Развлечение и благотворительность

Привычный для нас вид Дом Союзов приобрёл в начале 1900-х годов, когда архитектор Александр Мейснер надстроил третий этаж, увеличив его классическую грандиозность. Но рука первого зодчего Матвея Фёдоровича Казакова узнаваема и сегодня. Великий Казаков, автор проектов Московского университета, сената Кремля и прочих строений в столице, сотворил и архитектурный оплот Благородного собрания в стиле классицизма.

Когда возникла необходимость подобрать здание, где есть много просторных помещений, Собрание приобрело жилой особняк князя Василия Михайловича Долгорукова-Крымского. Первым главным старшиной и владельцем здания стал князь Алексей Голицын – на него оформили купчую. Ну а после кончины князя Екатерина II даровала особняк Благородному собранию.

На членство в Благородном собрании могли претендовать лишь представители знатных династий и владельцы имений в Москве и Московской губернии.

С 1784 по 1787 год усадьба перестраивалась по новому проекту Матвея Казакова. Превратить жилое строение в общественное – задача не из лёгких. Архитектор решил объединить все имевшиеся постройки особняка, а внутренний двор преобразить в центральный Колонный зал размером 24,8 на 39,5 метра, с высотой потолка 14,5.

Вдоль стен стояло 28 деревянных колонн, облицованных мрамором, что и дало название залу. Между ними ослепляли своим блеском хрустальные люстры, а многочисленные зеркала и полукруглые окна визуально увеличивали пространство. Расписной плафон отражался в блеске паркета. Первые посетители не могли сдержать свои эмоции! Центральный зал окружали другие помещения, где можно было играть в карты и бильярд, пообедать и почитать в уютной библиотеке.

Здесь собирался весь цвет русской знати. Появление Благородного собрания ознаменовало собой золотой век дворянства, которому благоволила Екатерина II.

Чем же занимались в Благородном собрании? Развлечениями и благотворительностью. Все средства, собранные на балах, маскарадах и других мероприятиях, передавались на добрые дела. Как указано в уставе, Собрание было призвано «доставлять потомственному дворянству приятные занятия, приличные классу образованному и не возбраняемые законом». Единственный запрет наложили на политические разговоры, которые могут нанести ущерб репутации высшей власти.

Балы в Собрании начинались осенью и шли до Великого Поста. На это время Колонный зал превращался в концертный. Пушкин писал, что Москва первой трети XIX века стала «сборным местом всего русского дворянства, которое изо всех провинций съезжалось в неё на зиму… В зале Благородного собрания два раза в неделю было до пяти тысяч народу. Тут молодые люди знакомились между собою; улаживались свадьбы»… По весне жизнь в Собрании замирала, дворянские семьи отправлялись на дачный отдых в загородные имения.

Был я молод и неопытен

15 сентября 1812 года Москва превратилась в огромный костёр. Столб пламени высотой в несколько километров вздымался в небо. Вошедший в древнюю столицу Бонапарт пришёл в отчаяние: «Какое ужасное зрелище! Это они сами!.. Какое невероятное решение!.. Что за люди!»

Тяжёлое решение оставить Москву и сжечь город, чтобы ничего не досталось Наполеону, далось Кутузову нелегко. Его личный адъютант слышал, как генерал-фельдмаршал плакал в своём кабинете в ночь перед сдачей.

А Благородное собрание, несмотря на войну, продолжало делать вид, будто всё в порядке. Здесь устраивали увеселительные мероприятия, правда, уже иных масштабов. 30 августа 1812-го, незадолго до Бородинского сражения, был дан бал-маскарад в честь тезоименитства императора Александра I. В одном из писем современников имеется такое описание присутствующих: «С полдюжины раненых молодых да с дюжину не весьма пристойных девиц».

Большинство москвичей перед поджогом города успело эвакуироваться. Семья Казакова вывезла престарелого Матвея Фёдоровича в Рязань. В пожаре исчезло более трети строений, в том числе здание Благородного собрания. Но, что удивительно, колонны, те самые великолепные колонны, уцелели!

Архитектор очень тяжело перенёс новость о гибели своих творений в Москве. «Весть сия нанесла ему смертельное поражение… украся престольный град великолепными зданиями, он не мог без содрогания вообразить, что многолетние его труды превратились в пепел и исчезли с дымом пожарным», – написал его сын Матвей Матвеевич Казаков. Спустя два месяца после трагических событий в Москве великий архитектор скончался.

Москву после пожара восстанавливали более двадцати лет, а вот Благородное собрание вновь открыло двери уже в 1814 году! Новый проект подготовил ученик Казакова Андрей Бакарёв. Зодчий с большим уважением относился к стилю своего наставника, хотя без изменений не обошлось: потолок остался без росписи, а по всему периметру зала протянулся балкон. Количество сверкающих люстр и зеркал прибавилось, придавая залу ещё больший блеск и объём, а гладкий от лака и душистой мастики наборный паркет площадью 600 квадратных метров отражал люстры между 28 коринфскими колоннами, дополняя это великолепие.

Сын Бакарёва вспоминал о дне открытия отреставрированного здания: «Я был в восторге от публики и залы, которая блестела в огне. Первая поражала меня богатыми костюмами, и особенно дамы, тем более что я был тогда молод, неопытен и видел всё это в первый раз в жизнь мою; а вторая, то есть зала, наводила на меня многие впечатления».

Тогда гостями стали не только столичные дворяне, но и иностранные делегации. По пути в Петербург для официальной встречи с Александром I в Первопрестольной оказался посол Персии. Высокий, с чёрной окладистой бородой мужчина средних лет, в традиционной одежде с шапкой из бараньего меха и усыпанной драгоценными камнями тростью в руке, набалдашник которой украшала россыпь бриллиантов, произвёл неизгладимое впечатление. Посла встретили с почётом, и он с удовольствием угощался местными деликатесами, пил чай и оживлённо беседовал через толмача с русскими князьями. Гость восхищался Колонным залом, но более всего – красавицами, которых в этом зале было в избытке.

К слову, когда император посещал балы Собрания, он также не упускал возможности пригласить на танец то одну, то другую миловидную даму, которых тут же приписывали Александру I в любовницы.

Видишь брюнета? Это Пушкин

Гости Благородного собрания – это Волконские, Салтыковы, Кутузовы, Голицыны, Багратионы, Вяземские, Суворовы… Представители самых знатных дворянских династий танцевали здесь на балах, решали деловые вопросы, искали счастья в семейной жизни, флиртовали и даже вызывали на дуэль!

Поводом для поединка мог стать простой танец. Михаил Загоскин, писатель и директор московских театров, описывал, как «Иван Павлович третьего дня завёл ужасную историю в Благородном собрании и вызывал на дуэль Алексея Степановича, который был во второй паре и, не спросясь у него, переменил фигуру в экоссезе» – народном шотландском танце, ставшем бальным.

«Ярмаркой невест» назывались балы в XVIII–XIX веках. И особенно блистательными они были в московском Благородном собрании, зал которого мог одновременно вмещать до пятисот танцующих пар!

Правила были очень строгие. Ни одна девица на выданье не могла принять приглашение на танец от случайного кавалера. Родители потенциальной невесты тщательно выверяли списки гостей и отмечали, с кем можно отпустить свою дочь на менуэт, контрданс или кадриль. Не дай бог, кавалер оказывался низкого происхождения без надежды на большое наследство от папеньки. Таких претендентов немедленно вносили в чёрный список. Более того, если какой-нибудь смельчак приглашал даму на танец, то второй раз он не смел этого сделать, не представившись её родне.

Когда в Колонном зале появился балкон, на бал мог попасть любой человек, купивший билет. Желающих было много, ведь с высоты можно поглазеть на красавиц в роскошных нарядах, а ещё увидеть своих кумиров.

«Мы страстно желали видеть Пушкина, поэмами которого так упивались, и увидали его спустя года полтора в Благородном собрании. Мы были на хорах, внизу многочисленное общество. Вдруг среди него сделалось особого рода движение. В залу вошли два молодые человека, один – высокий блондин, другой – среднего роста брюнет с чёрными кудрявыми волосами и резко¬выразительным лицом. Смотрите, сказали нам, блондин – Баратынский, брюнет – Пушкин».

Так описала свою первую встречу с любимым поэтом Татьяна Пассек, автор мемуаров.

Александр Сергеевич Пушкин – завсегдатай московских балов, он был членом Благородного собрания в 1827 и 1831 годах, выплачивая за членство пятьдесят рублей в год. Поэт так любил наблюдать за танцующими, что посещал и детские балы, на одном из которых зимой 1829 года познакомился с 16-летней Натальей Гончаровой. Через год автор «Евгения Онегина» пришёл с ней на весенний бал, представив уже своей невестой.

Не менее эффектно в Собрании появлялся и другой великий русский поэт. Каждый вторник 1830 года студент Московского университета Михаил Лермонтов приходил на бал, делая вид, будто не узнаёт своих однокурсников, и никогда не танцевал. Зато «он постоянно окружён был хорошенькими молодыми дамами высшего общества и довольно фамильярно разговаривал и прохаживался по залам с почтенными и влиятельными лицами».

Много примечательных людей побывало в Собрании. Нельзя не рассказать о Настасье Дмитриевне Офросимовой, ставшей прототипом известных литературных героинь.

Эта московская барыня, чьи родственные узы связывали её с Вяземскими и Бестужевыми, считала себя владычицей всех городских мероприятий. Сегодня её сравнили бы со злобной старухой у подъезда, которая обсуждает всех проходящих. Но тогда, в 1810-х, Настасью Дмитриевну боялись. Более всего эту несносную даму опасался супруг – боевой генерал Павел Афанасьевич Оф¬росимов.

Присутствовавшие на балах в Собрании, где частенько бывала Настасья Дмитриевна, старались сделать всё, чтобы она их не заметила, но не тут-то было.

Из воспоминаний: «Бывало, сидит она в Собрании, и Боже избави, если какой-нибудь молодой человек или барышня пройдут мимо неё и ей не поклонятся: «Молодой человек, поди-ка сюда, скажи мне, кто ты такой, как твоя фамилия?» – «Такой-то». – «Я твоего отца знала и бабушку знала, а ты идёшь мимо меня и головой не кивнёшь; видишь, сидит старуха, ну и поклонись, голова не отвалится; мало тебя драли за уши, а то бы повежливее был». И так при всех ошельмует, что от стыда сгоришь».

«Ангельский» характер Настасьи Дмитриевны подарили своим персонажам Александр Грибоедов в «Горе от ума» (Анфиса Ниловна Хлёстова), Лев Толстой в романе «Война и мир» (Мария Дмитриевна Ахросимова) и Фёдор Ростопчин в комедии «Вести, или Убитый живой» (Маремьяна Бабровна).

В последний путь

Уникальная акустика Колонного зала, где плоский деревянный потолок хорошо отражал звук, многократно усиливая его, стала центром притяжения для мировых исполнителей. Трижды здесь выступал Ференц Лист. В 1844 году концерт давала Клара Шуман, знаменитая в то время пианистка. Приехала она в Москву со своим мужем – композитором Робертом Шуманом, который, как говорят, был очень недоволен тем, что Клара в России известна больше его.

Берлиоз, Рубинштейн, Чайковский, Сен-Санс и Рихард Штраус, Собинов, Рахманинов и Шаляпин… Всех гениев эпохи видел и слышал Колонный зал Благородного собрания.

Вихри революции смели со своего пути дворян, балы и маскарады. Благородное собрание превратилось в Дом Союзов. Паркетный пол Колонного зала потускнел от сапог, теперь здесь звучала не музыка Рахманинова, а революционные песни; не стихи Пушкина, а лозунги. И всё-таки в этих стенах также произошло значимое событие, которое до сих пор является доброй и любимой традицией целой страны. 31 декабря 1936 года, после долгого перерыва, в Колонном зале прошла первая новогодняя ёлка для советских ребятишек с Дедом Морозом и Снегурочкой!

…До 1980-х годов Колонный зал принимал много известных артистов, отечественных и зарубежных. Отсюда в последний путь провожали Ленина, Сталина, Брежнева, Андропова, Черненко и многих других видных политических и общественных деятелей СССР.

Сегодня вновь отреставрированный Дом Союзов проводит в Колонном зале редкие концерты и сдаёт его под корпоративные мероприятия. Возможно, это связано с тем, что в столице появилось много концертных площадок, имеющих многотысячные залы. Но хочется верить в городскую легенду: якобы если ночью войти в Колонный зал и закрыть глаза, то можно услышать тихую музыку вальса Штрауса и голоса из далёкого прошлого.