Я неслась по тёмному двору к автостоянке. Просидела полдня в парикмахерской. Как дура полетела пёрышки чистить, причёсочку строить. Подумаешь, друг разведённый на меня пялиться будет, оценивать. По десятибалльной системе. А я опущу глазки к полу и стану по-идиотски улыбаться. Дожила! Докатилась. В кошмарном сне такое не увидишь.

До машины оставались считаные метры. Я огибала лужи, двигалась зигзагообразно, стараясь уберечь новые туфли. Вот не сиделось дома с кофейком у телевизора. Это всё Светка со своим Петечкой. Какая же я…

Ой! Что-то неопознанное зацепилось за каблук и – хрясь! Моё тело, лишившись опоры, продолжило движение, наглядно иллюстрируя понятие инерции. Я потеряла равновесие и всем телом плюхнулась в лужу. Причёска! Колготки! Платье! Макияж!

– Простите, ради бога, я не хотел…

Наглость какая! Я в вечернем туалете разлеглась в луже, а он не хотел! Это был он, мой рок. Тёмные глаза в обрамлении длинных ресниц округлились:

– Поверьте, я нечаянно.

Маленький, коренастенький, в вязаной шапочке. Старичок-лесовичок, леший какой-то.

– Меня Рома зовут. Роман Сергеич.

– Руку дайте!

– Простите?

– Руку подайте, помогите подняться!

– Сейчас-сейчас, конечно, извольте…

– Это вы извольте выудить меня из этого водоёма! Боже, что теперь делать, в таком виде добраться бы до дому!

– Разрешите вас проводить?

– Есть выбор? Разрешаю.

Дома я разглядывала грязные лужи на своём паркете. Чёрт! Неужели мне так хотелось туда пойти? Платье жалко. Себя жалко! Какая может быть личная жизнь, невезуха сплошная!

Что-то зашевелилось у двери. А, это леший Рома. Роман Сергеевич.

– А вы что здесь делаете?

– Так вас провожаю.

– Проводили?

– Вроде того.

– Ну так всего хорошего, мероприятие окончено.

– А вы раздевайтесь, пожалуйста.

Я развернулась и посмотрела на него в упор. Миниатюрный Рома доставал до моего плеча. Кроссовки, джинсики, курточка. Мини-мужичок. В каком лесу такие водятся? Бородка вокруг круглого лица. Чёрные глазки из-под вязаной шапочки глянули неожиданно живо и насмешливо. Ого, мы иронизируем! Желание покусать чуть ослабло.

– Я говорю, мокрую одежду снимите. У вас есть стиральная машина? Я сейчас быстро простирну.

– Вы?

– Ну да.

– У меня?

– С вашего позволения.

– Мою грязную одежду?

– По-моему, чистую не имеет смысла.

– Разрешите уточнить, мы где находимся? И вы – кто?

– Дома мы, у вас. А я Роман. Сергеевич. Виновник, так сказать, происшествия… У вас водка есть?

– Что? Вы к тому же алкоголик?

– Вам согреться надо, вы же промокли, аж посинели.

– Это я от злости.

– Бывает.

– Ставите подножки, вламываетесь в чужой дом, хамите!

– Говорю же, случайно получилось. Извините. Так есть водка?

– Вечер коту под хвост, а он «извините». Нет у меня водки. Я только вино пью. Белое полусладкое. Вчера со Светкой допили. Хотя… вспомнила, есть бутылка.

– Дайте стакан.

– Куда столько?

– Пейте, а то простудитесь. Вон уже зубы стучат. Пейте-пейте, нюхать не надо. Залпом. До дна.

– Какая гадость! Смерти моей захотели! Горько! Жжёт!

Я проковыляла в ванную. Переоделась в халат. Бог с ней, одеждой. Вечер испорчен. Внутри потеплело, закружилась голова. О! Мне надо срочно добраться до дивана! Что этот маньяк Рома подсыпал в стакан? Дожили, взрослая девочка, а пить не научилась. Подушечка, славненько, как раз кстати! Где этот домовёнок Рома? Куда запропастился?

– Роман Сергеич! Ау! Рома, можно вас так называть? И к чёрту «вас». Без церемоний. Знаешь, Ром, ну не везёт мне с мужиками. Понимаешь, то женатые, то непутёвые попадаются. А хочется надёжности. Чтобы как за каменной стеной. Дом, семья чтобы. А всё не выпадает карта. Сегодня вот с одним встретиться собиралась. А теперь без вариантов. Одно падение. А может, и к лучшему, что дома осталась. Ром, давай мы сейчас с тобой ещё выпьем…

Роман Сергеевич, не вслушиваясь в невнятный лепет, на цыпочках прокрался в прихожую, удалился из квартиры и потихоньку захлопнул за собой входную дверь.

Стиральная машинка работала. На кухне заваривался крепчайший чай. Я спала. Мне снились радужные сны.