Воскресенье. Сижу на кухне, передо мной чашка кофе, а в руках – «Моя Семья». Читаю одну заметку за другой и вдруг добираюсь до страницы, где читатели вспоминают своих учителей математики. И такая вдруг тоска накатила, не передать словами!

Этот предмет мне никак не давался, но, поскольку по другим дисциплинам были одни пятёрки, я, будучи перфекционистом с малых лет, решила во что бы то ни стало подтянуть и математику.

В классе училось 25 детей, каждому отдельно на уроке внимание не уделишь, поэтому мама договорилась с учительницей Флюрой Абдуловной, что та станет заниматься со мной дополнительно, по вечерам.

Услышав об этом, я впала в ступор! Нет, учительницу я вовсе не боялась.Она была очень строгой, но при этом справедливой. Не помню, чтобы хоть раз на кого-либо повысила голос, однако мы слушались её беспрекословно. Стоило ей только войти в класс и обвести подопечных взглядом, как шум мгновенно стихал, на уроке царила идеальная тишина, в которой ровно звучал учительский голос и поскрипывал мел, которым она писала на доске уравнения.

Причина моей послушности – вовсе не в её строгости, а в том, что Флюра Абдуловна была невероятно красива! Казалось бы, пятиклашки мало что понимают в женской красоте. Но при этом все осознавали, что учительница отличается от наших мам – обычных тружениц, которые по утрам шли на работу, добросовестно выполняли свои служебные обязанности, вечерами совершали пробежки по магазинам в надежде купить что-нибудь к ужину, а потом занимались своими обычными домашними хлопотами.

Разумеется, Флюра Абдуловна делала то же самое. У неё были муж и четыре дочки, забот по горло. Но я, как ни старалась, не могла представить её с кастрюлей в руках или стирающей бельё. Не могла, и всё тут! Моя учительница словно спустилась с Олимпа, где жили потрясающие женщины-богини.

В обычную жизнь нашего геологического посёлка, затерянного в песках Узбекистана, она не вписывалась совершенно.

Помните фильм «Малена» с непревзойдённой Моникой Беллуччи? Вот я с таким же немым обожанием смотрела на Флюру Абдуловну, как тот мальчишка, влюблённый в главную героиню. Она шла по улице такой же изящной походкой от бедра, и вроде бы на ней были такие же вещи, что и на наших мамах, но в этих простеньких юбочках и кофточках она умела выглядеть как настоящая богиня.

Поэтому, когда она по вечерам, отложив свои дела, терпеливо объясняла мне очередной параграф учебника, я сидела рядом и, как китайский болванчик, кивала головой: да-да, я всё поняла! При этом мысли мои были далеко и от учебника, и вообще от посёлка. Я думала о красоте, мне тоже хотелось на тот блистающий Олимп – если уж не на самую вершину, то хотя бы взглянуть издали. Я и представить не могла, что Флюра Абдуловна– обычная земная женщина.

Чтобы заслужить её похвалу, я стала заниматься по вечерам ещё и самостоятельно. Присущее мне с детства упорство наконец принесло плоды – я стала понимать математику. Более того – сумела её полюбить. В дневнике появились долгожданные пятёрки, учительница при всех меня похвалила. Счастью не было предела – летела домой как на крыльях!

В 1984 году моего отца-геолога перевели в областной центр, и мы переехали в другой город, в 50 километрах от нашего посёлка. Десятый класс я оканчивала уже в новой школе, но связи с бывшими одноклассниками не теряла.

А ещё через год, в июле 1985-го, нашу область облетела страшная весть: самолёт Ту-154, летевший рейсом Ташкент – Карши – Уфа – Ленинград, войдя в штопор, разбился возле города Учкудука. Погибли все 200 человек, находившихся на борту.

Это была крупнейшая авиакатастрофа, произошедшая на территории СССР. О ней не писали в газетах и почти ничего не сказали в теленовостях. Но в Узбекистане все знали о случившемся – у многих знакомые работали в авиакомпании или структурах, близких к ней, поэтому горестная весть облетела всю республику и на несколько дней погрузила её в глубокий траур. Конечно, не у всех в том самолёте погибли близкие, но беду всё равно почувствовали многие – ведь мы в те годы чужую боль воспринимали как свою собственную.

Нам, жителям Кашкадарьинской области, было особенно горько и больно: на тот роковой рейс в аэропорту города Карши сели наши земляки, в том числе обожаемая мною Флюра Абдуловна с двумя дочками. Рассказывали, что, когда муж с младшей дочкой провожал их в аэропорту, малышка изо всех сил вцепилась в руку матери и, плача, умоляла её не садиться в самолёт.

В этом году исполнилось 40 лет со дня авиакатастрофы. В одной из соцсетей мы, бывшие земляки, разбросанные по всему свету, в очередной раз вспомнили о происшествии.

«Интересно, как сложилась судьба оставшихся дочерей Флюры Абдуловны? – спросила я у одноклассницы. – Помню, что одну из них звали красивым именем Согдиана. Но как теперь найдёшь – наверняка она давно замужем и сменила фамилию».

«Она у меня в друзьях, – ответила подруга, – зайди ко мне на страничку, найди её. Уверена, она тебе ответит».

Я написала Согдиане большое письмо. О том, как мы жили в геологическом посёлке, как я ходила в школу и всем сердцем, ещё по-детски, но трепетно любила её маму.

Согдиана ответила практически сразу. «Спасибо вам за то, что помните, – написала она. – Я до сих пор живу с этой болью, всё никак не могу привыкнуть, что мамы и сестёр больше нет. Кажется, они просто уехали и пока не вернулись, ведь я не видела их мёртвыми. Вот пишу вам и плачу. Я вас по школе не помню, вы старше на несколько лет, но теперь вы для меня родной человек. Спасибо за добрые слова о маме. А той маленькой девочкой, которая в аэропорту не хотела отпускать мамину руку и умоляла её не лететь, была я».

Вспоминаю об этом – и плачу сама. Почему судьба распорядилась так, что любимая мною Флюра Абдуловна не дожила до старости, не увидела внуков? Нет ответа.

Но когда я вижу на экране Монику Беллуччи, всегда вспоминаю свою школьную учительницу. Нет, внешнего сходства у них практически никакого, но вот женского обаяния, шарма, притягательности – через край у обеих.

Она прожила так неоправданно мало, но оставила о себе светлую память у всех, кто её знал.