Почему кофейня называлась «Две лягушки», никто толком не знал. Старожилы поговаривали, что в начале прошлого века здесь был французский ресторанчик, где подавали устриц, улиток и лягушачьи лапки. Теперь в «Двух лягушках» пахло исключительно кофе, горячим шоколадом и свежей выпечкой.

Но было у этого заведения и второе, ироническое название – «Кафе со старушкой». А всё потому, что каждый божий день сидела там в уголке за столиком старая дама, совавшая нос в чужие дела и раздававшая непрошеные советы посетителям. Любимым ругательством старушки было слово «дурында», применяла она его как к женскому полу, так и к мужскому.

– Пожалуйста, Эмма Марковна, ваш круассан и горячий шоколад, – почтительно говорил молоденький бармен.

– Дурында ты, Митяй, – ворчала старушка, – сколько тебя учить: не круассан с шоколадом, а рогалик с какавой!

На старушку никто не обижался и не прогонял, она давно стала неотъемлемой частью кофейни, её даже внесли в туристический путеводитель городка как местную достопримечательность. Молодёжь добродушно называла Эмму Марковну «фрик-бабулькой», местные художники её зарисовывали, блогеры снимали на телефоны.

Ну ещё бы! Несмотря на ходунки, которые она ставила у стеночки, присаживаясь за столик, Эмма Марковна всегда выглядела с декадентским шиком: винтажная укладка седых волос холодной волной, никаких тебе платьев, только мужские костюмы, котелок дерби, а под настроение даже фрачная пара и настоящий цилиндр – Марлен Дитрих, не меньше!

Старушка прекрасно видела, что её снимают и рисуют, относилась к этому снисходительно, как голливудская дива – к мельтешению папарацци. Любопытствующим говорила небрежно, что её костюмы – память о покойном супруге графе, а сама она когда-то являлась хозяйкой этого заведения, бывшего прежде модным салоном «Две лягушки», но после революции советская власть экспроприировала не только салон, но и самого графа увезла куда-то бесследно.

Конечно, над Эммой Марковной посмеивались, интересуясь – сколько же ей в таком случае лет? На что старушка надменно фыркала: «Сто сорок пять – Эмма ягодка опять!»

Юная девица красоты неземной ворвалась в «Две лягушки», порывисто села за столик неподалёку от старушки, достала из сумочки стильный портсигар, дрожащими пальчиками выудила из него сигаретку-стик и вонзила в перламутровый айкос.

– Извините, у нас здесь не курят, – строго сказал бармен.

– Да? Не курят? Хреново, – рассеянно пробормотала девица. – Тогда налейте чего-нибудь покрепче.

– Эспрессо, чёрный чай, горячий шоколад? – предложил бармен.

– Какой, к хренам, шоколад? Виски у вас есть, текила, на крайняк водка? – начала раздражаться девица.

– Кофе по-ирландски с виски, взбитыми сливками и коричневым сахаром, – посоветовал бармен.

– Да что ты привязался ко мне со своим кофе? – вспыхнула девица. – Плесни порцию виски. Не видишь, меня трясёт!

– Закажете что-нибудь из выпечки? – невозмутимо продолжал бармен. – Яблочный пирог с корицей, овсяное печенье с изюмом, шоколадный кекс?

– Слушай, чувак, не донимай меня! Мне кусок в горло не лезет уже три дня. Двойное виски и пару долек лимона.

– Цитрусовые к виски не рекомендую, они перебивают аромат напитка.

– Ты что, ботан, нарочно меня заводишь? – девица в бешенстве взъерошила золотые локоны, нарушив тщательность укладки. – Мне по фиг, чё там чего перебивает! Мне надо по-быстрому жахнуть и чем-то зажрать, чтоб не сильно пахло. Так понятно? Плесни два шота и цитрус тащи.

Бармен не стал грубить в ответ, но сердито ходил желваками, отмеривая два шота в бокал и нарезая на блюдце дольки лимона.

– Митяй, будь добр, приоткрой окошко, – послышался ехидный голосок из-за соседнего столика, – а то в салоне воздух какой-то едкий стал. Парфюм, что ль, у кого такой токсичный?

Девица обернулась на голос – кто там в углу выступает, дед или бабка? Нет, всё-таки бабка, придурочная какая-то.

– Шеф, я такси бизнес-класса заказывала, а не маршрутку, – съязвила девица. – Высади лишних пассажиров.

Старушка собралась было парировать нахалке, но тут окошко само собой распахнулось, а вернее дверь, звякнул над ней китайский колокольчик, и в кофейню вошла хорошо одетая взрослая дама.
Девица побледнела, залпом хлопнула двойное виски и поспешно затолкала в рот несколько долек лимона.

Дама близоруко огляделась по сторонам: ни старушка, ни бармен, ни заснувший за газетой мужчина у окна её не заинтересовали, она сфокусировалась на девице. Не спеша сняла дорогое кашемировое пальто, повесила на плечики у входа и направилась к её столику, беглым взглядом отметила пустой бокал для виски и блюдце с обкусанными корками лимона, улыбнулась краешками губ, присела за столик.

– Добрый день! – произнесла она мягким голосом. – Зачем вы хотели со мной встретиться? Вы работаете с Юрием Михайловичем?

– Нет, я не работаю с ним, – ухмыльнулась девица. – Я его любимая женщина!

Дама дрогнула красивым рисунком бровей, оценивающе посмотрела на соперницу, слегка откинулась на спинку стула.

– Ах, вот оно что! Как интересно… И?

– Отпустите его, вы уже старая. А со мной он снова почувствовал вкус к жизни! – дерзко заявила девица.

– Вкус к жизни… – повторила дама, смакуя эту фразу, как диковинную конфету. – И куда же он вас выгуливает – на карусели, в зоопарк, в киношку на аниме?

– Вы злитесь из зависти! – вспылила девица. – А с вами что он видит? Таблетки, уколы, диетические супчики?

– А вы, кстати, умеете готовить супчики и ставить уколы? – дама пронзительно посмотрела в самые глаза девицы. – Вы не задумывались, что лет через пять-десять вы пойдёте к его постели не с жаркими объятиями и поцелуями, а с тонометром или, не дай бог, менять ему подгузники?

– Даже думать об этом не хочу! – отмахнулась девица.

– Вот, – кивнула дама. – Знаете ли, Машенька…

– Меня зовут Катя!

Красивые брови дамы снова взмыли вверх.

– Извините. Про Катю он мне ещё не говорил.

– Что значит – не говорил? – возмутилась девица. – Он что же, обсуждает с вами свою личную жизнь?

– Ну а как? Мы живём вместе уже тридцать лет.

Девица часто заморгала, и глаза её стали набухать слезами.

– А кто эта Машенька? – спросила она вдруг совсем по-детски. – Он говорил, что любит только меня.

– Ну-ну! Не вздумайте мне тут плакать! – строго предупредила дама и протянула сопернице бумажный платочек.

Девица высморкала слёзы, но они продолжали бежать из глаз. Дама участливо её разглядывала.

– Да не переживайте так. Думаю, с этой Машенькой у него сейчас не очень. Во всяком случае, я слышала, как он орал на неё по телефону, запершись в ванной…

Девица посмотрела на даму с презрением.

– И как вы всё это терпите?

Взгляд дамы сделался ледяным.

– Придётся и вам научиться терпеть… если вы его любите.

В напряжённой тишине раздалось сердитое ворчание старушки:

– Вот так номер, в «Двух лягушках» две дурынды.

Девица нервно дёрнулась, вскочила из-за столика, выпалила даме:

– Вы оба с ним ненормальные, больные люди! Не звоните мне больше! – и кинулась к выходу.

– Да я вам и не звонила, – насмешливо пожала плечами дама, – сама меня позвала.

– Разыграно мастерски, – одобрила старушка. – И что теперь будешь делать?

Дама медленно перевела взгляд на Эмму Марковну.

– Вы были когда-нибудь замужем?

– Трижды, – крякнула старушка. – И все три раза счастливо!

– Живучая, – криво улыбнулась дама, вынула из сумочки мобильный и стала записывать голосовое сообщение: «Юра, в общем, встретилась я с этой твоей Катей, поговорила… Ну что, она убежала в истерике. И на будущее: не впутывай меня больше, разбирайся со своими бабами сам, я тебе не клубный вышибала! – подумала и добавила устало: – И обязательно поешь супа, оставила на плите… А то эти твои гастриты…»

Дама отправила сообщение и зажмурила глаза с такой силой, что крупные её веки некрасиво собрались возрастными морщинками, но, быстро взяв себя в руки, вскинула подбородок с достоинством.

– Молодец, лицо держишь! – похвалила старушка.

– Ничего, не в первый раз, поиграется в куклы, а потом всё равно ко мне возвращается.

– Каков мерзавец, он ещё твоими руками жар разгребает! – покачала головой старушка. – Не к тебе он возвращается, дурында, а к супчикам… Знаешь, почему я была счастлива в браках? Потому что не растворялась в мужиках и себя не теряла. Девочка эта ещё найдёт себе нового. Если поумнеет, найдёт порядочного. А ты? Так и будешь варить супчики, ставить уколы, потом менять подгузники, продолжая держать лицо? Не растрачивай жизнь, уходи!

– Да, пожалуй, мне пора, – дама встала из-за столика, сняла с плечиков дорогое пальто, перекинула его через руку, звякнул китайский колокольчик, дверь за ней закрылась.

– Эмма Марковна, оно вам надо? – покачал головой бармен.

– Мить, а сам ты чего полез с ирландским кофе к этой кукле? – одёрнула его хорошенькая официанточка.

– Ревнуешь, Ритка? – поддела её старушка.

Мальчик лет восьми за столиком «Двух лягушек» дёргал папу за рукав, указывая в сторону старушки в мужском костюме:
– Папа, а тот старый дядечка в смешной шляпе сам с собою ругается?


– Тише ты, Алёшка! – покраснел мужчина, бросив взгляд на Эмму Марковну. – Это не дядечка, а бабушка, она по телефону разговаривает.

– А разве бабули такими бывают? И в ушах у неё нет наушников, смотри, она же в кофейную чашку ссорится.

– Алёша, не говори глупости, – у мужчины зазвонил мобильный, и он почему-то очень разволновался в трубку. – Лена, здравствуй! Алёша со мной… Да, я забрал его с продлёнки, решил сводить в кафе. Нет, я имею право, мы обсуждали это до развода, я всё-таки отец!.. Если тебе приспичило поругаться прямо сейчас, то подожди, я выйду на улицу, – мужчина нервно потрепал сына по волосам. – Скоро принесут мороженое, ты пока поешь… Да, Лена, он не будет заглатывать большими ложками… Алёшка, ешь потихонечку, не торопясь, я выйду ненадолго на улицу поговорить с мамой… Да, Лена, я буду стоять прямо за дверью, она стеклянная, Алёшу хорошо видно, и я внимательно за ним слежу, чёрт возьми!

Мужчина резко встал, чуть не уронив стул, и быстро вышел за порог кофейни. Мальчик растерянно заморгал, его глаза и нос стали предательски краснеть, ещё чуть-чуть, и хлынут слёзы.

– Аллоу! – громким хриплым голосом произнесла Эмма Марковна в кофейную чашку. – Это Южная Африка? Могу я поговорить со страусом Семёном?

Алёша подтянул носом слёзы и с любопытством уставился на старушку, та ему подмигнула и поманила к себе узловатым пальцем.

– Семён, добрый денёчек! Звоню по делу, я, кажется, присмотрела твоему страусёнку наездника.

Алёша неуверенно приблизился к столику странной старушки, та указала ему на соседний стул и продолжала разговор в чашку:

– Начинайте тренировки, разминайте лапы не откладывая. До связи!

Старушка закончила разговор, поставила чашку на стол и накрыла блюдцем.

– Скажи, Алёша, ты когда-нибудь участвовал в страусиных бегах?

Мальчик отрицательно покачал белобрысой головой.

– И на страусе никогда не сидел? – очень удивилась старушка.

– Никогда, – заворожённо ответил Алёша. – А вы сейчас со страусом разговаривали? Разве они говорить умеют?

– При необходимости могут, – веско кивнула старушка. – Дикие, конечно, только ревут и трубят, на то они и дикие. А Семён – образованный страус, к тому же отличный спортсмен, сейчас он готовит своего маленького сына к летним соревнованиям. Ну что, хочешь стать страусиным жокеем?

– Ладно вам прикалываться, – недоверчиво отмахнулся мальчик, – вы же сейчас не по телефону, а в чашку говорили.

– Да хоть и в чашку! Ты сам рассуждаешь, как дикий страус! – возмутилась старушка. – Или думаешь, стоит приложить к уху телефон, и ты услышишь собеседника? Взгляни вон на ту тётю с собачкой на коленях, у неё даже наушники воткнуты, чтобы лучше слышать, и она вроде бы говорит с кем-то по телефону, но это только кажется! Как считаешь, чем она занята на самом деле?

Мальчик внимательно посмотрел на даму с собачкой за соседним столиком и вдруг рассмеялся.

– Да она вообще не слушает! Она с собачкой дразнится и меню листает.

– Вот! – торжествующе крякнула старушка. – Для того чтобы разговаривать по-настоящему, телефон совсем не обязателен, можно говорить хоть в чашку, хоть в стакан, главное – истинное желание слышать… Митяй, дружочек, – крикнула она в сторону барной стойки, – принеси нам парочку бумажных стаканчиков и какую-нибудь верёвочку подлиннее.

Бармен кивнул без капли удивления, Эмма Марковна не в первый раз обращалась к нему со странными просьбами, какими только фокусами не развлекала она заглянувших в кофейню туристов.

Когда реквизит был доставлен на столик, старушка извлекла из фарфоровой подставочки пару зубочисток и протянула Алёше.

– Сделай в своём стакане дырочку в донышке и пропусти в неё край верёвочки. Привяжи изнутри зубочистку, чтобы держалась поперёк… Молодец, а теперь помоги и мне, пальцы уже не такие ловкие… Всё, бери свой стаканчик и отойди подальше, на всю длину верёвки, натяни её получше и приложи стаканчик к уху, – Эмма Марковна поднесла свой стаканчик к губам и сказала в него: – Аллоу! Приём, приём! Слышишь меня, Алёша?

– Слышу! – восторженно закричал мальчик на весь зал. – Я вас слышу! А можно теперь я?

– Конечно, – улыбнулась старушка, – только не ори на всё кафе, говори в свой стакан, а я тебя в свой послушаю.

– А как же вы с Африкой разговаривали в кофейную чашку? – верил и не верил Алёша. – У вас ведь верёвочки не было!

Старушка приложила палец к губам.

– Тс-с! Это секретная связь, телефонная чашка новой модели, беспроводная.

Совсем ещё молодые Митя с Риткой таких фокусов не знали и с изумлением следили за происходящим, посетители постарше довольно хмыкали, вспоминая детство, дама с собачкой удивлённо хлопала большущими ресницами, а потом попросила Алёшу кокетливо:

– Можно мне тоже позвонить? – и приложила стаканчик к уху.

– Слышь меня, дурында? – беззлобно обратилась в стаканчик Эмма Марковна.

– Почему это я дурында? – обиженно надулась дамочка.

– Ты в стакан говори! – скомандовала Эмма Марковна.

– Зачем вы обзываетесь? – послушно спросила в стаканчик дамочка и приложила его к уху, чтобы, может быть, первый раз за этот день услышать ответ.

– Потому что шпиц твой на улицу выскочил, и его уже тётка в спортивной кофте чем-то прикармливает. Смотри, унесёт!

– О боже, Изабель! Девочка моя! – испуганно вскрикнула дамочка, сунула Алёше стаканчик и бросилась к дверям, чуть не сбив с ног Алёшиного папу. Конечно, папа и забыл внимательно следить за сыном через стеклянную дверь, а вот как он темпераментно жестикулировал, ведя непростой разговор с Алёшиной мамой, видно было всем очень прекрасно.

Теперь папа застыл на пороге, в недоумении разглядывая странное устройство в руках сына, смутно откуда-то ему знакомое.

– Пап, возьми стаканчик, приложи к уху и слушай! – возбуждённо скомандовал Алёша, подбежал к столику старушки. – Баба Эмма, можно ваш стаканчик на минуточку?

– Баба! – недовольно передразнила его Эмма Марковна. – Где ты здесь бабу увидел? – но стаканчик вручила.

– Папа, ты меня слышишь? – взволнованно заговорил в бумажный телефон мальчик.

Мужчина насторожённо кивнул.

– Папа, я тебя очень люблю! И маму тоже очень люблю! Не ссорьтесь больше!

– Я тебя слышу, сынок, – ответил в стаканчик мужчина. – И мы оба тоже тебя любим. Прости нас, мы больше не будем.

– Я слышу тебя, папа! – Алёшка вернул старушке стаканчик, бросился к папе, уткнулся лбом в его живот.

– Так мороженое уже подавать? – не к месту спросила у мужчины Ритка.

– А знаете что, соберите нам его в контейнер навынос, три порции, и обязательно клубничные шарики. Лена их любит, – задумчиво ответил Алёшкин папа и обратился к сыну: – Поедем домой, к маме? Сделаем ей сюрприз? Может, она не рассердится.

– Здорово! – обрадовался мальчик и подошёл к Эмме Марковне. – Можно я возьму бумажный телефон с собой? Маме с папой надо серьёзно поговорить, я их научу. А со страусом я ещё подумаю… Потому что… Вдруг мы уговорим маму пойти с нами летом в поход на байдарках.

Эмма Марковна понимающе похлопала Алёшку по плечу и отдала свой бумажный стаканчик.

В тот день зарядил страшный ливень. Слава богу, Эмма Марковна со своими ходунками успела зайти в «Две лягушки» до его начала и теперь, уютно кутаясь в плед, заботливо накинутый на неё Риткой, попивала свою вкусную какаву. Народу в кофейне было немного, и те, кто успел прийти до ливня, не торопились её покидать.

Вдруг дверь распахнулась с такой силой, что чуть не слетел с крючка китайский колокольчик. В кофейню шагнул мокрый разъярённый старик с клюкой, гневно погрозил кулаком и выкрикнул:

– Совсем обалдели?! Это, по-вашему, зима? Вчера мороз под двадцать, сегодня ливень и плюс девять!

Посетители тревожно переглянулись, Эмма Марковна затаилась, внимательно изучая грозного старика.

– Чёрный сладкий чай с лимоном и коньяком! – приказал Мите скандалист, плюхнулся за свободный столик и несколько раз подмигнул Ритке.

– Чё это он тебе подмигивает? – возмутился Митя.

– Успокойся, – хохотнула Ритка, – он и тебе сейчас подмигнул два раза. Не видишь, что ли, у него нервный тик.

– Это что же ты творишь?! – рявкнул старик на забежавшую в кофейню девушку. – Стряхиваешь свой дурацкий зонт прямо на входе! А если кто поскользнётся и растянется? Вот такие же недоумки паркуют самокаты в подъездах, а потом у них аккумуляторы взрываются, совсем ходить разленились, взгромоздятся на свою подножку и давай людей давить! Пишешь на вас, пишешь, а толку – ноль!
– А вы, я смотрю, большой писатель? – донеслось из-за дальнего столика. – Специалист по тайным кляузам?

– Это кто там квохчет из угла? – воинственно заморгал в сторону Эммы Марковны старик. – Я и в открытый бой вступлю, было бы с кем тягаться!

– Спасайся кто может, – закатила глаза Ритка.

– Кажется, у Эммочки появился серьёзный противник, – кивнул Митя, заваривая скандалисту чай.

– Открытый бой, говоришь? – Эмма Марковна стряхнула плед на спинку стула. – Ты не смотри, что я на ходунках, это приспособление для долгих прогулок, а тут и пяти минут хватит, чтоб тебя уделать! Схлестнёмся на танцполе? Митяй, поставь нам буги-вуги позабористее.

– Да я тебя в минуту ушатаю! – принял вызов бузотёр. – Старая ты скворечня!

– Гриб-моргун! – Эмма Марковна неожиданно бодро двинулась в центр зала.

Спорить с ней себе дороже, и Митя бросился к проигрывателю в поисках подходящей мелодии. Это было зрелище! Не то что кафешная публика – даже Митя с Ритой, хорошо знавшие эксцентричную старушку, замерли в изумлении. Из колонки задорно играла музыка Чака Берри, под которую Ума Турман и Джон Траволта исполняли знаменитый твист в «Криминальном чтиве». Старички зажигали не хуже, хотя их колени, локти, попы скрипели, а сами герои тяжело дышали, но не сдались до последнего аккорда.

– Один – один! – хлопнул в ладоши Митя. – Почётная ничья.

Публика восторженно зааплодировала, запыхавшиеся, но довольные старички с облегчением опустились на стулья.

– Эмма, – протянула сопернику руку старушка.

– Кеша, – пожал её ладошку старик.

– Эмма Марковна, полундра! Бриолин сюда чешет! – в панике крикнул старушке Митя, принимавший на улице кондитерку у курьера.

– Господи! Да что ж мне, куда? – занервничала Эмма Марковна, суетливо ёрзая на стуле.

– В подсобку! – крикнула Ритка.

Но было поздно, дверь кафе распахнулась, звякнул колокольчик, и внутрь ступил немолодой импозантный мужчина в хорошем костюме с безупречной укладкой набриолиненных волос, заметно крашенных в каштановый цвет. Бриолин, как его за глаза называл персонал кофейни, был управляющим, но пренебрегал рабочим уставом и появлялся в кофейне довольно редко, его обязанности вполне успешно выполняли Митя с Ритой. Но в те часы, когда он намеривался зайти для галочки, Эмма Марковна, извещённая Риткой заранее, избегала посещать заведение.

Между старушкой и управляющим была взаимная неприязнь.

Бриолин хищно огляделся и остановил взгляд на Эмме Марковне.

– Я долго терпел ваши дурацкие фокусы и безумные фантазии, но то, что вы суёте длинный старый нос в дела наших гостей, перешло уже все границы! На вас написали претензию в управляющую компанию, – злобно шипел он, надвигаясь на Эмму Марковну. – Немедленно покиньте заведение, и чтоб отныне ни ноги, ни костылей ваших здесь больше не было! А вы, – обратился он к Ритке с Митей, – если ещё раз впустите её в кофейню, будете уволены оба! Все меня услышали?

Эмма Марковна поставила на столик только начатую чашку какао, к рогалику даже не прикоснулась, с достоинством попыталась привстать из-за столика, но от волнения ей это удалось не сразу. Митя рванул из-за барной стойки подать старушке ходунки.

– Стоять! – рыкнул на него управляющий, с удовольствием наблюдая беспомощность Эммы Марковны. – Исполняй свои рабочие обязанности. Обслужи клиента.

– Да ничего, я подожду, – смущённо сказал мужчина, заказавший кофе.

Митя бросил презрительный взгляд на управляющего, подошёл к Эмме Марковне, помог ей опереться на ходунки и повёл на выход.

– Кто накатал донос? – шёпотом спросила у Мити старушка. – Кеша-гриб-моргун?

– Нет, дамочка, что отшила молодую любовницу, – шепнул Митя.

– Надо же, – хмыкнула старушка. – Я её недооценила.

Больше Эмма Марковна в «Двух лягушках» не появлялась.

Ритка открыла ключом дверь квартирки, откуда уже три месяца не выходила Эмма Марковна, занесла в прихожую пакеты с едой, скинула куртку и прошла в спаленку.

У старушки ещё с ночи горела лампа на тумбочке, сама она в очках, сползших с носа, дремала в постели, вяло сжимая в руках зачитанный томик Пушкина.

– Эммочка, доброе утро! – ласково сказала Ритка, выключила лампу, раздёрнула тяжёлые шторы, впуская радостное весеннее солнце. – Открывай глазки! Нам надо умыться, сделать тебе причёску и нарядиться.

– Что стряслось, дурында? – сонно промямлила старушка. – Какое там нарядиться? Мой выходной наряд ждёт не дождётся на верхней полке шифоньера: ситцевое платьице, платок и белые тапочки.

– Эммочка, не ерунди! Тебя все очень ждут в «Двух лягушках». Где твой фрак? Смотри, какие перья я прикупила – масайский страус! Украшу ими твой цилиндр.

– Глупая девчонка, говори немедленно, Бриолин застрелился?

– Эммочка, ты не представляешь! – весело обмахиваясь страусиными перьями, затараторила Ритка. – Наша публика сначала очень расстроилась, что ты больше не приходишь, всем стало скучно, пусто, неинтересно. Туристы приезжали и возмущались: где, мол, ваша знаменитая Эмма Марковна, мы что, зря отказались от ужина в гостинице? Когда горожане узнали, что тебе запретили приходить, сговорились и объявили бойкот кофейне, рейтинг «Двух лягушек» резко упал, выручки ноль! Владельцы всполошились, выяснилось, что Бриолин – тот самый неверный муж настучавшей на тебя дамочки. Понимаешь теперь его интерес?

Старушка удивлённо присвистнула, выкарабкиваясь из ночнушки.

– Да! – азартно продолжала Ритка. – Но дамочка-то эта всё-таки подала на развод. Бриолина уволили, а управляющим назначили нашего Митьку! Мы решили тебе ничего не говорить, пока всё не устаканится, но теперь… В общем, через час на торжественном открытии обновлённых «Двух лягушек» соберётся половина города и даже телевизионщики, все ждут твоего триумфального возвращения!

– Совсем вы там без меня распоясались, – ворчала старушка, торопливо влезая в брюки. – Да перестань ты трепать мои перья, с веником на башке мне идти прикажешь?

– Идти не придётся, ваша карета подана! – торжественно объявила Ритка.

Эмма Марковна прошаркала к окну. У самого подъезда стоял чёрный кеб с фонарями по бокам, запряжённый гнедой лошадью, на козлах восседал знакомый извозчик Арнольд, возивший туристов по Старой площади.

– Эта тачка вполне годится к моему выходному костюму, – довольно хмыкнула старушка и помахала Арнольду. – Еду!

В кофейне было людно и празднично, Эмму Марковну встретили овациями, телевизионщики включили камеры, протягивали микрофоны.

– А правда, что вы были хозяйкой салона «Две лягушки» ещё при царе? Неужели вам сто сорок пять? Ваш первый супруг был графом?

– А вы из программы «Разрушители мифов»? – усмехалась старушка.

– Нет, из «Новостей Старого города».

– Тогда не задавайте дурындовских вопросов.

– Но ответьте хотя бы, откуда такое название у кофейни?

– Помните притчу про двух лягушек, что попали в кувшин с молоком? – лукаво прищурилась Эмма Марковна. – Так вот, я – та из них, которая не сдалась!