Регулярно несколько раз в году я езжу на своей машине по маршруту Москва – Казань и обратно. Навещаю друзей и родственников. После недавних праздников возвращался в столицу, проезжал мимо одного посёлка и вспомнил жутковатую историю, произошедшую в этом довольно неприглядном населённом пункте.

Впрочем, мне доподлинно известно, что есть здесь и живописные места, с лугами и перелесками. Но то, что я видел с дороги, глаз не радовало. А видел я стоящие в ряд утопающие в снегу серые двухэтажки, построенные в начале советских семидесятых. В некоторых окнах горел свет и даже мигали разноцветными огнями новогодние гирлянды, значит, посёлок вполне обитаем. Интересно, подумал я, а живёт ли в одном из этих домов та семья, рассказ о которой так меня потряс?

Поведал мне о здешних африканских страстях более чем полувековой давности случайный попутчик. Я всегда езжу один, а тут попросили друзья подвезти до Владимира их знакомого. Отказать не смог, хотя и скрепя сердце, – ну, не люблю я этой дорожной пустой болтовни с незнакомыми людьми, которая зачастую неизбежна. Но мужик по имени Василий, пожилой, однако довольно крепкий, оказался, на моё счастье, молчаливым, подрёмывал, сидя рядом.

И вдруг встрепенулся, вгляделся в пейзаж за окном, а потом попросил: «Командир, останови здесь на минутку». Я решил – приспичило человеку, хотя мог бы найти и более удобное место для справления малой нужды. Тормознул он меня аккурат напротив какого-то населённого пункта. Но Василий потоптался на обочине, посмотрел на дома – упомянутые двухэтажки, на чахлые огороды с тепличками (осенью они были на виду) – и, вздохнув, сел в машину.

– Я в этом посёлке начинал, так сказать, свою трудовую деятельность, – объяснил пассажир. – После ветеринарного техникума в армию не попал по причине плоскостопия и поехал в здешний колхоз. По распределению. И прожил-то тут недолго, а вот прямо в груди защемило, когда понял, какие места проезжаем. Воспоминания нахлынули. Спасибо тебе, что остановился.
Я отмахнулся – не за что. Несколько минут мы ехали в тишине, а потом Василий принялся рассказывать ту самую жутковатую историю.

– Мне как молодому специалисту выделили здесь жилплощадь – захламлённую такую конурёнку прямо в колхозной конторе. Обещали через полгода найти что-нибудь получше. Старый диван, стол со стулом, шкафчик и электроплитка в два «блина» – всё хозяйство. Но я в деревне вырос, меня неудобствами не напугать.

Кстати, «удобства» и кран с водой были общие – для меня, жильца, и немногочисленных работников конторы. Среди них выделялись две женщины-подружки, Света и Катя, обе, по-моему, трудились по бухгалтерской части. Они взяли надо мной шефство: помогли придать комнатке жилой вид, подкармливали домашней едой, а однажды пригласили на семейный праздник, за давностью лет уже не помню по какому поводу.

Собрались в квартире у Кати. В тот день я познакомился с мужьями моих благодетельниц – с Катиным Сергеем и Светиным Михаилом. Нормальные, умеренно пьющие мужики, колхозные работяги. Мне, 20-летнему юнцу, эти люди казались очень взрослыми, а было-то им всего ничего – едва за тридцать. В каждой семье росло по мальчишке. Пацаны, младшие школьники, ходили в один класс и даже сидели за одной партой. Думаю, меня Катя со Светой потому и пригрели, что я казался им ещё ребёнком.

Забыл сказать: жили две семьи в одном доме на одном этаже. Неудивительно, что мужики, их жёны и дети настолько сдружились, что отношения казались почти родственными.

…Две колхозные фермы, мой «фронт работ», довольно далеко отстояли и от посёлка, и друг от друга. Я ежедневно мотался туда, осматривал животных.

– Верхом ездишь? – спросил меня председатель, как только я приехал с направлением.

– Да.

И выдали мне лошадку в качестве транспортного средства. На самом деле ездок я был неважный. В результате быстро отбил и натёр себе всякие нежные места и в один прекрасный летний день решил добираться до ферм пешком.

И вот возвращаюсь вечером с дальней фермы, уже миновал и ближнюю. Погода – чудо, парное молоко. А я уже час протопал и малость подустал, поэтому решил свернуть с пыльной тропы в ближний лесок, на травке поваляться, птичек послушать. Тогда во мне было много юношеского романтизма, знал наизусть с десяток стихов Есенина.

И представь, натыкаюсь я там, в лесочке, на мужика и бабу в момент подступающего, как теперь понимаю, оргазма. Я и пошёл-то сначала на звуки, решил, дурачок нецелованный, что кому-то в лесу стало плохо. Это нынешняя молодёжь в сексе продвинутая, а мы были «поздние». Я знал теорию – откуда дети берутся, а вот с практикой ещё не сталкивался, потому и не понял, чему сейчас стану свидетелем. Ладно хоть не заорал сдуру: «Люди, я иду к вам на помощь!»

На той самой травке, на которой мне так и не удалось полежать, эти двое расстелили то ли одеяло, то ли покрывало. Женщина скрестила полные белые ноги на загорелой спине мужика, а он… наяривал. Ух, какие эмоции я тогда испытал, стоя за большим деревом метрах в двадцати от любовников! И, когда они, шумно выдыхая, будто после долгой жажды, наконец выпили по ковшу холодной воды, отвалились друг от друга, я тихо-тихо пошёл назад, к дороге.

Всю ночь я не спал в своей коморке. Во-первых, понятное дело, томился эротическими фантазиями, а во-вторых, мучили меня смутные подозрения, что эти двое – кто-то из моих новых знакомых. Мне и сейчас трудно объяснить, почему я так подумал, ведь в посёлке жили и другие молодые мужики и бабы, однако что-то подсказывало, что я прав.

Но кого именно я застукал? Ясно, что эти двое не муж и жена, иначе зачем в кустах прятаться. Любовник – Сергей или Михаил? Оба здоровые, с загорелыми спинами, любой мог оказаться колхозным казановой. Любовница – Света или Катя? У кого из них полные белые ноги?..

Как ругал я себя за то, что быстро ушёл с поляны! Мог ведь разглядеть ещё что-нибудь – цвет волос у женщины, например. Сброшенная одежда где-то неподалёку наверняка валялась – мог по ней определить, кто есть кто. Но уж слишком я был ошарашен – ничего не приметил, не запомнил. Да и, если честно, считал неприличным смотреть на такое. Я был правильно воспитанным советским комсомольцем.

Не скрою, что мужского интереса ни Катя, ни Света во мне не вызывали. Зелёный я был ещё. И в те годы сельские жительницы даже в тридцать лет особо молодо не выглядели. Обе бухгалтерши были крепенькие, грудастые, но, в моих глазах, старые и совсем не соблазнительные. Они продолжали вдвоём меня опекать, зазывали в рабочее время на чаепитие, во время которых что-то рассказывали, хохотали… Такие подруги! А я пялился на их ноги. Они у обеих были белые и полные.

Ноябрьские праздники мы отмечали у Светы и Михаила. Новый год – опять у Кати и Сергея. А я всё приглядывался, приглядывался… И сам себя убеждал – нет, не могло тут быть никакого предательства. Вот ведь – всегда у них общее застолье, такое душевное, с песнями в обнимку, и сыновья дружат. Нет-нет! И в лесу я определённо наткнулся на других людей, возможно, даже не живущих в нашем посёлке.

Наступило моё второе колхозное лето. Я начал забывать случай в лесу и туда больше не наведывался – пешком уже не ходил, стал заправским наездником. И тут случилось нечто ужасное, потрясшее весь район. Михаил застрелил из своего охотничьего ружья Катерину и застрелился сам. На той самой поляне. Будучи лишь слегка выпившим. Нашли их одетыми, на траве-мураве. Ничто не говорило о том, что кровавая расправа стала результатом любовного свидания. И я держал язык за зубами, хотя место преступления и действующие лица не оставляли сомнений – именно Михаила и Екатерину я тогда здесь застукал. Значит, они действительно были любовниками!

Объяснить случившееся никто не мог. Всё выглядело и для милиции, и для колхозников полным абсурдом. И я, знавший больше других, тем не менее не представлял, что же такого ужасного могло произойти между этими двумя. Это какие же страсти бушевали! Какие артисты были Михаил и Катя, раз никто вокруг не замечал их двойной жизни!

…Все сочувствовали осиротевшим семьям. Светлана и Сергей были безутешны. На обоих похоронах они и мальчики стояли рядом, хотя хоронили убийцу и жертву. Их родственники, по логике вещей, должны стать врагами. Не стали. И уж как они объяснили себе случившееся, тоже остаётся загадкой. Сам я тогда думал: хорошо, что правду про подлый обман никто никогда не узнает.

Эта трагедия настолько меня потрясла, что я уволился, как только отработал положенное время. Кстати, и обещанное жильё мне так и не дали. Я успел и на девятый, и на сороковой день сходить к Светлане и Сергею, помянуть их беспутных вторых половинок. Собирали вдовец и вдовица людей поочерёдно каждый в своей квартире. А где-то через полгода, когда я уже работал далеко от тех мест, до меня дошла новость, что Светлана и Сергей сошлись, живут семьёй, тихо-мирно, воспитывают сыновей. При этом занимают всё те же две квартиры на одном этаже. Человек, который это сообщил, также передал приглашение от них – мол, если Вася соберётся навестить их посёлок, пусть заходит в гости, как в старые добрые времена. Но это выше моих сил, да и не заносила меня судьба больше в этот колхоз.

…Вот такую историю, рассказанную моим случайным попутчиком, я вспоминал тем ранним зимним вечером, проезжая мимо одного невзрачного населённого пункта. Ехал и думал: а что если юный ветеринар Вася всё же ошибался в своих выводах и там произошло нечто ещё более таинственное?