Наталья, двоюродная тётка моей бабушки, жила в Костромской области, в Вохомском районе, самом что ни на есть медвежьем углу. Так-то она родилась на Вологодчине, пока не вышла за карела перед самой войной. Тот увёз её в Заонежье, на родину, где, как говорят, веками обитали челмогоры – потомки крайне нелюдимого и воинственного финно-угорского племени, единственного, которое оказало славянским переселенцам мощное сопротивление. Даже сейчас говор местных жителей настолько беглый и непонятный, что не сразу и поймёшь, о чём с тобой говорит человек.

«Даже после войны, бывало, садишься в автобус до Пудожа, а на тебя смотрят искоса, – вспоминала тётка Наталья. – Будто чувствуют – чужая ты здесь, не своя».

На войне мужа Натальи убили, и она снова перебралась на малую родину, в Костромскую область. Её направили в дальний колхоз на Вохму, куда Макар телят не гонял. Как сама тётка Наталья горько шутила, из одного дырявого лаптя угодила в другой. Зато она набралась в Заонежье всякого такого, о чём в Костроме и не слыхивали.

Тётка Наталья знала, как пройти по лесу за ягодой так искусно, что всего за час-другой возвращалась с огромной корзиной и коробом за спиной, доверху набитыми земляникой, черникой или клюквой. Хотя другим для этого требовалось не меньше дня лазить по лесам да болотам. А тётка словно знала заповедные места. Даже когда лес стоял пустой, тётка Наталья приходила хоть с небольшим, но урожаем. У всех с пяток грибов, а у неё полная корзинка. Правда, свой секрет тётка не раскрыла даже нашей бабушке, которую привечала, когда та приезжала в гости из Нерехты.
– Тётк, а тётк, – не унималась молодая бабуля. – Расскажи, как ты в лесу всё находишь?

– Да ни к чему это, всё равно не усвоишь, – улыбалась Наталья. – Долгая эта наука, да и сил много жизненных потребует.

– Ну научи, ведь интересно!

– Нет, сказала же.

– Хоть скажи, откуда ты всё знаешь? – продолжала докучать бабушка.

– Это родня моего Егора научила, пока жив был, – вздохнула тётка. – Тёмные были люди, недобрые, две его бабки. Ветхие, одна ещё царя Николая Палкина застала. Но по лесу обе шмурыгали так, что только за ними и поспевай. Долго меня не принимали, лишь когда за Егорку замуж вышла, чуток растаяли.

– А чему они тебя учили?

– Учили лес понимать. Даже входить в него нужно правильно: лишь в определённые часы и обязательно с особым наговором. Не сделаешь это, лес себя не покажет. А научишься его уважать, он тебе каждую полянку приоткроет. Вот пройдут мимо сто человек и не увидят россыпь белых грибочков, а тебе лес будто зрение даёт. Вот же они, под ногами.
– А ты меня обучишь этим наговорам?

– Сами по себе наговоры не помогут, нужно долго учиться, – пояснила тётка Наталья. – Но одному, пожалуй, научу. Входить в лес нужно непременно на рассвете. Ступай в него только с левой ноги и шепчи: «Благодарствую, владыко, за соль, и хлеб, и разум. Водицу пролей, соки долей, корзинки набей». И тогда даст тебе лесной хозяин даров, сколько сможешь унести.

Бабушка потом рассказывала, как несколько раз ходила в лес по тёткиному наговору, да ничего у неё не получилось, грибов-ягод мало собрала. Наверное, что-то не так делала. Зато сами те походы запомнились ей надолго. Бабуля говорила, что ещё никогда не возвращалась из леса настолько отдохнувшей. Словно и не ходила весь день по чащобе, сил столько, что на десятерых хватит.

Как-то бабушка гостила у тётки Натальи зимой на каникулах. С деревенскими подружками решили погадать на суженого и на будущую жизнь. А что они могли знать, советские дурёхи, о настоящих рождественских гаданиях? Всем по 16–17 лет. Начали спорить, как всё сделать.

Кто-то предлагал написать записочки с именами будущих женихов и класть их под подушку, другие предлагали выйти на улицу и спрашивать имя у первого встречного мужчины – как отзовётся, так и будут звать суженого. Третьи уговаривали лить воск в воду или гадать на кольцах. Одна подружка даже зазывала показывать голые задницы в бане домовому – мол, кого шлёпнет, та замуж скоро выйдет. Но эта идея сразу не понравилась, слишком боязно и стыдно. В общем, так и не пришли к единому мнению.

– А пойдёмте к моей тётке, – предложила бабушка. – Она человек бывалый, знает всякие лесные тайны. Вот и подскажет, как нам быть.

Тётка посмотрела на девчонок и сказала:

– Это всё шалости. Если хотите настоящего гадания, нужно сделать совсем другое, зато верное. Но только если не забоитесь.

– Не забоимся! – осмелели девчата.

– Тогда слушайте, – начала тётка Наталья. – Здесь нужно соблюсти два условия. Первое: должна стоять морозная лунная ночь. И второе: потребуется чёрная курица. Ровно в полночь ей нужно отрубить голову, но сделать это надо обязательно за деревней, иначе зло сюда может прийти. Затем собрать кровь в кринку и произнести: «Свет-луна, покажи его сполна». И вылить в миску со свежей колодезной водой. И тогда кровь вам сама всё покажет. Потом поменять воду и всё повторить. Да, и ещё одно условие, чуть не забыла. Чёрную курицу нужно обязательно украсть, иначе гадание не получится.

– Да как же мы её украдём? – расстроились девочки. – И у кого?

– Вот уж не знаю, – покачала головой тётка Наталья. – В деревне такие курицы вроде есть у конюха Фёдора и у Лизы со скотного двора. У остальных не помню.

Совсем сникли девки. Что делать, и погадать хочется, но и в чужой курятник лезть за курицей страшно.

– Фёдор почти не выходит из дома, давайте к нему, – предложила одна из подруг, Зойка.

– Нет, у него ружьё, – засомневались товарки. – Ещё пульнёт солью, потом месяц на задницу не сядешь.

– Тогда пошли к Лизе, – продолжила Зойка. – Ой, вот что я придумала! Сегодня же колядки. Значит так: одни зайдут в дом, поздравят с праздником, отвлекут. А другие проберутся в курятник.

Приготовили мешок, миску, кринку, бутыль с колодезной водой. Взяли нож для экзекуции. Резать курицу поручили самой старшей девчонке, Любе, потому что у неё мать птичница. Договорились о месте встречи после воровства и отправились к Лизе.

– Здравствуйте, тёть Лиз, – поприветствовала скотницу «группа отвлечения». – Коляда-коляда, отворяй ворота! Подайте чем Бог послал!

– А ну, пойдём скорее в дом, а то замёрзли, поди? – улыбнулась Лиза. – Я вас угощу.

Пока Лиза потчевала гостей чаем с мёдом и дефицитными конфетами, Люба с моей бабулей и ещё одной подругой прокрались в курятник, зажгли спички. Куры начали недовольно квохтать.
– Тише вы, курочки! – испугалась Люба. – Вот она, чёрная. Хватай её скорее!

Третья девчонка схватила чёрную курицу, запихнула в мешок, и воровки были таковы. Остальные девки присоединились к «группе захвата» в точке сбора спустя полчаса. Выбежали за околицу, приблизились к лесу. Как раз светила яркая луна, деревья отбрасывали призрачные тени.

– Давай! – Зойка всучила Любе нож.

Люба вытащила курицу, набрала воздуха в грудь и полоснула птицу по шее. Кто-то из подружек вскрикнул, кто-то отвернулся.

– Ставьте кринку, – командовала Зойка. – Цедите скорее кровь, пока тёплая! Сначала гадаем на кого? Давайте на Любе. Готовьте воду и миску. Ой, забыла, что там нужно говорить? Как твоя тётка там учила?

– «Свет-луна, покажи его сполна», – напомнила бабуля.

– Люба, лей кровь!

От тёплой крови шёл пар, но, едва она падала в воду, расплывалась колечками и всякими завихрениями. И вдруг все увидели, как кольца крови собрались в смешное круглое образование, похожее на небритую морду с носом картошкой.

– Ой, да это же вылитый Генка-тракторист! – засмеялись девчонки. – Ну всё, Любка, жди сватов!

– Вы что такое мелете? – обиделась Люба. – Не Генка это ни фига! Да я за такого пьянчугу в жисть не пойду! Ладно, давай теперь сама, – Любка вылила своё гадание, наполнила миску и протянула кринку Зойке. Та капнула кровью. Тёмные пятна закружились и выстроились в какой-то домик, похожий на античный храм. Затем снова распались.

– Значит, ждёт тебя богатый дом, – уважительно вздохнула одна из девчонок.

– Ага, а может, казённый!

Все снова захохотали.

Другой девочке кровь показала чемодан. Ещё одной – нечто, похожее на профиль Пушкина. А моей бабушке – похожее на улицу или дорогу с кругляшками. Бабушка подумала, что переедет в город. А та, с чемоданом, тоже выберется из этой глухомани. Вот насчёт Пушкина мнения разошлись.

– Ты станешь известной писательницей.

– Нет, я буду работать в библиотеке. А может, в школе.

– Поступишь в институт.

– А где Пушкин жил? Москва, Ленинград? Вот поедешь туда. Счастливая!

Затем раздался какой-то шум, девчонки увидели свет фар и разбежались – гадание пришлось прервать.

Спустя много лет бабушка вспоминала, что оно действительно оказалось самым точным на её веку. Вот только результаты получились довольно неожиданными.

Любка действительно вышла замуж за Генку после того, как родственники позвали его на хлебное место в город. Там Генке дали квартиру. Ничего, стерпелось-слюбилось. Зойка тоже переехала в город, но замуж так и не вышла. Всю жизнь проработала в Госбанке. Он в самом деле находился в большом здании с колоннами.

Но самое смешное получилось с девчонкой, которой кровь нарисовала Пушкина. Она познакомилась с интересным мужчиной, чернявым, заросшим бакенбардами, чем-то действительно похожим на поэта. Вышла замуж. Он оказался евреем и вскоре эмигрировал с женой в Израиль. Как дальше сложилась судьба этой подружки, никто не знает, но вряд ли она стала на Земле обетованной культурным работником.

Бабушка переехала в город, но поселилась на окраине, в двухэтажном доме. Вскоре к ней на время переехали жить почти все близкие родственники.

– Так что и моё гадание сбылось, – говорила бабуля. – Все эти круглые штуки в миске – не машины на дороге, а головы родственников в нашем огороде, когда все копают картошку. Когда видела их, всегда ту чёрную курицу вспоминала.