Я инвалид с детства – есть серьёзные проблемы с опорно-двигательным аппаратом. С ранних лет приходилось много времени проводить в московских больницах. Мне было восемь, когда впервые туда поступила. Пролежала почти два года, перенесла три операции. Причём за всё проведённое в больнице время ни разу не простыла.

Но примерно через год и три месяца у меня началось нечто непонятное и весьма мучительное. На спине стали выскакивать фурункулы. Кустами! По три-четыре в кусте. По всей спине. Боль адская. Врачи подозревали, что причиной стала простуда, которой точно не было. Лежать я могла только в двух положениях – на спине или животе. Часть фурункулов располагалась под гипсом, поскольку он был до груди, а на ногах у меня стояли распорки – вот в таком виде я тогда жила.

Когда всё началось, я спала только на животе. Но сном это можно назвать лишь условно, потому что боль не прекращалась. Меня от этой напасти лечили-лечили, однако становилось только хуже. Таблетки пила горстями – по 10–12 штук три раза в день. Врач моя Нелли Шалвовна чуть умом не поехала, не понимая, что со мной происходит и как меня спасать.

Отчаявшись, она отправила меня в клинику в Сокольники. В лес! На всё лето. Поступила я туда 17 мая 1988-го, и увезли меня оттуда 2 сентября – обратно в «родную» больницу. Домой в моём гипсовом «саркофаге» меня, конечно, никто бы не отправил.

Фурункулы в Сокольниках прошли за неделю! Как-то вдруг. Лето 1988 года выдалось жарким. Папа меня на каталке с утра после завтрака вывозил на улицу, давал книгу – и всё, до обеда я оставалась в лесу. Папа жил в домиках для родителей и работал в той же больнице, занимался всяким ремонтом, получал за это деньги.

Обедом он меня тоже кормил на улице. И ужином. И тихий час я проводила на улице. Только в туалет закатывали в отделение.

Я читала, общалась. Лёжа научилась играть в теннис. Лес, воздух, лето и питание творили со мной чудеса. Впервые за полтора года я с аппетитом поела борщ со сметаной и выпила чай с лимоном. И рыдала от счастья, поев мясные отбивные. Готовили там прекрасно: оладьи с мёдом, рыба в томате, фрукты на обед и полдник, черешня вместо компота, груши, бананы… А в основной моей больнице кормили отвратительно, рвотные рефлексы начинались уже при подходе к столовой.

Больше фурункулы меня никогда не мучили, лишь на спине, мне говорили, остались шрамы. И до сих пор простужаюсь очень редко.

И вот что это была за болезнь? Почему всё так быстро прошло в лесу? Ответа не знаю. Одна знакомая, которой я поведала историю моего чудесного выздоровления, сказала, что все болезни – от несоблюдения правил гигиены. Мол, начнёшь часто мыть руки – и забудешь про фурункулы и прочие «сюрпризы» от организма. По-моему, это ерунда. Ну какая гигиена была в Сокольниках? С утра мы, больные дети, мыли руки, а потом целый день проводили в лесу. Когда в туалет пойдёшь – тогда опять помоешь. Честно говоря, с гигиеной в «родной» больнице дело обстояло куда лучше.

И ещё показательный факт. В театре, с которым я сейчас сотрудничаю, несколько лет назад служил один актёр. У него в семье все медики: папа, мама, бабушки и дедушки с обеих сторон. Как его угораздило попасть в актёры, не знаю. Дома было всё стерильно. На его гримёрном столике, как в витрине аптеки, стояли лекарства всех видов и форм. Парень постоянно от чего-нибудь лечился.

А вообще добрый был. Тактичный. Любил заезжать ко мне в гости – в мой-то «свинарник» (я инвалид, и мне трудно наводить в квартире идеальную чистоту) и котоферму (со мной живут несколько любимых кошек). Чай пил не морщась. Отдельной одноразовой кружки не просил, кошек моих тискал. Но у него всегда была какая-нибудь хворь. Ковидом тоже заболел в первой десятке, хотя безостановочно всё везде протирал, руки мыл раз по двадцать за спектакль.

А меня с детства просто некому было доводить до стерильного скрипа. Да и горячая вода в доме была, если только титан дровами затопишь. А я – всё по санаториям и больницам со своими ногами. До пяти лет вообще исключительно ползком передвигалась. После на костыли встала. И во всяких медучреждениях нас лежало по тридцать оболтусов с разной степенью подвижности – какая уж тут гигиена! Только чтобы грязь долотом не отколачивать (шучу). Умываешься в течение дня один раз утром да моешься основательно раз в неделю – вот и всё. Так что гигиена – это хорошо, конечно, но ею всё не объясняется.