Коля Ванцов уважал своего тестя Николая Васильевича, даже по-сыновьи любил, впервые испытывая это незнакомое, трогательное чувство, потому что сам рос без отца. Через несколько лет после свадьбы, когда любовный пыл начал остывать, он даже решил, что женился на своей Анне Николаевне лишь из-за тестя.

Николай Васильевич был человеком независимым, решительным, на всё имел особое мнение и всегда его высказывал. Работал он на пенсии в гаражном кооперативе охранником, но слова этого не любил.

– Охранники пусть в магазине колбасу охраняют. А я буду по-старому – сторожем, что значит стражник, страж, воин, почти пограничник, защитник отеческих границ.

Удивительна была и сама его жизнь. Лет тридцать он провёл на рыболовецких траулерах – маленьких железных лепестках посреди бушующего океана, похожего в шторм на хвастливо играющего мышцами атлета. Дважды попадал в кораблекрушения, тонул, а сколько раз во время аврала бегал по рухающей вниз и задирающейся горой мокрой палубе, стоял, если надо, за штурвалом, освобождал поднятый трал, откуда блескучим потоком лилась живая рыба. Начал он плавать простым рыбаком, а закончил всем известным капитаном траулера, и Коля был уверен, что и здесь он ненадолго задержится в сторожах и вскоре займёт место председателя кооператива.

Супруга ревновала Колю к своему отцу и порой неодобрительно высказывалась в его адрес:

– Папаша на рыбных промыслах заработал уйму денег, счёт в банке, наверное, распух. Нет чтобы нам помочь, давно пора престижную машину купить, а то на старой ездить стыдно.
Коля обычно молчал или отшучивался, но в тот поздний вечер не вытерпел, и они разругались. Анна Николаевна снова говорила о распухшем счёте, о текущей крыше на даче, которой нужен ремонт.

– А мы что, без рук, без ног, не можем заработать? Привыкла попрошайничать, чужие деньги считать, – срезал он.

С этого ссора началась, а закончилась обильными женскими слезами, и он сам, хлопнув дверью, вышел на ночную улицу. Через минуту уже пожалел Анну Николаевну, которая по-своему, как могла, заботилась о семье, но решил остаться твёрдым и не возвращаться, уверенный, что в его положении тесть тоже хлопнул бы дверью.

Чтобы успокоиться, требовалось немного выпить. Магазины были закрыты, только вдали виднелся маленький круглосуточный магазинчик. Единственное его окно было освещено, а если долго смотреть или прищурить глаза, начинало сверкать и искриться бенгальскими огнями, как бы зазывая к себе на праздник. И Коля пошёл на этот молчаливый призыв.

Внутри было пусто, и он несколько раз кашлянул, прежде чем из подсобки появилась полная полусонная продавщица. Коля купил маленькую водки, чекушку, и на лице у продавщицы возникло недовольное выражение человека, напрасно побеспокоенного из-за какой-то пустяковины.

– Что ещё? – сердито спросила она.

– Ничего.

Коля засунул чекушку в боковой карман куртки и только собрался уходить, как дверь настежь распахнулась и ворвались двое парней – видимо, грабителей.

Лица грабителей были замотаны шарфами, сверху они до самых бровей натянули вязаные лыжные шапочки со свисающими помпончиками, которые от каждого движения подскакивали, как теннисные мячи. Всё это придавало происходящему какой-то несерьёзный, шутовской вид, если бы не пистолет в руке одного парня, который он наставил на продавщицу.

– Деньги, быстро, всё что есть!

Продавщица, видимо, не отнеслась к грабителям серьёзно, потому что вступила с ними в споры.

– Какие деньги, охламоны. Дневную выручку уже забрали, а я заступила два часа назад, почти ничего не наторговала.

Но открыла ящик и стала медленно пересчитывать деньги.

– Что считаешь? – не выдержал парень с пистолетом, пытаясь заглянуть через барьерное стекло. – Вываливай всё на стол.

– Сейчас, спешу и падаю. А пересчитываю, потому что хозяин потом потребует отчётности, сколько вы украли.

Коля потерянно стоял шагах в трёх от грабителей, и если вначале он пережил изумление, потом страх, то теперь испытывал чуть ли не разочарование, что на него не обращают внимания. Почувствовал себя здесь забытым и лишним.

Парень с пистолетом рассовал деньги по карманам, а второй снял с плеч небольшой кожаный рюкзачок и протянул к кассе:
– Грузи сюда водку и ещё пару коньяка положи, самого дорогого.

Продавщица направилась к полкам, и в это время послышалась сирена полицейской машины – видимо, она успела нажать тревожную кнопку. Грабители засуетились. Тяжёлый рюкзак передали Коле со словами: «Держи, терпила, будешь нашим грузчиком», – и, подталкивая его в спину, выскочили за дверь.

Сирена звучала уже совсем рядом. Человек, придумавший подобный пугающий сигнал, видимо, хорошо знал дело. При этом звуке всякого виновного охватывает потный озноб, а ноги сами собой бессильно подкашиваются или просятся в бега.

Забыв про своего «грузчика», грабители рванули в разные стороны, а Коля, поняв, что именно он будет обнаружен с ворованным в руках, бросил рюкзак и ринулся в третью, противоположную сторону, чтобы затеряться среди многоэтажных домов.

Бежать надо было быстро, не теряя времени, и он бежал, подгоняя себя. Если бы не топот собственных ног, не прерывистое дыхание, не встречный ветер, могло показаться, что это не он мчится, а ему навстречу с огромной скоростью несутся дорога, деревья, фонарные столбы, дома, мелькают и пропадают, точно раскручиваемая перед глазами карусель.

Первым делом надо было оторваться от полиции. Когда звук сирены стих, возник вопрос: куда спрятаться? В голове была мешанина из обрывков мыслей, но он сумел сообразить, что дома ему появляться никак нельзя. Вдруг полицейские каким-нибудь непостижимым образом выяснили его личность и уже ждут у подъезда. Спрятаться можно было только у тестя, дежурившего в своём гаражном кооперативе. Лишь в сторожке он окажется в безопасности, а Николай Васильевич, человек опытный и рассудительный, подскажет, как быть дальше.

Вскоре он сидел перед стариком и рассказывал о произошедшем. И, поскольку в голове по-прежнему была мешанина, то, не закончив одного предложения, принимался за другое. Яркий свет лампы под потолком страшил его, с улицы он стал хорошо виден, и, казалось, случись рядом полицейскому, он только по одному испуганному виду его арестует.

– Что делать, что делать? – прерывая рассказ, с отчаянием твердил он.

– Первым дело успокойся.

– Одна надежда, батя, на продавщицу. Она покажет, что я не виноват. Так, мол, и так, случайный покупатель.

– А вот тут как раз может выйти всё наоборот. Вполне возможно, она приняла тебя за наводчика. Явился первым проверить обстановку, а следом ворвались и подельники. Говоришь, они тебе рюкзак передали. Ты его держал?

– Конечно, он же тяжеленный, обхватил двумя руками.

– Значит, на нём остались твои отпечатки пальцев. Причём вместе с отпечатками грабителей.

– Спасибо, батя, успокоил. Но что же делать, что делать?

– Подожди, не паникуй. Сейчас от нас ничего не зависит. Будем ждать, когда настоящих преступников поймают.

– Как же, поймают, жди.

– Очень даже поймают. Наверняка они грабят не впервой, значит, следствие по их делам уже ведётся. Раньше всё сходило с рук, но в твоём случае они лопухнулись. На рюкзаке найдут их отпечатки и, в отличие от твоих «пальчиков», отпечатки грабителей есть в полицейской базе данных. Вместе с их фамилиями и домашними адресами. Понятно?

– Понятно.

– А теперь позвони жене, скажи, что переночуешь у меня, я подтвержу. И ложись спать на топчан.

Утром на Колю снова напал страх, и уверенность тестя в скорой поимке преступников уже не казалась убедительной. Пока шёл на работу, приглядывался, нет ли поблизости полицейских. Один раз, заслышав за собой топот бегущего человека, шарахнулся в сторону, ожидая быть схваченным. Но это оказался бегун-физкультурник, одетый, несмотря на прохладу, в трусы и майку.

– Чтобы вас, голоштанных, – ругнулся он, – пугают только людей.

Работал он шофёром на оптовой базе, развозил по магазинам продукты, ему это нравилось. Но теперь пожалел, что не устроился водителем-дальнобойщиком – укатил бы на неделю в рейс, и ищи его на необъятных просторах Родины.

Через три дня позвонил Николай Васильевич.

– Я узнавал у знакомых в полиции, поймали грабителей. Тебя они не знают, даже лица, наверное, не запомнили, так что на следствии ничего не скажут. Дыши, сынок, свободно.