Солнце в зените. На небе ни единого облака, чистая лазурь, и тёплый освежающий ветерок в лицо.

Я переходил дорогу на перекрёстке, направляясь к остановке, как вдруг заметил зелёный росточек подсолнуха, размером не больше обычного карандаша, но уже с листиками. Скрытый от глаз прохожих высоким дорожным бордюром, он робко таился в квадратной выемке по соседству с канализационным люком.

С верхнего конца нашей улицы к этому месту по весне устремлялась талая вода, она и нанесла сюда слой земли толщиной в три пальца. Как раз хватило на то, чтобы здесь проросло кем-то обронённое семечко. На первый взгляд, ничего особенного: ну подумаешь, вырос невзрачный дикий подсолнух. Но увидеть его среди серого асфальта, среди множества мчащихся на большой скорости автомобилей, посреди оживлённого перекрёстка, где с одной стороны беззащитного ростка возвышается фонарный столб, а с другой – металлическая стойка со светофором, – это ли не чудо?

С того дня я стал регулярно посещать то место, чтобы осведомляться о самочувствии подсолнуха. Куда бы ни шёл, первым делом заглядывал сюда, а уж потом со спокойной душой отправлялся по своим неотложным делам.

Ко Дню Победы дорожники красили бордюры в чёрно-белый цвет. Мои опасения, что по неосторожности сломают тонкий стебелёк, оказались напрасными. Первой подсолнух заметила женщина в оранжевой куртке. Она разогнулась, поправила тылом ладони сползшую на глаза косынку да так и застыла с кистью в руке, с любопытством разглядывая подсолнух.

– Чего остолбенела? – грубо окликнул её мужчина, красивший следом за ней чёрные полосы.

– Ты погляди, – живо отозвалась женщина и кивнула на подсолнух. – Надо же!

– Ну чего там ещё? – ворчливо проговорил мужчина, с неохотой подошёл. Увидев тщедушный зелёный росток, с некоторой долей удивления качнул головой: – Ты смотри!

– Не сломай, – предупредила женщина, – а то краски не пожалею, на голову вылью.

– Кто бы сомневался, – засмеялся мужчина и, широко расставив ноги, чтобы случайно не наступить на подсолнух, при ней аккуратно покрасил чёрные полосы.

Проходили дни, подсолнух подрастал. И однажды я разглядел его ещё издали: он возвышался над бордюром, а главное – зацвёл. Светился ярким жёлтым пятном на сером угрюмом фоне разбитого асфальта и тротуара, как маленькое солнышко. Я подошёл. Крошечные нежные и бархатистые лепестки и пушистая середина размером с советский пятак выглядели так, словно их изготовил искусный мастер. Только лепестки живые.

Мимо спешили люди, сосредоточенно глядели на светофор, чтобы успеть перейти дорогу на зелёный сигнал. Заметив жёлтую головку подсолнуха, они невольно замедляли шаг, с интересом разглядывали выросшее в столь неподходящем месте жёлтое чудо. На озабоченных лицах прохожих тотчас появлялось умилительное выражение, потухшие глаза светлели, словно они вдруг узрели картину всемирно известного живописца.

А однажды я увидел ремонтную машину с вышкой. Она стояла вплотную к бордюру с выдвинутыми опорами. В люльке находился электромонтёр, менял сгоревшую лампу в светильнике на столбе. Испугавшись за жизнь подсолнуха, я подошёл. Одна из квадратных опор располагалась буквально в нескольких сантиметрах от стебля. Заметив, с каким вниманием рассматриваю уцелевший подсолнух, сидевший за пультом водитель вышки с ухмылкой поинтересовался:

– Подопечный, что ль?

– Типа того.

– Видели мы его. Работа ювелирная, можешь расслабиться.

– И на том спасибо, – я облегчённо выдохнул.

– Электрики тоже люди, – хохотнул мужчина в синей спецовке.

Заменив лампу, ремонтники осторожно убрали выдвижные опоры и уехали.

Вскоре произошёл очередной случай, когда подсолнух оказался под угрозой исчезновения. В тот день я выходил из магазина, расположенного у перекрёстка. На противоположной стороне к светофору приближались двое мальчишек и девочка. Один из мальчишек особенно выделялся неуёмным характером. Он поминутно толкал своего приятеля, подпрыгивал, дёргал девочку за косичку. В общем, вёл себя довольно раскованно. Ещё издали заметив жёлтый подсолнух, он со всех ног рванул к нему, обрадованно закричал:

– Смотрите, какой цветок!

Следом за ним тотчас бросилась девочка. Мелькая голыми коленками из-под цветастого платьица, она на бегу громко грозила:

– Только попробуй тронь его!

– А вот и трону.

Мальчишка подбежал к подсолнуху. Он уже было протянул руку к стеблю, чтобы сломать, как сзади подскочила девочка и с ходу отвесила ему звонкий подзатыльник.

– Я кому сказала, не тронь! – прикрикнула она, грозно нахмурившись, и сердито топнула сандалией. – Тебе делать больше нечего?

Хулиган растерялся на секунду, а потом беззаботно махнул рукой.

– Ну и ладно, – и опять принялся скакать и задирать друзей.

Многое пришлось пережить подсолнуху. Думаю, если бы он умел мыслить как человек, его точно хватил бы инфаркт. А может, растения всё понимают. Но наукой это пока не доказано.

У перекрёстка в кирпичном маленьком домике жила старенькая бабушка. Такие дома, вросшие за века по самые окна в землю, сохранились во многих городах. По соседству с ними уже давно возвели огромные особняки, а эти избушки как бы остались не у дел.

Около домика на лавочке всегда сидела сгорбленная старушка в белом платочке, свесив между колен натруженные, раздавленные тяжёлой работой чёрствые руки. Проходя мимо, я всякий раз уважительно с ней здоровался, а она в ответ по старинке почтительно кланялась, сохраняя на морщинистом лице выражение достоинства.

Жара стояла месяца два, а потом погода как-то резко изменилась. Всю ночь дул порывистый ветер, нагонял грозовые тучи, затем стали непрерывно сверкать белые, как первый снег, молнии, ударил гром, и на землю обрушился дождь. Он хлестал по окнам, безжалостно раскачивал молодые липы, недавно посаженные вдоль улицы.

Утром, когда непогода улеглась и наступила тишина, я первым делом побежал смотреть подсолнух. Рядом с ним, раскорячившись, валялся увесистый сухой сук, должно быть, принесённый водой откуда-то сверху улицы. Стебель подсолнуха оказался сломан, поникшая головка безвольно свисала, касаясь жёлтыми лепестками сырой земли. У меня дрогнуло сердце, непроизвольно навернулись слёзы. Столько вынести всяких испытаний и погибнуть не от рук жестоких и глупых вандалов, а от самой матушки природы, которая его породила, она же и погубила. Совсем как в повести Николая Гоголя «Тарас Бульба».

Я услышал, как скрипнула дверь, из домика вышла горбатая старуха. Она еле передвигалась, опираясь на палочку, скребя по асфальту резиновыми калошами. Старушка подошла и стала рядом, горестно качая головой.

– Давно я за тобой наблюдаю, – немного помолчав, заговорила она. – Уж как ты его берёг… Да вот не уберёг. Я уж и сама, грешным делом, стала, как маленькая, за ним приглядывать. Да вот не углядели мы с тобой. Но ты не горюй дюже, я его в банку с водой поставлю. Поживёт какое-то время…

Долго ещё подсолнух стоял у доброй старушки в окне на подоконнике, радуя прохожих, пока не опали, увянув, жёлтые лепестки. Всему своё время.