Помнится, в детстве мы постоянно пропадали у бабушки с дедушкой по материнской линии. Они жили в частном доме с шикарным садом неподалёку от нас и были простыми, общительными и гостеприимными людьми. Дедушка всю жизнь проработал шофёром на городском автобусе, а бабушка – товароведом в местном продуктовом магазине. Отношения с ними сложились намного теплее, чем с родственниками по отцовской линии, которых мы навещали гораздо реже – по праздникам или во время отцовского отпуска.

Позже, когда я уже подросла и набралась ума, мама рассказала, что её кандидатура на роль невестки показалась родителям мужа сомнительной ввиду отсутствия должного образования и положения в обществе. Ведь отец её будущего мужа дослужился до полковника милиции, а матушка была заместителем ректора университета. Они имели большую квартиру и жили по тем временам зажиточно. Именно поэтому мы долго готовились перед посещением родителей отца. Мама тщательно одевала меня, заплетала косы и инструктировала, как следует себя вести в гостях: не бегать и не баловаться, отвечать кратко и стараться обдумывать свои слова.

– Иначе, – заканчивала она инструктаж, – они подумают, что мы воспитываем тебя плохо, отберут тебя у нас и отдадут в детдом. Если же будешь вести себя хорошо, то после гостей мы зайдём в кафе и купим тебе мороженое.

Повторюсь, этот инструктаж я слышала перед каждой поездкой к ним в гости.

Оказавшись в их квартире с высокими потолками и тяжёлыми шторами, затеняющими окна, я тихонько бродила по комнатам, рассматривая книги в массивном шкафу в кабинете у дедушки или фарфоровые фигурки, которые коллекционировала бабушка, или резные шкатулки, где она хранила свои украшения. Признаться, мне очень хотелось взять их в руки и поиграть с ними на диване, но, помня мамины запреты, я никогда не позволяла себе это, и даже когда бабушка предлагала взять игрушку, отказывалась наотрез.

По мере моего взросления мы стали чаще ездить к родителям отца. Как позднее рассказывала мама – чтобы поддерживать с ними связь, ведь хорошие отношения могли оказаться полезными в будущем, когда придётся меня куда-нибудь «пристраивать», например в университет.

Ещё спустя несколько лет, когда я, будучи восемнадцатилетней девушкой и студенткой университета, гостила у папиной мамы – она уже стала вдовой, – мы разговорились с ней о давно минувших днях. Бабушка смеясь поведала о том, что они с дедом очень удивлялись моему странному поведению, ведь оно совсем не походило на поведение сверстников, которые баловались, играли, орали и носились везде сломя голову.

– Мы даже подумывали, – сказала она, – что у тебя аутизм либо ещё какое-нибудь отклонение. Предлагали твоим родителям показать тебя знакомому психиатру, но хорошо, что они отказались, а то, глядишь, залечили бы тебя.

Узнав, что причина крылась в строгих маминых напутствиях перед каждой поездкой в гости, бабушка одновременно удивилась и расстроилась. Она долго и настойчиво извинялась за себя и дедушку, которого уже не было в живых, – за то, что они, оказывается, вызывали у меня такие негативные чувства, ставшие впоследствии фобией.

Когда у меня появилась своя семья – муж и дочь, – мы иногда навещали уже совсем старенькую бабушку. И перед каждым посещением у меня срабатывал инстинкт – я вдумчиво и тщательно выбирала себе и ребёнку одежду, делала нам укладку, инструктировала дочь о надлежащем поведении. И в гостях мы вели себя соответствующим образом – сосредоточенно, серьёзно и подтянуто.

Муж смеялся надо мной и назло одевался несуразно, выискивая старые, порой нелепые вещи. Мог надеть дырявый свитер, подаренный ему на Новый год ещё в студенчестве, или разноцветные носки, взявшиеся неизвестно откуда. Мог приехать небритым и лохматым. Бабуля только посмеивалась над его чудачествами.

Но однажды и ему пришлось одеться в строгий чёрный костюм и вести себя сосредоточенно, серьёзно и подтянуто. Это был день, когда моей бабушки не стало.