Побывав более чем в семидесяти странах дальнего зарубежья, с особым содроганием я вспоминаю Данию, вокруг которой нынче так много шума. Вам трудно будет поверить в те события, но у меня есть свидетель – писатель-историк Николай Алексеевич Добрюха, вместе с которым занесло меня в эту загадочную страну, где наша психика подверглась нешуточным испытаниям.

Летом 1991 года мы с Николаем напечатали в «Комсомольской правде» статью о том, что в СССР пропадает, гниёт на складах много сельхозпродукции, поскольку у нас не хватает производственных линий для её переработки. Скоро нам сообщили из датского посольства, что датский миллионер, владелец предприятий мистер Матиесен приглашает господ Варсегова и Добрюху в гости на остров Морс, в городок Нюкёбинг, чтобы познакомить со своим производством.

Мистер Матиесен лично встретил нас в Копенгагене, и далее на его самолёте «Сессна» мы полетели на этот самый Морс, что в 260 километрах от Копенгагена. Поселили нас в шикарной гостинице старинной постройки, номера были друг от друга через стену. Вид со второго этажа – на широкую улицу. На той стороне – красивая стройная кирха, перед ней подсвеченный фонтан.

Как только завечерело, движение машин по улице прекратилось, на ней появилось много пьяных людей, гуляющих в обнимку, что-то распевающих и распивающих. Скоро образовались большие весёлые толпы. Ещё никогда мы с Николаем не видели столько пьяных людей сразу. Выяснилось, что весь город празднует пятницу.

И вдруг мы из окон видим, как у фонтана перед кирхой обнажаются четыре рослые крепкотелые девушки. Разделись догола и прыгнули в фонтан. Интересно, что никто из большой пьяной толпы не обращал на них внимания. Мы же с Николаем не смогли спокойно смотреть на это и скоро оказались в десяти шагах от фонтана, стараясь, однако, не слишком откровенно пялиться на купальщиц. Но тут девушки обратили на нас внимание и голосами и жестами принялись зазывать в фонтан. Мы «очень нехотя» подошли, девушки выскочили, смеясь и брызгая прямо на нас, принялись что-то говорить. Наверняка наш вид – двое трезвых, в галстуках и костюмах – удивил их не меньше, чем нас удивила их нагота.

– Гутен абенд, – заговорил я на корявом немецком.

Тут же улыбки с их лиц пропали. Они ответили на том же немецком, нечто вроде «идите отсюда вон, дойче швайне»…

Тогда мы с Колей заговорили между собой на родном и могучем, и девушки снова преобразились, стали спрашивать по-английски, кто мы и откуда.

– Так вы русские? Это же другое дело! А то мы немцев очень не любим.

Диалог продолжился. А вокруг, я повторюсь, гуляли пьяные. Если кто-нибудь случайно нас задевал, то вежливо извинялся. И никому-то не было интересно, что два мужика при галстуках беседуют с четырьмя девицами в чём мать родила – прямо перед Божьим храмом.

Дабы не гневить Господа, я предложил собеседницам продолжить знакомство у нас в гостинице. Без всякой задней мысли. На что они почему-то вдруг обиделись, принялись надевать трусы, объясняя, что они девушки скромные и порядочные, а не такие, чтобы идти к иностранцам в гостиницу. Коллега мой, Николай, надо отметить, человек высоких моральных принципов, настоящий руссо туристо, и этот ответ ему очень понравился.

На следующий день мы знакомились с производством мистера Матиесена. Но этот технический момент я пропущу, поскольку речь сейчас о другом. А вечером мы с Добрюхой отправились в местный парк. Он огромный, и мы наугад брели куда-то по тротуару. За разговорами не сразу поняли, куда же нас занесло. И вдруг обалдели, увидев, как на скамеечке два мужика, скажем так… ведут себя как персонажи плохого кино для взрослых. А вот ещё два таких же идут навстречу. И вот ещё парочка…

Мы судорожно открыли пивные банки, машинально отошли в сторонку и стали наблюдать за происходящим. Тут некий юноша с бусами и в сетчатых чулках на тощих ножках подошёл к нам, странно улыбаясь. Наше появление в этом месте он явно расценил неверно.

Юноша внимательно осмотрел Николая, потом меня. Мы молчали. Тогда он обратился к Коле. Слова его были понятны без перевода – нечто вроде «давайте познакомимся».

Прежде я и представить не мог, что интеллигентный Коля способен так выражаться матом в людном месте. Да ещё настолько громко! Парень, конечно, ничего не понял, но смекнул, что надо делать худые ноги, пока этот псих при галстуке не вынул нож. Даже парочку со скамеечки словно ветром сдуло от непонятных и страшных слов иностранца. Я разразился хохотом, а Коля пребывал во гневе.

– Быстро идём отсюда! – скомандовал он. – И… не подходи так близко!

После Коля резко остановился и подозрительно спросил:

– А почему он подошёл ко мне?

– Ну, потому что у него чутьё, намётанный глаз… – не удержался я, чтобы не подколоть друга.

К утру Николай успокоился и сказал, что с виду датчане вроде и неплохие люди, но тлетворное влияние Запада сделало их вот такими.

На обратном пути мы ночевали в Копенгагене, бродили вечером по центру города, где чуть ли не на каждом углу сексшоп с выставленным на витрину товаром. Интересно, что мимо тех витрин ходят мамочки с малышами. И малыши, похоже, уже давно знают эти «игрушки», так что даже не задают вопросов.

А вечером в копенгагенском парке мы с Колей увидели в исполнении двух особей, явно находившихся под наркотой, такое непотребство, которое я описывать здесь не стану, чтя правила приличия и российское законодательство. Вот такая она, эта Дания, страна словно из дурного сна.