Катя любила висеть в воздухе, хотя земное притяжение на неё действовало, как на всех нормальных людей. Просто так мама говорила, что Катя висит в воздухе, когда заставала ее в статичной позе и с мечтательным взглядом, устремлённым ввысь, как правило в потолок. Что она там видела, можно только предполагать, скорей всего, разное, но ничего конкретного, как видят люди, глубоко погружённые в себя. Например, нечто похожее на омлет, но без тарелки, или пену, но без ванны, – так говорила Катя. Но мама с ней спорила, объясняя, что, кроме воздуха, ничего там быть не может, тем более манной каши с вареньем, ведь вокруг нас сплошной воздух.

А когда мама начинала злиться, то говорила, что Катя опять сидит без дела, бесполезно проживает свою жизнь и отправляет её в трубу. Но если труба в доме имелась, а жили они в пригороде, то ветра точно не было, на который Катя бросает драгоценные минуты, а их следовало бы ловить. Ведь даже прабабушка, а такая в доме присутствовала, хватается за каждую секунду и крепко держит, стараясь не упустить.

Катя заглянула в комнату к прабабушке – сидя в кресле на колёсиках, она топтала колючий массажный коврик желтоватыми босыми ногами с покорёженными пальцами, а жилистыми руками сжимала колючие мячики. На голове у неё сидели наушники, из которых раздавались звуки, простые, но лечебные – нечто вроде гонга. Телевизор работал на полную громкость – прабабушка смотрела сериал.

Это сейчас она в кресле сидит, а раньше она работала геологом, исходила всю страну, все холмы и горы, леса и поля, моря и океаны. Благодаря ей первобытные люди превратились в современных граждан, обеспеченных газом, нефтью и другими полезными ископаемыми, включая литий – им она особо гордилась. Но сама прабабушка продолжала жить в каменном веке – стеллажи в её комнате до самого потолка ломились от камней и минералов.

Кате строго-настрого запрещалось входить в каменный век, дабы не тревожить прабабушку и не нарушать систему хранения добытых ископаемых. И только когда мама говорила – проверь бабулю, Кате разрешалось заглянуть в комнату, чтобы потом доложить обстановку.

Кроме прабабушки, в соседней комнате имелась ещё и обыкновенная бабушка, прикованная к швейной машинке. У неё был свой многолетний бизнес – она шила шторы на заказ. Начинала свою карьеру как учёный-химик, но в перестройку окончательно и бесповоротно перестроилась. Съездив однажды с подругой в далёкую Турцию за шторами, сообразила, что выгодней заключить контракт на поставку материла и строчить шторы, не выходя из дома. Замуж она вышла за турка, поставщика сырья. Давно перестав поставлять сырьё, он продолжал числиться мужем и, соответственно, Катиным дедушкой. Иногда дедушка звонил бабушке, и они говорили по-английски. Каждый раз он жаловался на непрерывный поток российских туристов, клялся в любви и грозился приехать в выходные. Бабушка ждала его первые десять лет, но потом перестала, потому что миссию он свою выполнил – так говорила мама.

Когда Катя спрашивала у мамы, что это за миссия, мама объясняла, что дедушка подарил новую жизнь их семье, и даже Кате, которая не желает пользоваться дарами. И что у каждого человека есть миссия, кроме Кати, которая или висит в воздухе, или отвлекает всех от дел своими вопросами.

Мама работала на дому, то есть она была не только домохозяйкой, но и поваром бизнес-класса – так, по крайней мере, сообщалось во всех её соцсетях и за их пределами. Для жителей близлежащих элитных посёлков она готовила изысканные блюда восточной кухни. Основную часть времени мама проводила на кухне. И если прабабушка была прикована к креслу, бабушка – к швейной машинке, то мама – к плите. На кухню Кате тоже входить запрещалось – там вечно что-нибудь кипело, пыхтело, скворчало, и можно было попасть под горячую мамину руку. К тому же в доме, кроме кухни, имелась столовая, она же гостиная, куда и подавались приготовленные блюда.

Единственной Катиной обязанностью было – докричаться до всех, то есть собрать к столу. Быстрее всех прибегал Барсик, но он кот, и за стол его не сажали. Следом за Барсиком бежал папа – он всегда «только что с работы» и всегда голодный. На работе и дома папа чинил чужие компьютеры и телефоны. Дома у него была комната-мастерская, похожая на магазин компьютерной техники, сплошь увитая проводами. После того как Катя случайно проползла в мастерскую, запуталась в проводах и устроила перебои с электричеством, вход ей был строго-настрого запрещён. Табличка на двери, откуда-то скрученная папой, зловеще обещала: не влезай – убьёт!

В комнате у старшего брата, звали его Денис, было не менее опасно. С одиннадцати лет, вот уже четыре года, Дэн, так он просил к нему обращаться, не только учился в школе, но и работал. Комната его напоминала склад, то есть состояла из коробок и коробочек, уложенных в определённом порядке. Вся семья, включая Катю, знала, что это логистика и нарушать её нельзя. Ещё все знали, что Дэн зарабатывает больше отца и с нетерпением ждёт совершеннолетия, чтобы стать законным трейдером.

Бабушка любила похвастаться Дэном перед подружками – обладательницами инфантильных внуков, которые ни копейки в дом не принесли, а всё только с репетиторами занимаются. Бабушка считала, что внуку передались её гены, удачно скрещённые с зарубежными. Дочке они тоже передались, сформировав в ней преданность мужу и любовь к казанам, то есть к приготовлению блюд восточной кухни.

От внучки бабушка никакой пользы не ждала, смирившись с тем, что бизнес-гены устали и решили отдохнуть. «Не болеет, и на том спасибо», – успокаивала себя бабушка.

Но как-то весной Катя приболела, лежала в постели и смотрела в потолок, а потом ещё неделю не выходила из дома. Все взрослые занимались своими важными делами, и Катя общалась в основном с Барсиком. Тут-то и пробудился бизнес-ген и дал о себе знать.

Катя исходила из того, что имелось. Самым доступным был Барсик, которого она решила размножить. На тот момент из одной полезной передачи она знала, что для размножения нужна кошка, одним котом не обойдёшься. А кошек у них в посёлке навалом, и даже с котятами, потому что посёлок – обыкновенный, не то что элитные, где даже лагман готовить не умеют.

Поймать и притащить взрослую кошку оказалось не так просто. Да и уличные котята были несговорчивыми. Тогда Катя обратилась к хозяевам соседних домов. Это был верный ход – котят из своих подвалов хозяева отдали оптом, упаковали, ещё и корма насыпали.

Катя хорошо умела считать. Запустив котят в их сарай с велосипедами, она насчитала восемь спрятавшихся и один в руках. На него-то она и решила заманить Барсика, чтобы тот наконец-то почувствовал себя отцом семейства. А то живёт себе один, как турецкий дедушка, который даже внуков живьём не видел, только в телефоне.

Из сериалов, которые смотрела прабабушка, Катя знала, что важные решения принимаются на семейном совете, где все начинают орать друг на друга, и что всё это обязательно должно происходить в столовой или гостиной. А сделать Барсика отцом – это важное решение, без семейного совета не обойтись.

Спрятав котёнка под свитер, Катя вошла в дом. Отсутствия её никто и не заметил, она считалась послушным, безынициативным ребёнком, за которым не нужен глаз да глаз.

Уже в прихожей котёнок выпал из Кати и скрылся в неизвестном направлении. Она стала звать Барсика, но время было не обеденное, и Барсик не торопился – дрых в кошачьем домике, скорей всего.

Тогда Катя побежала на кухню к маме, но мама сказала, что надо подождать, и рука у неё явно была горячая. Бабушка тоже просила подождать и продолжила строчить бесконечную штору. Папа вообще ещё не вернулся с работы, но он считался не самым главным, ему можно было и за ужином сказать. Зато Дэн опять не пошёл в школу – ждал очередную партию товара. «Пять сек», – пообещал он, не отрываясь от монитора.

Пока они все придут, я бабулю привезу – решила Катя и зашла в комнату к прабабушке.

Наконец все собрались в столовой, и Катя, сделав глубокий вдох, выпалила: «У Барсика появились котята!» Но её никто не услышал – в то же мгновение раздался невероятный грохот, похожий на взрыв.

– Беспилотник! – прокричала мама.

– Землетрясение в Турции! – заголосила бабушка.

Дэн просто произнёс нехорошее слово, которое не надо повторять.

– Камнепад, – твёрдо и уверенно констатировала прабабушка своим старческим баском и оказалась права.

– Камнепад! – подтвердил Дэн, первым достигший места катастрофы.

Рухнувший стеллаж с камнями накрыл комнату.

– Мама, ты же могла погибнуть! – бабушка кинулась обнимать прабабушку.

– Бабулечка! – мама закрыла руками лицо.

Дэн опять произнёс слово, которое повторять не стоит, но ему никто не сделал замечание, потому что он был прав. «Барсик», – подумала Катя, но ничего не сказала.

– Вот она, моя спасительница, – прабабушка потянулась к Кате, – вовремя эвакуировала меня из комнаты.

Катя подошла ближе, и прабабушка обняла её. Потом Катю схватила бабушка, расцеловала и чуть не удушила. Дэн пообещал подарить Кате крутые кроссовки бесплатно. А мама торжественно заявила, что Катя выполнила свою миссию и всю оставшуюся жизнь может спокойно висеть в воздухе. Все опять бросились обнимать Катю, и даже Дэн растрогался как мог:

– Дай пять, – он выставил ладонь, – ну ты, малая, красотка!

– Смотрите, Барсик! – закричала Катя, отбиваясь от поцелуев.

На руинах возвышался Барсик с котёнком в зубах.

– Чудеса турецкие, – перекрестилась бабушка.

– Где он его откопал? – удивилась мама.

Дэн восхищённо произнёс плохое слово, а прабабушка распознала котёнка как горного тушканчика. Катя сделала вид, что не знакома с котёнком и видит его впервые.

Мама, бабушка и Дэн до вечера разбирали завалы. Кате доверили поить прабабушку чаем в столовой, а Барсику – котёнка молоком. Вечером вернулся папа, но не просто вошёл в дом, а влетел:

– В сарае котята!

На работу он ездил на велосипеде, а потому когда вернулся, то открыл сарай, чтобы поставить велосипед, и там его встретило дружное «мяу».

Котят вскоре продали в добрые руки элитного посёлка, в нагрузку к блюдам восточной кухни – мама умела работать с клиентами. Свою каменную коллекцию, от греха подальше, прабабушка решила передать местной школе, в которой учился Дэн, и он всё отлично организовал, с выгодой для всех, включая собственную персону, отстающую по большинству предметов.

Катя теперь беспрепятственно могла заходить в комнату к прабабушке и гладить её по жилистой руке, сжимавшей колючий мячик. А вечером могла заходить к папе в мастерскую. Он давал ей посветить фонариком в компьютерные внутренности и ещё научил маленьким пинцетом брать мелкие детальки.

Мама теперь не упрекает левитацией, когда Катя сидит без дела, а вежливо интересуется: «Всё ли в порядке?» А Катя ей, например, отвечает: «Горелым пахнет». Хотя ничем не пахнет, но мама спохватывается и бежит на кухню, чтобы вытащить противень – как раз вовремя. А когда бабушка строчит на машинке, а дедушка вот-вот позвонит, Катя, опережая его звонок, кричит бабушке: «Дед звонит!» Бабушка оставляет шитьё, берёт телефон, и через несколько секунд раздаётся звонок. Дэна Катя предупреждает, что завтра в школу надо идти обязательно, а то учительница сама в гости придёт. Он уже один раз убедился – слушается.

А Барсика Катя подкармливает разными деликатесами, в качестве благодарности, – считает, что это он выполнил её миссию, о которой говорила мама, и в нём наверняка сидит бизнес-ген, но это – секрет.