Идём с 15-летним сыном мимо подвальчика, где торгуют шаурмой.

– Пап, может, по шаурме? – предлагает нездоровый выбор подрастающее поколение.

Заходим, а там чего только нет! И шаурма обычная, и мексиканская острая, и грибная, и даже гавайская с ананасами. Но внимание подростка привлекло нечто иное.

– О, вегетарианская! Давай возьмём?

– Ни фига себе, даже такая есть? – удивляюсь.

Раньше я никогда не видел вегетарианской шаурмы, видимо, не во всех местах такая экзотика продаётся. В моём представлении это нечто противоестественное, нечто вроде безалкогольной водки.

– Может, возьмём что-нибудь посерьёзнее? – пытаюсь отговорить отпрыска. – Смотри, вон какая интересная – мясо на выбор, гранатовый соус.

– Не, я хочу веганскую, – упёрся сын. – Я худею.

– Ты что, красна девица? – смеюсь над тощим как жердь юношей. – Куда тебе дальше-то худеть?

– Всё равно, давай возьмём веганскую, – упрямится ребёнок. – Надо питаться правильно.

– Ага, «правильно», – иронизирую. – А дома ни рыбу, ни овощи не ешь.

– Пап!

– Ладно, как хочешь, – сдался я. – Себе, пожалуй, тоже такую возьму. Никогда не пробовал.

– Берите, берите! – улыбнулся смуглый шаурмен. – Постный шаурма. Хороший, вкусный!

Купили мы по веганской шаурме. И знаете, я её оценил. Как ни идиотски звучит, но действительно такое чувство, будто ешь обычную шаурму, только без мяса. Вот на что способен коварный соус! Да уж, постная шаурма… Вот бы такую в наше время.

И память меня сразу унесла более чем на четверть века назад.

– Ну что, по пиву в честь прошедшего дня Советской армии? – я выудил из пакета три бутылки и поставил на стол перед соседом по комнате.

– Прости, не буду, – извинился Игорь.

– А что так?

– Пощусь.

– И давно ты уверовал? – усмехнулся я, зная тягу соседа к пиву.

– А чего ты ржёшь? – не понял Игорь. – Великий пост – вообще святое, особенно первая неделя. У меня и мама постится, и бабушка. И я всегда старался соблюдать. Правда, не всегда получалось… Но надо же когда-нибудь начинать!

Третьему соседу, Саше, даже не предлагаю. Он вечный ботан, всегда учится.

Ладно. Иду на 12-й этаж общаги, в комнату № 108, к однокурснику.

Фёдор был известен как один из самых безденежных студентов курса, в общежитии он существовал даже без электроплитки. Питался в основном тем, что привозил из своего Тамбова, – консервами, тушёнкой, домашними закрутками. Однако этого хватало в лучшем случае на полмесяца, а после однокурсник жил впроголодь. В институтской столовке Фёдор брал только чай и хлеб, который намазывал «профсоюзным маслом» – горчицей. В 90-е горчица всё ещё стояла на столах, и ею пользовались бесплатно. Подкармливать Фёдора и подливать ему считалось среди нас делом богоугодным.

– Доставай стаканы! – потребовал я с порога.

– Нет, я пас. Великий пост наступил.

– Блин, Фёдор, и ты туда же! – воскликнул я от изумления. – Тебе-то зачем, голодному студенту? Это какая-то несправедливость, словно у ребёнка конфетку отнять. И давно с тобой такое случилось?

– Сосед по комнате постится, ну и я за компанию.

– Ты с дуба рухнул? У тебя жрать нечего.

– Вот именно, – вздохнул Фёдор. – А теперь и у соседа.

– Ладно, не глупи. Давай по бутылочке.

– Ну его на фиг, – замотал головой однокурсник. – Потом только сильнее есть захочется. Да и сам посуди – сосед меня едой всегда угощает, а я ему уже сказал, что буду поститься за компанию. И вдруг приду, а от меня пивом пасёт… Нет, перебьюсь.

От отчаяния топаю на 7-й этаж, к Ире и Гале, в их комнате всегда весело, девчонки иногда угощают чем бог послал. А у меня как раз закуски к пиву нет. Да и еды – тоже.

Ира сидела в коридоре с соседкой и ещё какими-то девахами и бренчала на гитаре песни Чижа.

– О, пивко! – обрадовались девчонки.

– Извини, Дим, еды нет, – начала Ирка. – Заходили парни с девятого, доели суп и макароны. Могу только полдоширака предложить, но это нам на утро. В принципе, сойдёт и сухим под пиво.

– Не, спасибо, – отказался я и почему-то вспомнил строки из Евангелия: – Нехорошо отбирать хлеб у детей и бросать псам.

– Во-во! – улыбнулась Галя. – Кстати, я вообще пощусь.

Я молча допил бутылку, две оставил девчонкам и ушёл.

Люди, да что же с вами такое? Ещё год назад никто из вас не знал, что такое Великий пост, а сейчас не общага, а какой-то монастырь строгого режима.

После пар собираемся с парнями в ближайший магазин, любовно именуемый студенческой братией «Три ступеньки». Там обычно мы разживались пивом и, если хватало денег, чем-нибудь покрепче.

– Нет, я пощусь, – сказал Валера.

– А я в библиотеку, – сообщил Андрей.

Начинаю глупо хихикать.

– Ты тоже, что ли, постишься? – спрашиваю ещё одного однокурсника, Вована, что проходил мимо.

Вова – полный дуболом с интеллектом ниже гопника, но с богатыми родителями. Они, по слухам, и пристроили сыночка в наш вуз.

– Ты что! – возмутился Вован. – Я – ательист!

– Ательист? – утираю слёзы от смеха. – В ателье, что ли, работаешь?

– Не, ательист – это тот, кто в Бога не верит.

– А вы что, всё бухаете? – ухмыльнулась Вика, выходя из института. – Пост ведь на дворе.

– Ещё одна, – хмыкнул я.

– Можно подумать, ты сама такая постница, – заметил Макс.

– Да уж не в пример некоторым, – передразнила его Вика. – Андрей, пойдём.

Андрей покорно принял из Викиных рук пакет с конспектами и учебниками и засеменил вслед.

– Андрюха сказал, что вообще ничего не ест, – покачал головой Валера. – Потому что Вика типа постится. Вертит им как хочет.

– Её-то дома родаки покормят, а Андрюха поедет в общагу рабфака, – согласился я. – Там даже по сравнению с нашей – голодное Поволжье.

По Вике, главной красавице курса, сохли многие парни, но она держала всех на дистанции. Кому-то дозволялось немного пофлиртовать, другим, более решительным, – приобнять, ну а Андрею досталась роль вечного оруженосца недоступной Снежной королевы.

– Слушайте, я не понимаю, она чё, постится? – прокомментировал Макс, глядя на удаляющиеся фигурки.

– Да кто ж её знает? Сейчас полстраны на посту.

– Дело, между прочим, благое, – заметил Валера, единственный из нас, кто тогда ходил в храм. – А мы всё пиво хлещем.

– Ты что, предлагаешь тоже поститься?

– Почему бы и нет? – не смутился Валера. – Я, например, водку в пост не пью.

– А чего не пьёшь-то? – хохотнул Макс. – Она ведь из хлеба. Считай, постный продукт.

– Ладно вам, – поёжился я. – Жрать охота, хватит уже о посте. Пиво-то хоть будем?

– По паре бутылок, и я тоже в завязке, – вдруг сообщил Макс. – Раз уж все постятся, то и я. Хотя бы до конца недели. Говорят, она самая строгая.

– Тогда я тоже на посту, – я протянул бутылку приятелю. – Что мне, пить одному, как алкаш? Но только до конца недели.

– До конца недели, – кивнул Макс. – А там посмотрим.

На следующий день в институтской столовой мы с Максом решили изучить меню на предмет постных блюд. И тут нас ждало разочарование: ничего постного, кроме гречки, унылых макарон и микроскопического салата «Витаминный», не было.

– Ну что, по гречке и салатику?

– А что ещё делать?

Берём гречку, салат, но раздатчица тётя Вера на автомате щедро, не спрашивая, плеснула нам в гречку подливки из-под котлет.
– Тёть Вер!

– Что, мало? – улыбнулась раздатчица. – Ладно, давай ещё полполовничка.

Мы стоически вытерпели всё – не обижать же тётю Веру отказом. Да она и не поняла бы. Во вселенной тёти Веры студент должен быть накормлен согласно прейскуранту, и ещё чуть-чуть немножко. И только девчонкам, блюдущим фигуру, разрешалось уполовинить порции и есть чуть меньше.

– Это не пост, а какой-то фарс, – пожаловался я Максу, когда мы сели за стол. – С такими людьми и выпить не выпьешь, и толком не попостишься.

– И не говори.

Мы смиренно доели скоромно-постную гречку и почему-то вспомнили, что сейчас в буфете «Исторички» – той самой библиотеки, куда намылились почти все однокурсники, – как раз продаётся классная пицца. Всего 5 тысяч – и сыт на весь день.

– Ну что, раз пост нарушили, то в «Три ступеньки»? – предложил Макс.

– Не, что-то не хочется. Да и не пьётся почему-то. Вчера через силу пиво допил.

– Ты тоже это заметил? – удивился Макс.

Вечером в общаге я снова заглянул к девчонкам.

– Прости, у нас снова пусто, – вздохнула Ирка. – Кстати, приходил Фёдор. Доел Галин суп и полбуханки умял. Голодный как волк!

– Не выдержал, значит.

Мы кое-как допостились до конца первой седмицы, а на следующей приняли Валерино правило: до конца поста будем пить только пиво, но умеренно. Правда, впереди маячило 8 Марта, и для него мы сделали исключение.

Зачёты по физкультуре на третьем курсе, увы, никто не отменял, но мы благоразумно записались в бассейн в Олимпийском спорткомплексе. Там разрешалось вволю плавать. Тренеру-женщине, ответственной за наши табели, было не до нас, она тренировала какую-то сборную. Нам позволялось делать что хотим, лишь в начале занятий следовало проплыть две-три дорожки, а спустя час выйти из бассейна и получить заветную отметку. Чем мы и пользовались.

В тот мартовский день режу воду лопастями рук, демонстрируя среднескоростной кроль, обгоняю Андрея на соседней дорожке и вдруг замечаю, что однокурсник весь синий и пускает пузыри. Ещё мгновение – и Андрюха ушёл под воду. Я успел поднырнуть и поднял его к поверхности. Тренерша прыгнула в воду, за ней сиганули на помощь ещё пара-тройка ребят.

– Дело ясное – голодный     обморок, – констатировала врачиха из медпункта. – Я бы этих гадов, которые назначают им такие нищенские стипендии…

– Он просто перепостился, – пояснил я, глядя на Андрюху. Тот сидел на кушетке бледный и пил горячий сладкий чай.

– В смысле «перепостился»? – не поняла врачиха. – Вы что, ещё и поститесь в таком состоянии? Совсем чокнулись?

На 8 Марта мы собрались всей дружной компанией в квартире у московского однокурсника. На столе стояло вино, дымились «ножки Буша», были нарезаны колбаса и сыр, Лена с Машей закончили возиться с салатами.

– Ой, как же всё вкусно! – улыбнулась Вика, когда мы сели за трапезу.

Девчонки разложили всем парням по окорочку, а Вике плюхнули на тарелку лишь капустный салат и вместо вина налили минералки.

– Эй, вы чего? Мне тоже окорочок, – попросила Вика. – И вина.

– Ты же у нас вроде постишься, – заметил Макс. – Вот и постись на здоровье.

– Стоп-стоп! Мы так не договаривались! – запротестовала девушка.

Воцарилась немая пауза. Вика опустила глаза.

– Андрей, прости меня, пожалуйста, – наконец промолвила. – И вы, ребята, тоже. Я была не права.

– Бог простит, – сказала Лена. – Но, если честно, ты чуть человека не угробила.

– Теперь откармливай его до конца поста, – заявил Макс. – А я предлагаю выпить за прекрасных дам, ради которых мы готовы терпеть любые невзгоды – и холод, и голод.

– И Великий пост! – добавил Валера, и все засмеялись.

…Помню, спустя пару лет после тех событий мы стояли с Валерой на службе, батюшка произносил проповедь.

– Лучше есть мясо, чем гневаться, – так учат святые отцы, – говорил священник. – Ведь по-настоящему оскверняет человека не то, что в него входит, а то, что выходит – дурные мысли, слова, поступки… Так будем поститься постом радостным, постом приятным! И главное – не есть друг друга.

– Тот Великий пост помнишь? – спросил я друга.

– Ещё бы.

– Мне почему-то в ту весну постоянно хотелось есть.

– И мне тоже.

– А у девок с соседнего этажа в общаге борщ каждый вечер…

– Так, хватит, не начинай!