Анечка Егорова работала гидом в бюро путешествий. Как-то раз после экскурсии к ней обратился за помощью симпатичный молодой человек. Больше ста лет назад его предки, гонимые беспощадным ветром революции, оказались в Париже. Многочисленные пожилые родственники дружно просили Андре съездить на историческую родину, найти их бывший дом, но главное, посетить старое кладбище, где покоились четыре поколения их предков.

Анечка легко нашла двухэтажный особняк в одном из переулков старого города и сфотографировала Андре на фоне обветшалого фасада. А вот с кладбищем было сложнее. Получить доступ к архивам более чем столетней давности оказалось непросто. Тогда она вспомнила одноклассницу Марину, работавшую в загсе. И, кратко описав ситуацию, с лёгким сердцем доверила французского гостя заботам одноклассницы.

Ещё через неделю Андре явился к Анечке домой с тортом, букетом и под руку с сияющей Мариной. За чашкой чая француз радостно сообщил, что не только нашёл и привёл в порядок могилы предков, но и успел без памяти влюбиться. А теперь они вместе с Мариной уезжают в Париж.

После ухода гостей Анечкина бабушка ворчливо заметила:

– Эх, увели жениха прямо из-под носа!

– Кого увели? – рассеянно переспросила Анечка, сосредоточенно просматривая научную работу о турецкой крепости, развалины которой грозно возвышались в пятидесяти километрах от города. Директор турагентства попросил Анечку составить специальную программу для гостей из Стамбула.

– Доченька, – покачала головой мама, – тебе скоро двадцать семь, пора задуматься о семье.

А женихи шли, как лосось на нерест. Анечка едва успевала раздавать их в заботливые руки подруг, одноклассниц и дальних родственниц.

В тот день она приехала за группой в отель пораньше. Пока народ грузился в автобус, зашла в холл за документами. У стойки администратора топтался молодой мужчина с сумкой через плечо. На поводке он держал толстого английского бульдога.

– Поймите же! – возмущался парень, нервно поглядывая на часы. – Мне нужно переодеться! Через час у меня важная встреча!

– У нас с собаками нельзя, – строго возразил администратор.

– Я же при заказе номера предупреждал!

– Но вы не сказали, что у вас настоящий волкодав.

– Что же мне делать? – парень беспомощно обвёл глазами холл, заметил Анечку и не раздумывая кинулся к ней. – Девушка, милая, вы здесь работаете? Окажите услугу, мне нужно срочно отлучиться, а пса не с кем оставить. Я вернусь через пару часов, его зовут Черчилль… Он не кусается.

Незнакомец сунул в руки опешившей Анечке поводок и бросился вверх по лестнице.

– Но я…

Анечку никто не услышал.

Черчилль оказался истинным джентльменом. Всю экскурсию он преданно сидел у ног девушки, терпеливо прослушал длинную лекцию, с удовольствием отобедал куском шашлыка и обратной дорогой мирно дремал в мягком кресле. Когда вечером усталые экскурсанты вернулись в отель, администратор с улыбкой сообщил, что владелец собаки срочно уехал в аэропорт, оставив Ане конверт с инструкцией. В конверте были несколько купюр и короткая записка. Некий Игорь просил извинения за доставленное неудобство. Он, мол, подписал контракт и срочно вылетает в Норвегию. Собаку разрешал оставить себе, или продать, или сдать в приют…

Теперь каждое утро Анечка гуляла в ближайшем парке. Рядом, грозно сопя, топал угрюмый Черчилль. Родственники тайно надеялись, что где-нибудь на лужайке девушка наконец-то встретит свою судьбу. Но достойные внимания представители мужского пола пробегали мимо в потных футболках и наушниках. А те, кто неторопливо прогуливался с таксами и пуделями, годились в женихи разве что бабушке.

Кончилось лето, поток туристов иссяк. Анечка, пользуясь вынужденной паузой, засела в библиотеке. Из рекламного щита, о который споткнулась в холле, она узнала, что вот-вот начнётся лекция американского филолога о Хемингуэе.

Вскоре появился сам американец – свободно говорящий по-русски долговязый молодой человек, в очках и с рюкзаком, в сопровождении двух рыжеволосых девушек. Желающих послушать его собралось довольно много.

Занятное «лирическое отступление» было посвящено кошкам, до сих пор живущим в доме писателя, – шестипалым красавцам, чей предок, знаменитый Сэм, любил сидеть на коленях у папаши Хэма.

Завершив доклад, очкарик полез в свой рюкзак и вытащил оттуда большого чёрно-белого кота. Аудитория ахнула.

– Вот прямой потомок Сэма! – с гордостью заявил американец. – Так сказать, живой экспонат и наглядное пособие. Его тоже зовут Сэм.

Экспонат сладко зевнул.

Аудитория зааплодировала, что, вероятно, напугало зверя. Он спрыгнул со стола и юркнул в проход между стульями.

– Вернись немедленно! – закричал лектор и, словно оправдываясь, добавил: – Сэм вообще-то покладистый парень, не знаю, что на него нашло.

Поиски ни к чему не привели.

– Наверняка побежал на улицу, – предположила одна из рыжеволосых.

Вся троица, чертыхаясь, кинулась в погоню.

Аудитория опустела. Анечка вызвала такси, надела рюкзак и с удивлением обнаружила, что под её стулом спокойно сидит Сэм.

– Так вот ты где! Тебя же ищут.

Она подхватила кота на руки, а тот громко замурчал и нежно обнял её своими лапами в мохнатых варежках.

В вестибюле было пусто.

– Простите, вы тут иностранцев не видели? – спросила Анечка у пожилой гардеробщицы.

– С котами нельзя! – вместо ответа сообщила та.

– Это не мой, его нужно отдать.

– Несите домой и там отдавайте.

Прижав к себе пушистого беглеца, Анечка покинула библиотеку.

На улице она потерянно огляделась. Где искать американцев? Усаживаясь вместе с котом в такси, Анечка утешала себя мыслью, что завтра обязательно найдёт профессора.

Но завтра было воскресенье, библиотека не работала. Сэм с удовольствием позавтракал кусочком курочки, выпил сливок и бесцеремонно улёгся в плетёную корзинку, где уже дремал вернувшийся с прогулки Черчилль.

Разыскать профессора не удалось.

Жизнь потекла своим чередом. Утром Анечка шла гулять с Черчиллем, а Сэм ждал их, сидя на подоконнике.

Наступила зима. Миновал Новый год, народ радостно готовился к Рождеству. Неожиданно заболел Черчилль. Он отказывался от еды и громко кашлял с таким несчастным видом, что бабушка села вязать ему тёплую жилетку.

– Нужно к ветеринару, – потребовал дедушка.

При слове «ветеринар» пёс сочно чихнул.

– На улице, между прочим, снег, – сообщила мама.

– Надену на него свой старый мохеровый свитер, – решительно заявила Анечка.

У свитера пришлось закатать рукава, а слишком широкий воротник закрепить большой английской булавкой. Клиника находилась недалеко.

Снегопад прекратился, успев удивительным образом преобразить уставший от декабрьской слякоти город. Деревья нахлобучили мохнатые белоснежные папахи. Редкие прохожие протаптывали извилистые тропинки среди сугробов. Черчилль, как истинный джентльмен, храбро зашагал впереди, прокладывая путь.

Они почти дошли до клиники, как вдруг Черчилль резко остановился и принялся взволнованно обнюхивать небольшой бугорок у тропинки, потом ринулся вперёд, проваливаясь по самую грудь, но всё же сумел вытащить из сугроба большую безжизненную ворону.

– Черчилль, фу! Выплюнь!

Анечка хотела отобрать у собаки дохлую птицу. Но пёс категорически отказывался отпускать добычу. Непонятно, чем бы это закончилось, но ворона неожиданно очнулась, издав сдавленный хрип. Черчилль разжал челюсти и попятился. А птица, раскинув крылья, рухнула обратно в сугроб.

– Бедняга! Тебе нельзя здесь оставаться.

Завернув замёрзшую ворону в свой тёплый шарф, Анечка быстрым шагом устремилась в клинику. Недовольно пыхтя, Черчилль бежал следом.

– Это не ворона, а ворон, – сообщил пожилой ветеринар. – Редкость в городе.

– Нашла в сугробе рядом с вашей клиникой.

– Мы птицами не занимаемся. Сейчас я дам вам адрес, это в центре.

– Вообще-то я привела к вам своего пса. Он, кажется, простудился.

– Юрий Иванович! – крикнул ветеринар куда-то вглубь коридора.

– На что жалуетесь? – спросил до боли знакомый голос.

Анечка резко оглянулась.

– Юрка, ты?

– Егорова?

Он шагнул навстречу, раскинув руки, но вдруг замер и пробормотал:

– Я так и не понял, куда ты тогда пропала.

– Это я пропала? – нахмурилась Анечка и хотела ещё что-то добавить, но Юра спешно перебил:

– Показывай свой зверинец.

Черчиллю измерили температуру, прочистили нос, сделали несколько уколов, намазали подушечки лап специальным кремом.

– А с этим что делать? – Анечка размотала тёплый шарф.

Отогревшийся ворон встрепенулся, уселся на край стола и принялся рассматривать всех блестящим глазом.

– Можно в зоопарк, – неуверенно предложил Юра.

– Домой хочу! – вдруг внятно сказал ворон и стукнул клювом по столешнице.
Анечка не успела испугаться, как он ловко вспрыгнул к ней на плечо и скрипучим голосом затараторил в ухо:
– Домой… домой хочу… хочу.

– У меня там большой кот.

– Плюшку дашь? – хриплым шёпотом осведомился ворон.

– Погоди, я переоденусь и помогу, – сказал Юра.

– А тебя с работы отпустят?

– Сегодня короткий день.

При виде Юры Анечкина бабушка всплеснула руками.

– Ну, слава богу! Анюта очень переживала – вы так неожиданно расстались!

– Бабуля! – сконфуженно пробормотала Анечка.

– Мойте руки – и за стол! Сегодня Рождество! – скомандовала мама.

Неожиданного гостя угостили бабушкиным пирогом с капустой. Сэм залез к Юре на колени и обнял его своими мохнатыми варежками. Черчилль улёгся у ног, давая понять, что просто так уйти из этого дома не получится. А большой чёрный ворон потребовал сыра, затем тщательно почистил перья и, взлетев на книжный шкаф, принялся демонстративно устраиваться на ночлег. Дед удалился к себе в кабинет, папа вышел на балкон покурить, а мама и бабушка остались на кухне мыть посуду.

Анечка увела Юру к себе в комнату.

– Сколько мы с тобой не виделись? – дрогнувшим голосом спросил он.

Девушка, стоя у окна, старательно делала вид, будто рассматривает зимнюю улицу. Юра подошёл сзади, вдохнул запах её волос.

– И за всё это время ты не нашёл повода позвонить?

– Я повёл себя ужасно глупо, прости, – его голос звучал хрипло и виновато.

Они помолчали. За окном в темпе медленного вальса кружились снежинки.

– Настоящее Рождество! Давай выйдем.

Они быстро оделись и, стараясь не шуметь, выскользнули на улицу. В лицо ударил колючий морозный воздух.
– Рождество! – прошептала Анечка. – Нужно загадать желание.

– Я тебя никуда больше не отпущу, – прошептал он.

– Я согласна, – тихо ответила она.

Самая удивительная в году рождественская ночь! Говорят, в это время открываются небеса и высшие силы спешат исполнить наши самые заветные желания.

– Ну вот, кажется, получилось! – Лохматый сладко зевнул.

– Ага, с третьего раза! – ехидно фыркнул Толстяк.

– Без меня у вас ничего бы не вышло! – проворчал Длинноносый.

Все трое сидели на подоконнике, наблюдая из окна, как в вихре снежинок под уличным фонарём целуется молодая пара.

– Если бы ты не опоздал, а потом не начал изображать дохлое чучело, всё бы случилось намного быстрее, – проворчал Толстяк.

– Ну и что бы случилось? – каркнул Длинноносый.

– Ты бы до сих пор валялся в сугробе! Хорошо я вовремя сообразил.

– Разве я виноват, что ваши предыдущие кандидаты оказались фуфлом?

Толстяк грустно покачал головой.

– Я хотел как лучше! Этот Игорь с виду такой приличный. Всем рассказывал, что ищет настоящую принцессу. Кто ж знал, что его принцесса должна быть непременно норвежской.

– А мой очкарик, как только сбежал от своей мамаши, тут же подобрал двух девиц с этой, как её… низкой социальной ответственностью. Я, знаете, тоже в марте иногда позволяю себе, но не до такой же степени.

– Хорош их обсуждать, это непрофессионально. В конце концов, задание выполнено, – каркнул Длинноносый.

– Вот и лети себе на все четыре стороны.

– Выгоняете?

– Да нет, оставайся, если хочешь. Лично я никуда не собираюсь. Здесь тепло и сытно. Это моя последняя жизнь. Надоело быть на побегушках у безголовых мажоров.

– А я в прошлой жизни был чистокровным рысаком, – мечтательно сообщил Толстяк, – такой редкой золотисто-кремовой масти. Называется «изабелловая». У меня была уздечка, украшенная драгоценными камнями, и золочёные стремена…

– Рыцари на белом коне сейчас не в моде, – хмыкнул Длинноносый.

– В том-то и дело! А превратиться в «Мерседес» я не могу в силу некоторых особенностей организма.
Они помолчали.

– Поздно уже, пошли спать, – предложил Лохматый, бесшумно спрыгивая с подоконника.

Тихо сопя, за ним последовал Толстяк.

– Эгоисты и лентяи! – проворчал Длинноносый. – Я, пожалуй, откланяюсь.

– Куда в такую темень?

– Ночь ещё не закончилась. Успею исполнить желание одной маленькой девочки.

– Твой альтруизм умиляет.

– Должен же кто-то поддерживать веру в чудеса.

Юра и Анечка уже подходили к дому, когда над их головами послышался шорох крыльев и промелькнула тень большой птицы.