К 23 Февраля в школе, где я работаю учителем, организовали «битву хоров». Мой 5 «Г» выбрал «Катюшу». Мы репетировали на уроках музыки и немного на математике. Мальчикам приготовили пилотки, благо мама одного из них работает в детском саду и достала головные уборы подходящих размеров. А девочкам, их 15, решили накинуть на плечи платки.

Четыре девчонки явились в своих платках, остальным принесла я. У меня столько лёгких платков! Девочкам взяла, а дома ещё штуки три остались. Пять платков в мой любимый горох, десять подарены хорошими знакомыми. Два новеньких, этикетки прямо в классе отрезали, и один – особый платок, мамин, празднично-выходной. Она в этом платке меня замуж выдавала, и я забрала его на память. Сносу ему нет, тогда умели делать вещи.

Мама всегда ходила в платке – так положено замужней православной женщине, считала она. К тому же без платка летом в деревне можно запросто получить солнечный удар. Платки тогда женщины носили в основном самые простые – беленькие, в мелкий цветочек. На выход у многих имелся шёлковый, поярче, да не один. Зимой – тёплый полушалок по домашним делам и на работу и шаль из козьего пуха на выход.

Я уехала из родного дома на учёбу за два месяца до 17-летия, да так и не вернулась в родное село, осталась жить за 600 километров от него. Ездила домой дважды в год на каникулы. И так хотелось привезти подарки родителям! А какие подарки может позволить себе студентка, которая получает стипендию, пусть даже и повышенную, 50 рублей? Я жила на родительские деньги, их мне присылали из дома в качестве добавки к стипендии. Но однажды привезла маме в подарок платок. Он и сейчас перед моими глазами.

Обычно платки имеют симметричный рисунок, а этот оказался с асимметричным узором. Его можно было подвязать двумя разными концами, как будто это два разных платка. Очень яркий, в нём преобладал оранжевый, солнечный свет. Хотя мама обычно носила платки неброских тонов. Тем не менее маме такой очень понравился, и она долгие годы ходила на село только в нём. У нас так и говорят: «пойду на село». Это значит отправиться в центр села, где магазины, больница, почта, школа, клуб. Даже не на «село» говорили, а на «сяло». Такой вот диалект в нашем Ромашкине.

Сейчас мне 61 год, и я по-прежнему трепетно люблю платки, правда, ношу их только для тепла. Но лишь став бабушкой, поняла, почему мама так любила тот простой штапельный платок. Он со временем выцвел, потом перешёл в разряд домашних, затем просто порвался. Я и сама вижу младшую дочь не чаще раза в год. На практике это означает, что за год иногда мы и не видимся вовсе. Очень скучаю по ней. Вот и мама, проводив во взрослую жизнь меня, свою младшую дочь, дорожила каждым днём, проведённым со мной, и каждой вещью, что я ей дарила.

Все дни рождения после моего отъезда она отмечала без меня. Я смогла приехать только на её юбилей, на 60 лет. Приехала с мужем, старшей дочкой и младшей дочкой под сердцем. Время сложное, 1991 год. И купить нечего, да и не на что. Старшая сестра с семьёй подарила маме электрический самовар с гравировкой, шикарный по тем временам подарок. А я всё лето перед юбилеем провела в больницах на сохранении, там вязала. Купила каким-то чудом пряжу и связала маме кофту. Это и был наш подарок на юбилей.

Мама её очень любила, берегла, носила на село и по праздникам. Через пять лет мы купили ей другую кофту, фабричную, красивую, а она снова и снова доставала мою. Мамы нет уже почти 11 лет, а те кофты до сих пор лежат в шкафу родительского дома. Вот такая сложная штука наша жизнь.

У меня ещё осталось мамино крепдешиновое платье. Она была в нём на моей свадьбе и на свадьбе моей дочери спустя 25 лет. Вещи есть, а мамы нет. Нет рядом, но она в моём сердце, в сердцах моих сестёр и брата, моих дочерей. Бог даст, и обо мне будут помнить с таким же теплом.
Я на это очень надеюсь.