Моя бабушка Матрёна была очень верующей, посещала храм и нередко поругивала другую мою бабулю, Лену, за то, что та время от времени раскладывала безобидные карточные пасьянсы или играла с нами в незатейливые игры вроде подкидного дурака. И хотя бабушка Лена никогда не гадала на картах, просто развлекалась, баба Матрёна всегда говорила, что даже брать в руки карточную колоду – большой грех, это кощунство над самим Господом. Правда, поскольку была малограмотной, не смогла толком объяснить, почему именно нельзя играть в карты – мол, грех и всё.

– Олеська, особенно берегись карт в большие церковные праздники! – наставляла меня в детстве баба Матрёна. – Тогда это стократное кощунство и богохульство. Сам сатана садится с тобой играть за стол, прости меня Господи!

– И что, даже в «акульку» нельзя? – ныла я маленькая.

– А вот твоя «акулька» тебя в ад живой и утащит нечистому на радость! – ругалась бабушка, а я сильно пугалась. Слышала, что после смерти черти часто забирают в ад грешников, но чтобы живого человека туда затащить…

Когда я немного подросла и начала сознательно ходить в храм, меня снова заинтересовал вопрос – почему Церковь запрещает верующим играть в карты. Понятное дело, проблема здесь скрывалась не только в грехе азартных игр и страсти к «бесу зелёного сукна», когда человек может продуть целое состояние за партией в покер. Тут явно скрывалось что-то ещё.

За разъяснениями я обратилась к знакомому священнику.

– Конечно, дело не только в азартной игре, – подтвердил отец Сергий мои догадки. – Просто в самих картах закамуфлирована очень тонкая сатанинская символика и оккультный смысл, но большинство людей этого просто не понимают. Взять хотя бы карточные масти…

– А что с ними не так? – удивилась я. – Вроде никаких пентаграмм или демонов с рожками там нет.

– Это только на первый взгляд, – покачал головой священник. – Все карточные масти кощунственно изображают крест Христов и орудия его казни. Делается это для того, чтобы игроки, даже пребывая в неведении, глумились над страданиями Христа. Трефы – это изображение самого креста, на котором распят Господь наш Иисус Христос. Сама подумай, какое это глумление и кощунство! Пики символизируют копьё, которым сотник Лонгин проткнул умирающего Спасителя на кресте. Червы – это губка с уксусом с жёлчью на копье, им римские легионеры поили измученного жаждой Христа. А бубны – символ четырёхгранных гвоздей, которым Господь прибит к кресту.

– Ничего себе, – хмыкнула я.

– «Туз» – это искажённое немецкое «даус», то есть «дьявол», – продолжал отец Сергий. – Заметь, это карта, которой повинуются даже короли. А есть ещё джокер. Весьма зловещая фигура, шут в трико, обманщик без масти, но с царским достоинством, который сильнее всех прочих карт. То есть вся иерархия так или иначе повинуется сатане. Кстати, карт в традиционной колоде 36 штук. Ну-ка, сложи все составные этого числа.

– Это как? – я не совсем поняла задачу.

– Ну, 1+2+3… – и так до 36.

Я сложила. В сумме получилось 666. Ужас. Не зря баба Матрёна запрещала играть в карты, особенно в церковные праздники. О чём я и рассказала батюшке.
– Конечно, не зря, – согласился отец Сергий. – Расскажу тебе об одном случае, который мне пересказал один мой собрат по сану.

В одной семье все обожали играть в карты. Семья верующая, но папа любил резаться в покер, а мама с дочкой чаще играли в дурака или «очко». Не видели в этом ничего зазорного. Тем более играли не на интерес, а так, ради баловства и убийства времени. Разумеется, в этом грехе они не исповедовались, просто не осознавали его.

– Сходили они как-то на крещенскую службу, набрали святой воды в полуторалитровые бутылки, – рассказывал священник. – Устали, 19 января весь день отсыпались, тогда как раз была суббота. А вечерком отец предложил домочадцам партию в покер. Домашние охотно согласились. И вот режутся они, а дочке почему-то неслыханно везёт – постоянно выпадают самые выигрышные комбинации карт, то каре, то стрит-флеш, а то и флеш-рояль. Я не слишком разбираюсь в правилах этой игры, но последняя комбинация вроде самая сильная в покере, когда игроку достаётся последовательность из пяти одномастных карт. Отец нервничает, немного завидует – так даже ему никогда не везло, хотя он, можно сказать, профессионал. А 16-летняя дочка лишь смеётся.

– Ладно, чего ты ёрничаешь, это всего лишь игра, – успокаивает его жена.

– Я не понимаю, что происходит, – не слушает отец семейства. – Она и в покер-то толком играть не умеет, а везёт так, будто всю жизнь за карточным столом провела.

– Завидуйте молча! – смеётся дочь. – Ты ещё скажи, что я мухлюю.

– Может, и мухлюешь.

– Пап, да всё просто, – хихикнула дочка. – Сегодня праздник большой, церковный, вот мне и везёт. Так что свою победу я посвящаю Крещению Господню!

Встала, налила себе крещенской воды, выпила и тут же с криком отшатнулась. Выронила стакан, он разбился. Отец с матерью бросились к дочери, она открыла рот и говорит, что сильно обожглась – вода из бутылки оказалась раскалённой как кипяток!

Но как такое могло быть? Потрогали бутылку – вода прохладная. Может, девочке показалось? Но её язык покраснел, затем побелел, образовался сильный ожог. Чем только не мазали, какие средства девочка ни пила, почти не помогало – язык очень долго не проходил.

Но главное, с увлечением карточными играми в этой семье тем же вечером было покончено – словно отрезали. Все поняли, с чем имели дело. Даже в подкидного теперь не играют.