетняя студентка МГУ. Умненькая такая девочка в очках.

– А что вы удивляетесь? – заявила она. – Просто предыдущие два поколения продули всё, что только можно. В музыке за четверть века не появилось ничего свежего, ни одного нового стиля, один продажный шлак. Рэперы с кличками как у собак, певички ар-эн-би в стразах… Пепси-кола против кока-колы. Всё фальшивое, ненастоящее, вторичное – что в попсе, что в роке, всё только за деньги и про деньги. Музыка давно умерла, а моему поколению хочется выплеснуть душу, докричаться друг до друга. Поэтому и вернулись к тому, что не требует носить маску. И больше не возникает желания ни от кого прятаться.

Одна моя демократическая приятельница, живущая в Германии, уверена, что мода на Кадышеву – это просто результат госпропаганды и тайная рука Кремля.

– А ты что, разве сомневаешься? – ехидничает она. – Посмотри, что у них в школах творится, сплошное оболванивание, один квасной патриотизм! Это Путин заставляет молодёжь носить кокошники.

Да нет, дорогая, в том-то и прикол, что они сами их с радостью носят. И ходят на концерты «Золотого кольца», потому что для них это нечто притягательное. Поют и пляшут русские народные, может, и в знак протеста. Но сами.

А тут сын показал сообщение: Вовка с Настей всё-таки идут на Кадышеву.

Пойду, что ли, тоже проорусь.