1960 год. После летних каникул мы, свежеиспечённые пятиклассники, пришли в школу и увидели, что в классе появилось несколько новеньких ребят и девочек из соседних сёл и деревень. Там у них была только начальная школа, они её окончили и дальше пришли учиться в нашу, среднюю.

Но одному новичку, нашему односельчанину Сашке Мотыжёнкову, мы совсем не обрадовались. Знали, что это за фрукт. Мотыжёнков был уже здоровым парнем – старше нас на три года. Он плохо учился и несколько раз оставался на второй год. Для этого переростка в наш класс специально принесли большую парту и поставили в самом дальнем углу. И с первого же дня у нас, пацанов, начались неприятности.

Сашка этот всегда носил с собой маленькую рогатку, из которой наловчился стрелять в одноклассников. Выходил кто-нибудь из мальчишек к доске, писал на ней формулы, учитель в это время изучал классный журнал. Вот тут-то Мотыжёнков и запускал свою пульку в спину отвечающему, а чаще пониже спины. Я сам не раз становился целью хулигана. Было очень больно, но мы всё терпели, потому что боялись второгодника.

А у меня был друг Саня Егоров, мы жили рядом на одной улице и часто после школы заходили то ко мне, то к нему. Быстро приготовив письменные задания и слегка перекусив, убегали на речку, там был наш любимый уголок.

И вот в один прекрасный день мы после школы зашли к нам и стали сначала выполнять упражнение по русскому языку, а потом решать задачу по математике. Задача оказалась про манную крупу, и для её решения потребовалось ответить на четыре вопроса. Первый был о манной крупе, поступившей в детский сад несколькими путями. Второй – о количестве крупы, ушедшей на приготовление каши. А мы уже решали задачку вовсе не о крупе, а о манной каше. «Манная каша, манная каша», – твердили мы, работая над третьим вопросом. К четвёртому вопросу «манная каша» превратилась в «канную машу». Ответ проверили в учебнике – сходится, ура!

Всё! Быстрее на улицу – и бегом к речке.

На другой день на уроке математики, а вёл его директор школы Михаил Александрович Басов, дежурный по классу собрал у нас для проверки тетради. Михаил Александрович дал нам задания для контрольной работы, а сам стал проверять домашнюю работу.

К концу урока класс написал контрольную, тетради были собраны.

– Мотыжёнков, Денисов, Егоров, встаньте, – сказал учитель.

Мы в недоумении поднялись из-за парт и уставились на Михаила Александровича.

– Объясните мне, пожалуйста, – сказал он, улыбаясь, – как у вас троих в домашнем задании манная крупа сначала превратилась в манную кашу, а в четвёртом вопросе в «канную машу»?

Несколько мгновений в классе стояла гробовая тишина, а потом от смеха даже задрожали и зазвенели стёкла в окнах.

Когда всё стихло, мы с Сашей Егоровым переглянулись, и я, вытирая навернувшиеся от смеха слёзы, сказал:

– Михаил Александрович, мы с Саней Егоровым готовили домашнее задание у нас дома. В задачке сначала была манка, а потом манку сварили, и стала манная каша, а к четвёртому вопросу у нас с Саней произошло какое-то помутнение в мозгах – и получилась «канная маша». Вот и всё. А как Мотыжёнков до такого тоже додумался, я уж не знаю.

Весь класс опять задрожал от смеха.

– А что по этому поводу скажет товарищ Мотыжёнков? – спросил директор.

Мотыжёнков поднялся, посмотрел на нас, потом на директора и своим «стальным» голосом ответил:

– Всё очень просто, Михаил Александрович, я вообще не решал эту задачу. Вы называете Денисова и Егорова лучшими математиками в классе, поэтому во время перемены, когда они ушли на улицу, я у них и списал. А что там – крупа или «канная маша», – мне без разницы.

Все опять засмеялись.

Михаил Александрович поднял руку, успокаивая школяров, и сказал, глядя на Мотыжёнкова:

– А разница будет в оценках, товарищ Мотыжёнков. Денисов и Егоров – пять, а тебе – единица.

В это время прозвенел звонок, и мы все выбежали из класса.

Весть о том, как крупа превратилась в «канную машу» моментально разлетелась по всей школе. И долго ребята говорили, показывая на нас с Сашей: «Во! Канная маша идёт!»