Родители звали её Лилия. Но все вокруг – Лялькой. Когда отцу предложили перспективную работу с приличным заработком за границей, Лялька не захотела расставаться с родной Москвой. Она училась на третьем курсе технического вуза и подрабатывала в рекламном агентстве.

Родители высылали ей ежемесячное пособие, как говорил отец, «для поддержки штанов». На эти деньги Лялька со своими многочисленными друзьями гуляла в кафешках и разъезжала на машинах по ночной столице. Сказочные огни иллюминации и ощущение свободы будоражили нервы и толкали на безрассудные поступки.

Однажды подруга пригласила на свадьбу, и Лялька целую неделю гуляла у неё в посёлке. Пили, ели, орали до хрипоты «Горько!». Болтались по посёлку шумной компанией в темноте, распугивая собак.

Когда праздник кончился, Ляльку привезли домой какие-то юноши, очень набивавшиеся к ней в гости «попить чаю». Но она выразительно послала им воздушный поцелуй, и они уехали, обиженно хмыкнув:

– Подумаешь!

Лялька поднялась на третий этаж, позвонила соседке, которая заходила поливать цветы и закидывать почту.

То ли устала от свадебной суматохи, то ли просто грустно стало на душе, но села Лялька на диван и вдруг поняла, что никому на всём белом свете не нужна. А все эти поклонники, вся эта шушера в модных штанах – как же они надоели! Им бы только выпить на халяву да в койке покувыркаться.

– Ненавижу! – рычала Лялька, пиная стулья и вещи.

И вдруг среди газет на полу мелькнул конверт.

– Ура-а! – закричала Лялька. – Это от него!

Письма от своего «колдуна», как она его называла, Лялька читала, не торопясь, сидя в любимом кресле с чашкой кофе.

На этот раз письмо было грустное. Колдун писал, что тоскует без неё, что ему нехорошо и тревожно. На него такой тон был не похож. Что-то с ним случилось! Лялька достала с полки сумку, бросила туда зубную щётку, пару белья, пару банок тушёнки и выскочила из дома.

В электричке устроилась поудобнее и стала вспоминать.

Познакомились они при необычных обстоятельствах. Лялька стояла в очереди за билетом на электричку – ехала к бабушке в деревню. Народу много – летний сезон. Какой-то пацан лет 14 попытался влезть без очереди. Лялька сделала ему замечание, не очень стесняясь в выражениях. Тот зашипел в ответ:

– Шлюха!

– Ах ты, дрянь!

Лялька схватила его за шиворот, он вцепился ей в волосы. Оба рычали, Лялька цапнула его зубами за ухо. Пацан заорал. Кто-то вызвал полицию.

Но вдруг чьи-то сильные руки схватили Ляльку, и в ухе рявкнуло:

– Бежим! Поезд уходит!

Помчались к поезду, влетели в вагон и остановились у окна.

Немного отдышавшись, Лялька оглядела себя: рукав куртки болтается на ниточке. Девушка рванула его и выбросила в окно. И тут услышала хохот.

Глянула на своего спасителя – волосы всклочены, галстук на спине – и прыснула со смеху. Насмеявшись, начали знакомиться.

Мужчина средних лет – Лялька отмерила ему 50, – стройный, темноволосый, с карими глазами и приятной улыбкой.

– Александр Васильевич, – представился он.

– Лялька, – протянула она руку.

– Хотите кофе? – предложил он.

Достал из сумки термос, два стаканчика.

Сидели, пили кофе, рассказывали о себе. Собеседник он был обалденный. Много шутил, рассказывал смешные истории.

И Ляльке вдруг стало очень тепло и спокойно с этим человеком. Будто знакомы много лет. Он вдруг предложил:

– А поехали ко мне, посмотришь, как я живу, познакомишься с моими домашними.

Ляльке стало как-то не по себе. Но он уточнил:

– У меня дома коза Дашка и пёс Пашка.

Лялька почему-то сразу успокоилась, рассмеялась и согласно кивнула:

– Поехали.

От станции шли лесом. Красотища! Берёзы, сосны. Лялька вдыхала полной грудью. Лес кончился, и Александр Васильевич остановился. Посёлок был внизу, под горой. Нужно было спускаться. Александр Васильевич приобнял Ляльку.

Ну всё, подумала она, сейчас начнёт приставать. И испуганно захлопала ресницами. А он сказал:

– Ну, побежали!

Так они бегом, по траве, по кочкам, спустились вниз.

Подходя к дому, услышали лай. Александр Васильевич открыл калитку ключом. Им навстречу выскочил чёрный пёс. Лялька погладила его за ухом.

– Здравствуй, Пашка.

Пёс лизнул её ладонь и с лаем скрылся во дворе.

Тут Лялька почувствовала толчок под зад, оглянулась и рассмеялась: Дашка пришла знакомиться.

– Вот и ладненько, – усмехнулся довольно хозяин, – проходи в дом, а я чайник поставлю.

Лялька огляделась: дом большой, когда-то здесь жила семья.

Александр Васильевич повёл Ляльку на экскурсию по двору: летняя кухня, вся в цветах вьющейся розы. Дальше сад с плодовыми деревьями, море цветов. Посреди сада стог сена – Дашке на зиму. Иногда хозяин ложится отдыхать прямо в стог, а Дашка и Пашка, отпихивая друг друга, тут же мостятся ему под бок.

Но самая большая достопримечательность – огромная деревянная бочка под яблоней, на траве. Каждое утро, пока Лялька оставалась у него, Александр Васильевич наливал в бочку воды доверху и запаривал там листья и цветы всех сортов. Потом поднимал Ляльку на руки, ещё сонную, нёс в сад и опускал в воду. Сам садился рядом и улыбаясь смотрел, как она прыгала, ныряла, брызгала на него водой. Ну просто крышу сносило от восторга.

А ещё были лунные ночи, стрекотание сверчков и кузнечиков, томное уханье совы. И объятия колдуна, в которых Лялька забывала всё на свете.

Он выносил на сено ковёр. Расстилал на нём плед. Ставил рядом вино, фрукты, ягоды. И до утра было одно наслаждение.

Иногда Лялька осторожно думала: каков будет финал этого счастья? Ведь не молод уже, вон виски седые…

Он ничего ей не обещал, ни о чём не просил, да и она не клялась ему в верности. Когда пришло время уезжать – попрощались, не договариваясь о следующей встрече. Но он ей писал. И эти спокойные, нежные, радостные письма были, как ей казалось, единственным проблеском чего-то настоящего и нормального в её стремительной и бесцельной жизни. Но он не звал, сама она тоже не ехала, оба понимали – ну какое у них будущее…

Вздрогнула, услышав название нужной станции, – чуть не пропустила, замечтавшись. По лесу почти бежала. Вот и лес кончился. И с горы дом видно. Лялька помчалась вниз. Быстрее, ещё быстрее! Но дом оказался заперт. Ну, может, вышел куда-нибудь. Выбежали встречать Пашка и Дашка. Но хозяин всё не приходил. Лялька уже подмёрзла – сентябрь всё-таки. А тут вдруг пришла соседка – животных кормить. Спросила Ляльку строго:

– А ты кто ж такая будешь?

Но, видно, ответ ей был известен, поэтому, не дожидаясь объяснений, оглоушила:

– А Сашку-то позавчера скорая забрала.

А потом были долгие дни в палате интенсивной терапии. Лялька сидела у кровати Александра Васильевича, целовала его лицо, руки и, заливаясь слезами, причитала:

– Миленький, родненький, только не умирай, я тебя прошу! Я никуда больше не уеду. Останусь с тобой.

А он никак не приходил в себя.

Пожилой кардиолог, заходя в ординаторскую, спрашивал у коллег:

– Нет, вы видели где-нибудь, чтобы нашего брата так любили? Даже чай пить не идёт. Сидит и ревёт. Нет, я этого счастливчика обязан на ноги поставить. Он мне должен будет.

Все рассмеялись.

А однажды утром Александр Васильевич открыл глаза. Увидел заплаканную Ляльку и спросил:

– Я уже умер?

Лялька закричала:

– Асса! – и пустилась в пляс по палате.

Все больные хохотали, морщась от собственных недугов. Вбежал врач:

– С ума посходили? Швы разойдутся. Тихо!

Но, узнав причину веселья, сам засмеялся:

– На свадьбу не забудьте пригласить!