Ирку я знаю с детского сада. Тогда вообще все друг друга знали, и дружить было просто – один детский сад, одна школа, в которые принимали по месту жительства, один пустырь, где все собирались, включая бездомных собак, крикливых ворон, лягушек, настойчивых шмелей, нарядных бабочек и божьих коровок. Ирка однажды на пустыре заметила змею, но та оказалась ужом, которого потом поймали мальчишки и пугали им всех, кто его боялся. Мы с девчонками сделали вид, будто не боимся, а Ирка вообще дотронулась пальцем до ужа, в доказательство нашей смелости.

Нам тогда не приходилось иметь много смелости, ведь и бояться было нечего, и гулять на пустыре было совершенно безопасно. Родители возвращались через пустырь с работы – от автобусной остановки до дома, а в выходные шли в магазин. Существовала и прямая дорога, по периметру, но так дольше. Даже в непогоду шли через пустырь по хорошо протоптанным тропинкам, чудом сохранявшимся зимой, среди сугробов.

Зимой на пустыре вырастали снеговики всевозможных размеров, крепости, башни, лабиринты и другие фортификационные сооружения. Тогда пустырь превращался в снежное поле боя, с бесконечно летящими залпами снежков. Попасть под такой обстрел могли и дети, и взрослые. Это было здорово и очень весело, и даже наш сосед дядя Володя, а работал он в самом Кремле, кем-то по хозяйственной части, оставлял свой портфель на тропинке и бросался в бой – один с целым отрядом разгорячённых мальчишек.

Не знаю, кто это придумал, но почему-то считалось, что вражескую крепость разрушить вполне законно, а вот чужого снеговика разобрать и укатить его снежные шары ни в коем случае нельзя. Ходила легенда, что снеговик отомстит за такое недостойное поведение. Нам навсегда запомнилось, как Борька демонстративно схрумкал нос-морковку у нашего снеговика. После этого у Борьки чуть у самого нос не отвалился – в больницу с гайморитом попал. Мы тогда не знали, что такое гайморит, но Борька нас просветил. Кстати, нос ему потом в конце концов сломали, когда он в армии служил.

Весной из снежного поля пустырь превращался в цветущий луг. Первой пробивалась мать-и-мачеха, и почему-то считалось важным заметить её первый цветок, и девчонки всегда спорили – кто первой заметил. Ходила легенда, что ни в коем случае нельзя рвать мать-и-мачеху, а то весна не разгуляется, снова вернётся зима и завалит снегом.

Однажды мы решили проверить, как это действует, но никто не хотел брать на себя ответственность за испорченную погоду. В результате согласилась Ирка, да так по-варварски у неё это вышло – целую семейку мать-и-мачехи вырвала с корнями. И что вы думаете – снег пошёл. Да, не сразу, но через неделю такое началось, целый ураган – худеньких мамочек чуть не унесло, когда с работы возвращались. А дядя Володя хвастался, что у него портфель улетел, но он его догнал и поймал.

Ирка тогда говорила, что виноваты мы все – нарушили закон природы, и природа нас проучила. Больше всех она проучила Ирку, которая одна-единственная из нас после урагана заболела ветрянкой – мы к тому времени уже переболели. События в нашем детстве происходили редко, и стихийное возвращение зимы с ветрянкой запомнилось, и легенда о мать-и-мачехе подтвердилась. Не знаю, может, где-то ещё существует такая легенда, но мы не слышали, поэтому и считали её одной из легенд нашего пустыря.

За мать-и-мачехой оживала трава, появлялись одуванчики, и поле становилось жёлтым, затем – пушистым, а дальше опять зеленело. Зацветали клевер, ромашка, душистый горошек, пижма, тысячелистник и что-то ещё. Мы хорошо знали эти растения и их свойства, включая вымышленные. У нас почему-то считалось, что если гадать на ромашке, то прогадаешь своё счастье – не поступишь в институт и не выйдешь замуж. Но счастья очень хотелось, и мы пытались добыть его с помощью клевера.

Трёхлистный клевер – обычное дело, на каждом шагу, а вот попробуй найди четырёхлистный. Кто найдёт, тот получит счастье на всю оставшуюся жизнь. Случались дни, когда у нас начиналась четырёхлистная эпидемия, и мы, одурманенные, бродили по пустырю в поисках счастья.

Однажды и правда оказались одурманенными – когда решили проверить лечебные свойства пижмы с тысячелистником. Это был какой-то год экспериментов, в ту весну мы и варенье из одуванчиков варили на костре. Кастрюля, позаимствованная на Иркиной кухне, до того закоптилась, что возвращать было страшнее, чем признаться в её исчезновении. Кастрюлю мы закопали, а Иркиной маме объявили о пропаже.

Пижму с тысячелистником варили уже в другой Иркиной кастрюле, только на кухне, на плите, а пили отвар на пустыре – на природе всё вкуснее. Это была горькая гадость – травы мы не пожалели, отведали всё, но повезло Ирке, сыпью покрылась только она.

Ирка ведь в то лето и клевер четырёхлистный нашла, правда, показать нам его не успела. Но мы поверили ей, потому что она первая закричала – нашла четырёхлистный! Все слышали, а Маринка стояла рядом с Иркой и набросилась на этот клевер, а Ирка набросилась на Маринку, в общем, они сцепились, да так, что приблизиться к ним страшно было. Хорошо, женщины проходили, помогли разнять.

Маринка потом просто убежала, а рыдающая поцарапанная Ирка ползала по траве, пытаясь найти счастливый клевер. Мы тоже стали искать и долго убеждали Ирку, что счастье всё равно будет. А Ирка сказала, что ей не нужно счастье, а нужна справедливость.

Когда дерутся девчонки, тем более за своё счастье, – это намного страшнее, чем когда дерутся мальчишки за свою правду. Вот Борька однажды поймал лягушку, он вечно хотел что-то опровергнуть. У нас считалось, что лягушек убивать ни коем случае нельзя, а то подземные воды накажут – выйдут на поверхность и затопят пустырь. Эта легенда была подтверждена научно, и все знали – пустырь потому и остался пустырём, что под ним близко к поверхности протекали подземные воды, и строить высокие дома запретили. Но Борька стоял на своём и грозился убить лягушку.

Максим не выдержал, ведь отец у него был геодезистом, и они сцепились на радость лягушке, исчезнувшей в один прыжок. А мальчишкам повезло, что вовремя появился дядя Володя. Разняв их, он официально подтвердил, от имени Кремля, что лягушек убивать запрещено, и подземные воды существуют, и что в будущем на пустыре запланировано строительство универмага.

Информация об универмаге совершенно ошарашила нас. Мы потом ещё долго гадали, каким получится здание, и не понимали, как может исчезнуть пустырь со всей своей живностью и тропинками. Но пустырь спустя много лет действительно исчез, как исчезает всё на земле – и время, и пространство, и люди. На месте пустыря появился торговый центр на радость местным жителям, среди которых ещё остались некоторые из нас, в том числе Ирка. Мы с ней особо не общаемся, но при встрече всегда здороваемся, а встречаемся обычно в торговом центре, в супермаркете.

Вот и в тот день встретились, у касс самообслуживания. Точнее, сначала раздался крик, и голос мне показался знакомым – Ирка! «Это ты меня своей тележкой толкнула!» – разгорячённо орала Ирка на такую же, как она, покупательницу. «А ты смотри, куда едешь со своей телегой!» – отвечала та.

Похоже, диалог между ними начался чуть раньше, поскольку они уже успели достаточно завестись, чтобы перейти на «ты». Дальше в ход пошли взаимные оскорбления, касающиеся пола, возраста и размера одежды, которые повторять не хочется. Тележки при этом бились друг о друга. «Женщины, собственность магазина ломать не надо!» – вступила работница, следящая за кассами самообслуживания. На удивление послушно они оставили тележки и вступили в ближний бой. Поверить в то, что происходило, было сложно, но Ирка сцепилась с покупательницей, как тогда с Маринкой из-за четырёхлистного клевера. Подошли два охранника, но разнять женщин не решались. Один так прямо и сказал: «Чужих женщин я не трогаю, может, это чья-то жена или мать».

Неизвестно, чем бы это закончилось, но вдруг раздался оглушительный вой сигнализации, как потом выяснилось, пожарной. Я сгребла Ирку и вывела из магазина. Она доверчиво повисла на мне, и мы побрели к дому. «Понимаешь, я уже ничего не хочу от этой жизни, просто хочу справедливости», – всхлипывала Ирка.

На следующий день мы созвонились и вместе пошли в супермаркет за продуктами. Часть пространства, точнее, огромная лужа посреди магазина, была огорожена столбиками с красными лентами. «Подземные воды», – произнесли мы в унисон и засмеялись. Может, у кого-нибудь есть другие версии, но мы люди местные, и легенды у нас – местного пустыря.