На дворе стояла осень, всё время моросил дождь. Свободного времени в отпуске много, а заняться вроде нечем. И позвал Андрея его знакомый Витёк с собой в глухую деревню. Мол, погнали, друже, у меня там бабка живёт, есть где переночевать. За деревней хороший лес, есть кедр, можно набить шишек.

Андрей согласился: хоть какое-то развлечение!

Собрались, в рюкзаки накидали всякий сухпаёк, сели в машину и поехали. Выехали рано утром, к вечеру добрались до деревни. Только бабка была совсем не рада появившимся на её пороге незваным гостям, пусть даже один из них – её собственный внук. Так и сказала: «Откуда пришли, туда и идите!»

Разворачиваться и ехать обратно уставшим с дороги друзьям не хотелось, да и несильно моглось. Решили искать ночлег – всяко, в таких деревнях на постой кто-нибудь да пустит.

В деревне была единственная улица. В один дом друзья сунулись, в другой… В обоих Витька узнавали, однако в ночлеге отказывали, спрашивали, чего же бабка его к себе не пустила?

В третьем доме указали на край деревни, в котором жила семья с кучей детей. Идите туда, сказали, там хозяевам без разницы – одним больше, одним меньше. Добрались парни до указанного места, в дом постучали. Открыл хозяин, пропитой мужик, за ним следом выстроились дети в количестве семи мелких бесенят, все чумазые, орущие, сопливые.

Андрюху передёрнуло от одной мысли, что спать придётся среди этого «табора», но друг уже договорился с хозяином дома, что им можно переночевать в баньке. Там тепло, протоплено, сейчас, мол, жена домоется, и можете определяться на постой.

Оставили гости свои рюкзаки в доме, сами пошли до леса. Решили посмотреть, стоит ли вообще тут оставаться. Обратно вернулись уже затемно очень голодные и сильно уставшие. Открывают рюкзаки – а в них ни хлеба, ни тушёнки, ни сгущёнки. Только личные вещи.

Спрашивают хозяина. Тот глаза вытаращил и давай возмущаться:

– А я не нанимался сторожить ваши рюкзаки! Ишь, сами всё съели, теперь на детей наговариваете. Никто к рюкзакам не подходил, вот те крест!

Что остаётся делать? Только спать идти. Как известно, утро вечера мудренее. Оправились друзья в баню. Улеглись на лавки, прикрылись спальниками, только с голодухи не спится.

Андрюха и так ворочался, и эдак. Тут Витёк говорит:

– Слушай, я не могу так спать. Пошли до соседнего дома. Я видел там куриц в ограде.

– Ты предлагаешь стырить курицу? – спросил Андрей.

– Я предлагаю поесть!

Ночью, тараща глаза в темноте, пробрались парни в чужой курятник, благо ночь была лунная. Курицу нашли быстро, шею ей свернули – и бегом обратно в баню. Кипяток есть, курицу ошпарили, в пять минут ободрали перья. А как готовить? Ни кастрюли, ни мангала.

Андрей нашёл лопату, вымыл её, разложил курицу на лопате… Тут открылась дверь, и на пороге возник самый старший из детей:

– Мужики, я вам соли принёс.

Взяли и его в дело. Курицу посолили и сунули на лопате в печь. Как ни странно, приготовить её получилось. Правда, местами птичка обгорела, местами была сырая, но парням было уже всё равно. Сели на улице, разобрали мясо на части, разделили на троих. Пацан ещё раз тихо сбегал в избу и принёс всем по куску хлеба. Того самого, что в Андрюхином рюкзаке был.

Сытые уснули быстро, спалив перед сном перья в банной печке вместе с костями. Потроха курицы прикопали возле бани, никаких следов не осталось.

А утром пришла бабка Витька. Сказала:

– Неча у чужих людей столоваться, меня позорить. Уж вся деревня гудит, что Ерёмишна родного внука обделила!

На завтрак друзей ждали каша из печи, свежий хлеб, блины со сметаной – красота! Настроение немного портила лишь опаска, что за курицу всё-таки придётся отвечать, ведь в деревне сложно остаться незамеченным. Но потом они вспомнили, что утром видели, как хозяин курицы что-то сердитое прокричал в сторону дома, где они ночевали, и успокоились: значит, подозрение пало на многодетное семейство. Видимо, в деревне это дело привычное.

На следующий день Андрюха с Витьком ещё в лес сходили, набили немного кедровых шишек да поехали домой.

Кстати, курятину потом оба долго есть не могли.