На первый взгляд, это была обычная пятничная вечеринка в баре с видом на ночной город. Анна и Лиза, подруги ещё с университета, сидели в уютном углу, попивая коктейли. Но под лёгкий шумок и смех незаметно закралась ядовитая скука.

– Знаешь, а ведь всё это уже не то, – вздохнула Анна, вертя в руках бокал. – Тысячи свиданий, а толку? Сплошные разговоры и пустая трата времени. Я как-то уже подустала от этой игры.

Она была хороша собой, умна, успешна, отнюдь не бедна и при всём при этом одинока. Ну, в смысле без постоянного партнёра.

Лиза, практичная и амбициозная, абсолютно уверенная в себе и тоже одинокая, покровительственно улыбнулась:

– Потому что ты, дорогая, играешь в неправильную игру. Мужчина – это не мечта, это задача. И решать её нужно быстро и эффективно. Цель, Ань, цель! Знакомства и привлечение внимания – не поиски мятущейся души, а проверка личных навыков. Боевых, между прочим. И чем успешнее ты на этом поприще, тем больше вероятность отыскать пресловутую удачу. Вот скажи прямо – сколько времени тебе нужно, чтобы затащить в постель первого попавшегося?

– Это не мастерство и не искусство, это чистый цинизм. И я такой цели перед собой не ставлю никогда, – отрезала Анна. Но в её глазах вспыхнул вдруг азартный огонёк. – И, кстати, первый попавшийся – это просто. А вот если выбрать сложные объекты? Тогда это, пожалуй, действительно вызов и оттачивание навыков.

Так и родилось пари, больше, наверное, характерное для мужчин. Срок – месяц. Правила: объекты должны быть «сложными», то есть изначально не заинтересованными «в койке» или недоступными. Свидетельством победы решили считать фото объекта в постели. Ну а проигравшая, по договору, оплачивает подруге отпуск на Мальдивах.

Анна, романтик и идеалистка, выбрала жертвой Сергея Петровича. Пятидесятилетний холостяк, давний друг её отца, владелец небольшой антикварной лавки. Человек, который, казалось, давно уже женился на своих старых книгах и бронзовых статуэтках. Он носил одинаковые твидовые пиджаки (а может, и вовсе единственный), пах пылью и лавандой, с представительницами слабого пола общался неизменно вежливо, но всегда держал непреодолимую дистанцию.

– Он нам подойдёт точно, поскольку явно забыл, что такое живая женщина, – заявила Анна. – Ну вот я как раз и напомню.

Лиза, всегда предпочитавшая острые ощущения и авантюрные планы, выбрала объектом Алексея, начальника её подруги Марины, с которым та вечно конфликтовала из-за опозданий на работу. Тридцатипятилетний, успешный – и помолвленный. Его невесту, Алису, знали в узких кругах как эталонную стерву – красивая, холодная и невероятно меркантильная.

– Идеальная мишень, – сказала Лиза, разглядывая его фото в соцсетях. – И, заметь, это даже благородно – спасти принца из лап драконихи хотя бы на время. Ну, классика же. А дальше видно будет, да, подруга?

Арсеналы были мобилизованы разные. Анна пошла путём деликатной осады. Стала заходить в лавку Сергея Петровича под предлогом поиска подарка отцу. Сначала раз в неделю, потом чаще. И задавала хозяину вопросы не о стоимости, а об истории предметов. Слушала его длинные, порой занудные, но иногда очень интересные монологи о фарфоре императорских заводов, гравюрах XIX века, часах с длиннющей историей. Однажды она принесла ему домашнее варенье, потому что «у папы осталось много, а вы, кажется, любите чай». А как-то раз появилась в лавке в дождь, сказав, что забыла в такси зонтик, и попросила разрешения чуть обсохнуть.

Тактика тихая, ненавязчивая. Она даже и не флиртовала толком, скорее создавала атмосферу тепла вокруг этого одинокого, закостеневшего в своих привычках человека.

Лиза же действовала с расчётливой точностью и даже наглостью. Через Марину она устроила «случайную» встречу в дорогом баре, куда Алексей зашёл после работы. Её подход был прямым, даже дерзким.

– Я слышала от подруги, что вы тиран, – сказала она с улыбкой, протягивая руку. – Но на вид какой-то совсем не страшный.

Дальше пошёл шутливый разговор – про зоопарк (он был неподалёку), диких зверей, укротителей… Обменялись номерами телефонов, и она пошла в атаку: писала Алексею ни к чему не обязывающие остроумные короткие послания, сообщала, например, что сегодня взяла отгул и хочет «полежать в полном одиночестве, ведь иногда это необходимо каждому». И пошла чуть дальше – предложила «просто как друзья» сходить на выставку современного искусства, если есть интерес. Он отказался, сослался на занятость, но через пару дней написал: «А не выпить ли кофе после работы?»

Лиза приняла приглашение, причём сказала, что сама выберет место, и повела его в уютную недорогую кофейню.

– Не понимаю, зачем тратить деньги на претенциозные заведения, ведь здесь так мило, правда?

Алексей согласился.

Вскоре встречи стали почти регулярными, они делились новостями, обсуждали новые фильмы. Лиза никогда не спрашивала про невесту, но каждый её комплимент – «как здорово, что ты умеешь ценить свободу» или «мне нравится, что ты не соришь деньгами попусту», – каждый заинтересованный взгляд как бы намекал: я вижу тебя настоящего, а не того, кто позволил бы заточить себя в клетку.

Сергей Петрович сначала терялся. Он привык, что его мир – это мир вещей, а не людей. Ненавязчивость Анны обволакивала его, как мягкий свет лампы под зелёным абажуром в его лавке. И он начал ждать её визитов. Однажды, рассказывая о миниатюрном портрете неизвестной дамы, запнулся и сказал:

– В её глазах… что-то есть от вас.

Это был его первый робкий комплимент. Через три недели он сам предложил проводить Аню до дома, потому что «уже стемнело и небезопасно». У порога, глядя на свои старомодные ботинки, он пробормотал:

– Я, кажется, забыл, как это бывает… когда ждёшь нового дня.

Алексей сопротивлялся, но, как понимала Лиза, его внутренняя борьба уже началась. И вот однажды ночью после очередной ссоры с Алисой (из-за стоимости свадебного банкета, как потом выяснилось) он написал сам: «Та выставка ещё актуальна?» Лиза ответила мгновенно: «Разумеется, едва рассветёт, сейчас, боюсь, нас не пустят».

На выставке он был напряжён, но она говорила о постмодернизме так легко и иронично, что парень расслабился. Её рука как бы случайно касалась его, а взгляды встречались в отражении инсталляции. Алексей был как пружина, которую десятилетиями сжимали.

Наступила последняя ночь пари. Анна пригласила Сергея Петровича к себе на ужин – «отблагодарить за консультацию о фарфоре». Он пришёл с букетом сирени и бутылкой старого токайского. Говорили мало, играл винил. Когда за окном погасли последние отсветы заката, он неловко взял её руку.
– Я чувствую себя мальчишкой, – признался он хрипло. – И боюсь того, что может случиться. Но ещё больше боюсь никогда этого не почувствовать.

Он не пошел в её спальню. Просто обнял на диване, прижал к своему твидовому пиджаку, и так они просидели до утра. Ему пока что нужна была не постель, а нечто гораздо большее – разрешение снова быть живым.
Той же ночью Лиза получила сообщение от Алексея: «Я не могу больше. Я у твоей двери. Позволишь подняться?»

Он вошёл в её квартиру с окровавленной губой – Алиса, узнав о его сомнениях в рациональности неслыханных свадебных трат, запустила в жениха бокалом. В глазах бушевала смесь ярости, отчаяния и желания. Он целовал Лизу грубо, до боли впиваясь в губы, почти не глядя, будто стараясь стереть с себя все следы другой женщины. Словно самоутверждаясь в своей независимости. Уже летели в стороны предметы одежды, он подхватил девушку на руки, она не сопротивлялась, конечно же. Лишь хрипло прошелестела: «Не здесь, хочу тебя в спальне».

Это была даже не страсть, а взрыв, бунт, выброс какой-то мести, отчаяния. Их соитие продолжалось долго, но это не был акт любви, а какой-то победный марш. «Да, победа! Он в моей постели», – с улыбкой констатировала Лиза. На разговоры их не хватило, Алексей уснул, а она стояла под душем и с удивлением и горечью осознавала, что не чувствует триумфа. Смотрела на себя в зеркало и видела женщину, которая и должна вроде бы упиваться своей сиюминутной властью, но почему-то не хочет.

Ну а утром Лиза первой подняла бокал с апельсиновым соком.

– Ну, дорогая, за тобой мой отпуск на Мальдивах. Алексей сейчас спит в моей кровати, – невесело усмехнулась победительница и продемонстрировала подруге фото, сделанное перед уходом.

Анна кивнула и, уютно зажмурившись, сказала:

– Да, я продула, Лиз. Мой Сергей Петрович ушёл три часа назад. А через час вернулся, чтобы попросить разрешения пригласить меня в ресторан в субботу. По-настоящему.

Они замолчали. Спор закрыт, счёт очевиден. Лиза «затащила» объект в постель. Анне не удалось. Они молчали, и в тишине между ними вдруг появилось напряжение, словно пари разделило их.

– Знаешь, – тихо сказала Лиза, отставляя бокал, – я выиграла, но почему-то чувствую себя так, будто слопала несъедобную вещь.

Её победа пахла чужими слезами, скандалом и болью, которую ещё предстояло осознать.

Анна посмотрела в окно, где ярко светило солнце, и тихо сказала:

– А я, кажется, нашла то, что даже не думала искать, – её «поражение» пахло сиренью, старыми книгами и щемящей нежностью.

То пари было для подруг единственным. Лиза вскоре разорвала все контакты с Алексеем, поняв, что он искал в ней не спасения, а просто «канализатор отрицательных эмоций» и временный выход на свободу. Теперь он пытался лавировать между нею и невестой, разрыв с которой казался ему невозможным. Утешало одно – грядущие Мальдивы.

Анна же продолжала неторопливо чаёвничать с Сергеем Петровичем в его лавке. Теперь он провожал её домой и долго держал её руки в своих, не хотел отпускать. А она не торопила. Похоже, их совместная история развивалась неспешно и мудро, ну а как иначе, если началась в лавке древностей?