С Василием Ивановичем мы встретились у ближайшего к деревне магазину. Договорились, что подберём его там на машине и уже вместе поедем в деревню смотреть дом. «Отоварился заодно, чтобы не таскать, – колено болит», – сообщил Василий Иванович, протискиваясь на заднее сиденье с рюкзаком и двумя пакетами продуктов. Но, как только отъехали, спохватился: «Стой! Махорку забыл купить!»

Пришлось вернуться к магазину. Не спорить же с человеком, которому поздно менять привычки, тем более вредные. Он и сигареты махоркой называет, небось, в детстве курить начал.

Телефон Василия Ивановича был указан в объявлении о продаже дома. «Приезжайте, ребятки, всё вам покажу, без всякого там фото-видева обойдёмся», – объяснил Василий Иванович отсутствие фотографий в объявлении. Мы сразу поняли, что по телефону от него ничего не добьёшься, да и погода наладилась – можно прогуляться.

– Я уже четыре дома продал, – похвастался Василий Иванович, вернувшись из магазина с пачкой «Примы». – Это всё соседские дома, свой-то я ни за что не продам – не вижу смысла. Какая разница, откуда на тот свет отправляться. А в деревне я вместо риелтора действую – соседи поручают, телефон мой в объявлении дают. Мне же сподручней, я и зимой здесь безвылазно. И против новых людей не возражаю, пусть живут, хотя бы летом, чтобы местность не одичала. Я вот так рассуждаю: плохой человек в глухомани не станет дом покупать – амбиции не позволят. Вижу, и вы, ребятки, люди приличные. Машину-то, небось, в кредит взяли?

Молчите, а потом всё равно расскажете. Покупатели мои сначала тоже отмалчивались, а теперь чуть что – к Василию Ивановичу за советом бегут. Я же всю жизнь прорабом на стройке проработал, сами понимаете, это вам и столярка, и электрика, и сантехника, и водопровод с канализацией, не говоря уже про сад-огород, да мало ли что понадобится. Вон у Сашки с Людкой, это последние мои покупатели, кошка рожать вздумала, так они ко мне её притащили. А мне что, жалко, пусть рожает, места всем хватит.

У меня и рабочие жили, когда у Игоря с Наташкой, это тоже мои покупатели, ремонт шёл. Незабываемое время было – через день плов на костре. Я им дошираки запретил есть, сказал – готовьте блюда национальной кухни. На сладкое им блины пёк, с вареньем уплетали. И в баню их каждый день гонял, чтобы не завшивели.

А вот Ленка, она для матери дом купила, так вот эту самую мать, Надежду Викторовну, на меня каждый раз оставляет. Надежда Викторовна до такой степени утончённая женщина, что боится без мужика в доме ночевать. А мне не жалко – я с радостью. Мы то у неё, то у меня ночуем для разнообразия. Она искусствоведша по профессии, по всем музеям мира меня провела, умеет материал преподать, ничего не скажешь. Вот вы, ребятки, Рембрандта от Веласкеса сумеете отличить? Э-э-э, то-то же, а я с закрытыми глазами сумею, всё благодаря Надежде Викторовне.

Мне она тоже благодарна – я её гладью вышивать научил. Это от матери у меня способности передались. Надежда Викторовна, как только увидела вышивки материнские на стене, аж затряслась вся, я подумал, паук ползёт – она их панически боится, хуже мышей. Мне что, жалко? Показал ей, как стежки класть.

Стежки-то ладно, а вот сколько я с Борькой нервов потратил, пока учил его кирпич класть. Это тоже крестник мой, покупатель то есть. Я чуть тогда грех на душу не взял, до того Борька неприспособленный к кладке оказался, ещё немного и живьём бы его в стену замуровал. Ну я же не зверь. Просто запретил ему к стройке приближаться, а стены собственноручно под крышу подвёл. За это он меня в художественную литературу вписал, в детективный роман, сделал меня районным авторитетом, проживающим в деревне. Вот профессия у человека – книги писать, это же сколько усидчивости надо. Думаю, и у меня бы получилось, если б ноги отказали. Стоп-машина! Стой, сказал! – ни с того ни с сего заорал Василий Иванович.

Мы как раз проехали небольшой лесок и повернули к деревне, между полей начиналась грунтовая дорога. С правой стороны на обочине лежал огромный валун, а рядом с ним паслась деревянная коза. Василий Иванович выбрался из машины и решительно направился к скульптурной группе.

– Зойка, я тебе махорки купил! – Василий Иванович открыл пачку «Примы», достал несколько сигарет и положил на землю перед козой.

Нам показалось, что коза проблеяла в благодарность, но, скорее всего, это проблеял Василий Иванович на козьем языке.

– Зойка у нас курящая, – объяснил он и рассказал нам вот такую историю: – Это ещё наша довоенная коза. Лично я с ней знаком не был, я уже после войны родился, в сорок шестом. Но про Зойку у нас каждая собака знает. Странность у неё имелась – любила она табак жевать. На дорогу выйдет и обнюхивает каждого, ни одного мужика не пропустит, пока не угостит её папиросой. А несговорчивого ещё и боднёт как следует. Каждый день она на дороге стояла, как на посту часовой. А если чужой идёт, кто не знает, чем её задобрить, такой шум поднимет, наравне с сиреной.

Вот и когда немцы в деревню входили, подняла тревогу, заблеяла, бросилась на них, как герой Советского Союза. А они вместо того, чтобы сигарету свою немецкую козе предложить, из автоматов по ней. Вот так и погибла наша Зойка героически. Тогда война только началась, и мужики некоторые в деревне ещё оставались. Так они, как услышали автоматные очереди, подхватились и огородами в лес побежали. К партизанскому отряду потом примкнули. Получается, Зойка не просто погибла, а местное население от врага защитила. Отец мой среди спасённых оказался, ему тогда только шестнадцать исполнилось.

Расстреляли Зойку как раз на том месте, где валун лежит, там её бабка моя закопала. Она и традицию установила – папиросы класть в память о Зойке. Мы, когда мальчишками были, таскали, конечно, эти папироски – курить учились, но, думаю, Зойка на нас не в обиде. Мы ей вон какой памятник установили. Это к Надежде Викторовне племянник приезжал, он у неё резчик по дереву. Целый скотный двор ей нарезал, пока гостил. Вижу – способный парень, кому ни попадя резать нашу героиню я бы не доверил. Вот мне мысль и пришла в голову, оживить Зойку, чтобы местные помнили её подвиг. А чужие приедут – чтобы спрашивали: кто такая стоит.

Смотрю, и вы заинтересовались. Думаю, может, её белой краской покрасить. Как вы считаете, ребятки?