С Сашкой Лобановым мы жили в одном доме, в одном подъезде, на одном этаже. Мало того, ходили в один детский сад, в одну группу, и нас записали в один первый класс. Сидели, правда, за разными партами. Тогда парты комплектовали из ученика и ученицы.

Мы, мальчишки, с обожанием глядели на молодую учительницу и давали клятву учиться только на одни пятёрки и иметь примерное поведение. С пятёрками выходило не у всех, с поведением – ни у кого. Поэтому наших отцов часто вызывали в школу. Считалось, что отцы строже подходят к воспитанию. Папы приходили с радостью. Долго разговаривали с молодой учительницей, кивали головой, обещая воздействовать, повлиять, подать пример.

Сашкиному отцу стать примером не получилось. Он бросил семью и женился на молодой учительнице. Учительницу уволили, а специально для нас взяли пожилого педагога.

Сашка в школе стал лучшим учеником. И это было только начало.

В пятом классе он уже играл в баскетбол за сборную школы. Мы, тогда ещё пацаны, пинали мяч на пустыре и играли на щелчки, а он участвовал в городских соревнованиях. Сашка получал грамоты, а мы – синяки и ссадины от соперников.

А в восьмом классе Сашка застучал. Он стал отличным барабанщиком. Его приглашали в профессиональные ансамбли, звали в джазовые оркестры. Тогда к нему и приклеилась кличка Лобан. И когда в выходные молодёжь стремилась на танцы, первым условием было идти туда, где сегодня лабает Лобан.

Мать, конечно, запрещала ему играть в ресторанах, но увлечение музыкой поощряла. Причём с учёбой у Сашки всё было хорошо. Физика, химия, математика давались ему легко. С учителем английского языка он разговаривал исключительно по-английски, хотя она не всегда его понимала. Нет, мы тоже не понимали, но по выражению лица педагога догадывались.

Сашка вполне мог окончить школу на одни пятёрки, но после восьмого класса подал документы в техникум. Педагогический персонал был в шоке. Его пытались вразумить, говорили с матерью, но Лобан упрямился.

Я с ним тогда разговаривал на эту тему.

– Чего так вдруг?

– Надоела эта школа, – ответил он. – Целых восемь лет ничего нового. Звонок по расписанию, занятия по расписанию. Одни и те же лица. Мне просто скучно. А в техникуме новые пацаны, преподаватели. Не классы, а аудитории. Не четверти, а семестры. Ну и ещё стипендия. Почти взрослая жизнь.

Сашка не только ушёл из школы, но и поменял место жительства. Его мать сделала обмен на другой район. Зачем, почему – я не интересовался.

Так мы расстались, и дружба сошла на нет. Правда, иногда я приходил на танцы, где стучал Лобан, но наши отношения ограничивались только приветствием или кивком. Когда Сашка сидел за установкой, он вообще мало кого замечал. Но как он играл! Когда ему давали соло, все танцующие замирали в движении и слушали его синкопы и перебивки. А когда солист объявлял: «Соло на ударных, – тут специально делалась пауза, – Александр Лобанов!» – зал приходил в неистовство.

Я учился уже на втором курсе института, когда случайно встретил Саню.

– Привет. Как ты?

– Если честно, не совсем. С трудом окончил техникум. В армию забирают. Кому-то Родину надо защищать.

– Ты же неплохо учился.

– Так получилось. Музыка, шальные деньги. Покатилось как-то всё комом. Два привода в милицию. Вляпался в неприятную историю. Так что мне лучше в армию.

– Мама как?

– Надеется, что армия меня исправит.

– А сам что думаешь?

– Исправит. Там же новые пацаны, режим, устав, командиры. Не пропаду.

С тем и расстались.

Сашка написал всего одно письмо. Через полтора года. Сообщал, что в армии у него всё получилось. Дослужился до старшины. Полное расположение командиров, уважение подчинённых. Ещё написал – к осени жди, приеду, гульнём.

Лобан пришёл после Нового года, когда я уже перестал его ждать.

– Примешь?

– Заходи, чего спрашиваешь? Голоден? Сейчас чего-нибудь приготовлю.

– Я со своим.

Сашка достал из сумки консервы, хлеб, бутылку водки. Молча накрыли стол.

– Давай по первой, – предложил Лобан. – Все вопросы потом.

До вопросов дело не дошло. Сашка рассказал всё сам.

Перед увольнением командир части поставил перед ним задачу, проще – дембельский аккорд: отремонтировать гарнизонный магазин. Поменять полы, поставить новые двери, заменить оконные рамы, покрасить стены, потолок и сделать вторые двери. Как сделаешь – сразу домой. А Сашке дом уже полгода снился.

– К вечеру все товары и прилавки вывезут. Завтра можно начинать. Краску получишь на складе. Я уже дал распоряжение, – заверил командир.

– Точно вывезут?

– Отставить разговоры.

Отставить так отставить. Сашка сначала дошёл до магазина, где солдатики-первогодки освобождали помещение. Работали дружно, но с ленцой. Сержант курил в тени. Сашка как старшина построил всех в ряд вместе с сержантом и голосом отца-командира мягко намекнул, что если к ужину помещение не будет освобождено… И просто посмотрел на них выразительным взглядом, от которого многим захотелось написать письмо домой: мама, забери меня отсюда.

Затем Сашка лично сходил на склад узнать про краску. Прапорщик, заведующий складом, намекнул. Сашка понял и принял все его условия. «За мной не заржавеет. Закончу ремонт, рассчитаюсь».
– Це добре, – сказал прапорщик и выписал документы.

– Я сейчас бойцов пришлю. Чего резину тянуть.

– Что, стрелка компаса на Родину тянет? – пошутил прапорщик.
– Тянет, тянет. Только не каждому это дано понять.

– Не понял, – ответил прапорщик.

– Вот я об этом и говорю.

После отбоя Сашка поднял всю роту: пять взводов, сто пятьдесят бойцов. Объяснил ситуацию: как только магазин будет отремонтирован, он, старшина, заслуженно отдав свой долг Родине, поедет с почестями домой. Сделал паузу, добавил: «А магазин надо отремонтировать к утру. Есть вопросы?»

В армии всегда были юмористы. Такие ротные Тёркины.

– К какому утру, товарищ старшина?

Сашка сделал страшные глаза и взглянул на шутника.

– К завтрему.

– Больше вопросов нет, – в гробовой тишине ответил тот же голос.

И работа закипела.

Первый взвод отправился на соседнюю стройку добывать доски, рамы и дверные проёмы. Второй взвод – на соседний объект за цементом и песком.

– А мешки?

– Майки снимите, снизу узлом завяжите, проявите смекалку.

Третий взвод начал взламывать деревянные конструкции. Четвёртый – смывал побелку с потолка и шкурил стены. Пятому взводу Сашка дал отбой до трёх часов для покраски помещения.

Утром, когда командир части въезжал в распахнутые ворота, Сашка в парадной форме доложил:

– Товарищ полковник, ваше задание выполнено.

Полковник оглянулся по сторонам.

– Какое задание?

– Магазин отремонтирован.

– Что, вывеску поменяли?

– Никак нет. Помещение отремонтировано в соответствии с требованиями армейского норматива.

– Ой, что-то ты заливаешь, – полковник нехорошо ухмыльнулся. – Ну, пойдём, показывай, что вы там натворили.

Зайдя в помещение, полковник побледнел от запаха свежей краски, порозовел от качества ремонта и снова побледнел.

– Ваше приказание выполнено, – ещё раз доложил Сашка.

– Молодец! – похвалил командир. – Я своё слово держу. Собирайся домой.

А когда Сашка уплетал свой дембельский обед, в часть приехала милиция. За доски, цемент, оконные рамы и двери на Сашку завели уголовное дело. Ясное дело, дембель отменялся на неопределённый срок. И, как говорили следователи, срок грозил немалый.

Дело замяли. Войсковая часть оплатила похищенное имущество, чтобы не раздувать скандала, а Сашку разжаловали и отправили домой под Новый год. Как сказал полковник: не себе же, подлец, брал.

– Как раз к бою курантов домой успел, – сказал Сашка.

– А как же мать?

– Я ей отписал, что с друзьями еду домой. Через пять городов. Чего её зря расстраивать? Ладно, проехали.

– Сейчас куда?

– Пока не знаю. На работу, наверное, устроюсь. Пока следствие шло, я так отдохнул, что хочется всё скорее забыть.
На том и расстались.

Через два года мы встретились случайно.

– Привет, чего знакомых не узнаёшь?

– Сашка? Лобан? Да как тебя узнаешь? Ишь как забурел.

Сашка был в дорогом костюме. Идеальная рубашка и галстук придавали уважение. От него пахло дорогим парфюмом и дорогим, несмотря на раннее утро, коньяком.

– Как, чего?

– Сказать честно, в шоколаде. Открыл свою фирму. Денег немерено. Вожу товары, сдаю на реализацию. Неделю в командировке, месяц отдыхаю. Квартиру купил, машину, ну и так, по мелочи. Жениться вот надумал. Пора уже.

– Молодец. Я всегда в тебя, Лобан, верил.

– Раз так, пойдём обмоем встречу.

– Тебе хорошо, сам хозяин. А я на работу опаздываю.

– Плюнь на неё. Айда ко мне. С зарплатой не обижу.

– Заманчиво, конечно. Но как-то прикипел. Так сразу не уйти. И, если честно, не думаю, что это долго продлится.

– Как знаешь. Надумаешь, звони.

Сашка поднял руку, остановил машину и помахал мне на прощание.

Я думал, что вряд ли когда увижу Лобана. Но ошибся.

Спустя два года мы снова встретились. Сашка сидел на скамейке с какими-то мужиками. Неопрятный, небритый, в старых джинсах и вытянутом свитере. Мужики выглядели не лучше. Несмотря на раннее утро, один из них разливал из бутылки какую-то мутную жидкость и передавал по очереди.

– Сашка!

– О, узнал, – он явно был смущён. – Такие дела, брат.

– Как это?

– Понимаешь, – Сашка отвёл меня в сторону, – жизнь сложная штука. Я в этом на своём примере убедился.

– У тебя же бизнес? Деньги, квартира, ну и так, по мелочи.

– Вот, мелочь и осталась. Бизнес загнулся. Ну, подставили меня. Квартиру жене оставил. А пока вот существую. Но, думаю, это ненадолго. Я ещё поднимусь. Кстати, не дашь сто рублей взаймы? Я обязательно верну. Слово Лобана.

Я дал ему сто рублей, навсегда попрощавшись с деньгами. И опять ошибся. Где-то через полгода мы снова встретились с Лобаном. Сашка первым подошёл ко мне.

– Привет. Я же тебе сто рублей должен.

– Замнём, если у тебя проблемы, – ответил я.

– Обижаешь, – сказал Сашка. – Правда, наличными дать не могу, но хорошим ужином угощу. Пошли со мной.

Мы пришли в какой-то ресторан, где праздновали свадьбу. По дороге Сашка купил небольшой букет и вручил его невесте. При этом сказал такие пожелания, такие комплименты молодым, что нас усадили на лучшее место.

После второго тоста я спросил:

– Это что, твои родственники?

– Нет.

– Знакомые?

– Да откуда? Это просто свадьба.

У меня кусок колбасы застрял в горле.

– Это же свадьба. Тут мало кто кого знает. Главное, сиди и не дёргайся. Давай я тебе селёдочки положу.

Свадьба удалась на славу. Конечно, в центре внимания был Лобан. Его тосты завораживали. А когда он сел за барабаны, договорившись с музыкантами, у меня возникло ощущение, что о молодых все забыли. Лобан был на вершине.

– Ну что, в расчёте? – спросил Сашка после свадьбы.

– Я тебе ещё должен.

– Забудь и разотри. Лобан слово держит. Ну, давай, пока. Мне ещё даму до дома провожать.

Прошло пять лет. Как я понимаю, многие догадались. Мы снова встретились с Сашкой.

На остановке передо мной, как лист перед травой, затормозил огромный автомобиль. Чуть меньше троллейбуса, которого я ожидал. Стекло опустилось, и я услышал знакомый Сашкин голос:

– Чего стоишь? Садись. Сегодня для знакомых поездка бесплатно.

Я подошёл к машине. Открыл дверцу.

– Ого, я даже не смогу сюда взобраться.

– Дай голову.

Лобан схватил меня за воротник пиджака и втянул в машину.

– Впечатляет?

– Выше крыши, – ответил я, поправляя воротник.

Он обнял меня.

– Я смотрю, ты опять в шоколаде.

– Ага. И в шоколаде, и в мармеладе, и в сгущённом молоке.

Сашка протянул мне мобильный телефон:

– Позвони на работу, скажи, что сегодня не придёшь.

– Не могу. Ты прости, но сегодня много дел. Может, в следующий раз?

– Забавно. А вдруг следующего раза уже не будет? Сегодня я на коне. У меня пять залов игровых автоматов. Дома деньги лежат, не считаемые. А что завтра?

– Нет, мне действительно надо на работу.

– Ладно, показывай дорогу.

Сашка лихо нажал на газ и забарабанил пальцами по рулю. Это был всё тот же Лобан. Конечно, постарел, на висках проявилась седина, на лице морщины, но они делали его ещё привлекательнее.

Мы доехали до места. Лобан помолчал.

– Что-то мне подсказывает, что увидимся. Давай. Пока.

Лобан пришёл ко мне в прошлом году. Помятый, небритый, в какой-то старой кожаной куртке.
– Примешь?

– О чём речь? Заходи.

Сашка достал из сумки консервы, бутылку водки, сыр. Сели за стол. Выпили.

– Ты только ни о чём не спрашивай. Я сам всё расскажу. Вот почему я к тебе пришёл. От меня все отвернулись. Никто такого Лобана и знать не хочет. Это когда я на подъёме, друзей море. Только теперь я понял, что настоящих друзей – единицы. Или их нет совсем. Бизнес мой развалился. Игровые клубы закрыли. Теперь одни долги. Квартиру оставил новой жене, машину продал, но деньги держались недолго. Ну, ты меня знаешь.

Я молчал, ибо чувствовал – Сашке надо выговориться.

– Ты когда-нибудь катался на американских горках? – вдруг спросил Лобан.

– Никогда.

– И я. Но иногда мне кажется, что вся моя жизнь – это американские горки. То я поднимаюсь на самый верх, аж дух захватывает, то опускаюсь, сердце в пятки. Только там аттракцион, а у меня жизнь. А знаешь, почему я к тебе пришёл? Сказать спасибо. Помнишь, в восьмом классе, когда мы играли с 10-м «Б», ты дал мне такой навес, и я головой забил победный гол. Мы стали чемпионами школы. Я это всю жизнь помнил. Ну, это я так, к слову. Я ещё поднимусь. Обязательно поднимусь. Потому что жизнь моя, как американские горки. Веришь?

Мы просидели до позднего вечера. Уходя, Сашка снова спросил: веришь, что я поднимусь?

– Обязательно. Иначе ты не был бы Лобаном.

Лобан ушёл. А я так и не решился ему сказать, что американские горки всё же заканчиваются не на высшей точке, а после крутого спуска у самой земли.